Арина Холина
писательница
НИЩЕБРОДЫ
07.04.11
Жизнь вокруг нас настолько нехороша, считает Арина Холина, что выпускать в нее новых людей, то бишь детей, совершенно не хочется. Как старый тяжелый автомобиль на разъезженной дороге, страна все время сползает в вековую колею — и буксует. Удастся ли выбраться и откуда вызвать трактор?
Мое поколение (те,кому сейчас лет тридцать пять) не очень хочет рожать детей. Ну, то есть я не госстатистика, конечно, поэтому за всех 1974-76 годов рождения не скажу. Сужу по знакомым.
Большинство моих приятелей в 91-м были окрыленными шестнадцатилетними подростками, которые ликовали на обломках СССР. Новая жизнь, новое все. Многие лет в восемнадцать уже чем-то занимались и уходили из дома, от родителей.
Мы хотели и привыкли рассчитывать на себя, но жизнь качнуло — и ее ось сместилась в неожиданном направлении. Государство и экономика, вместо того, чтобы развиваться, скатились в чистый феодализм. Ты — сам по себе. Все враги — от отцов и матерей, которые вечно недовольны, до аудиторов, которые норовят стырить у тебя из офиса даже пачку сигарет. Обращаться за поддержкой к родителям уже не принято — навык утрачен, а восстанавливать его — все равно что носить в свои тридцать с чем-то ползунки или там курить в форточку. [ more- Далее]
И вот, допустим, дети. Которых хочется растить не в нищете и психозе, а в человеческих условиях. А их нет и не будет. Мама/папа даже если и возьмутся помогать, а ты вдруг согласишься, сожрут тебя за это живьем. Те, кто решился родить ребенка, на этом уже обожглись. И клянутся — только няни. Бесплатный сыр, мол, в мышеловке.
Потому что хоть и феодализм, но все-таки уже не повсеместно первобытно-общинный строй, когда одна такая большая семья — и не поймешь, где мать, где пра-мать, общее хозяйство, общее безумие.
Государство уже который год твердит про демографию, которая в кризисе, проводит одно исследование за другим, которыми и машет, запугивая — мол, Россия вымирает.
Ага. Очнулись.
Только вот весь фокус в том, что проблема не в тех, кто не рождается, а в тех, кто вырождается. То есть в российском населении. Которое спивается, живет на грани нищеты, получает чудовищную медицинские услуги, гадит в собственных подъездах, прославляет тирана и негодяя Сталина, ностальгирует по СССР (где оказывается было не только счастливое детство, спасибо Иосифу Виссарионычу, но и не было дефицита — что тебе кроссовки Nike, что черная икра — все раздавали бесплатно, а кто больше унесет — тому еще и приплачивали).
Население диковатое, бескультурное, злобное и завистливое. Не верите — почитайте интернет. Просто напишите у себя в ЖЖ, или в ФБ, или в Твиттере — «Бавария — самое красивое место на земле» — и получите в ответ «Предатель Родины!».
И граждан даже трудно судить, потому что нельзя так много лет издеваться над людьми. Расстреливать, запрещать, сажать, недокармливать, вбивать в голову марскизм/ленинизм.
А потом еще и требовать, чтобы это население размножалось.
Не надо рожать. Пожалуйста. Пусть рожают те, кому сейчас пятнадцать. Не сию секунду, конечно, а лет через десять.
Может, это будут люди с другим сознанием. Возможно, они будут жить уже немного в другой стране. Где нет такой чудовищной коррупции, где людям интересно не пилить откаты, а честно работать, где детям не говорят каждые пять минут, что из них растут эгоисты и дебилы, где все не ненавидят всех только потому, что они — либералы, геи, ботинки у них желтые, морда довольная.
Мы живем в нехорошие времена. Нам всем страшно, даже если мы делаем вид, будто все хорошо. Или не очень плохо. Мы ни в чем не уверены, мы прячемся по своим квартирам от некрасивого, неуютного мира, от людей (всех людей!), которым мы не доверяем.
Выходишь на улицу, а там — грязь, хамство и психоз. И выхлопные газы.
В таких условиях не хочется начинать новую жизнь. Чью-то жизнь.
И мы пока совсем не организованное государство, не общность, связанная едиными целями и задачами, а всего лишь сто с чем-то миллионов растерявшихся людей.
И пусть нас будет меньше. Может, мы станем добрее. Научимся не то чтобы даже ценить, а замечать друг друга. Разговаривать. Может, кто-то из нас пойдет к психоаналитику, другой — в церковь, третьи научатся вести себя как люди, а не как озверевшие медведи, большинство привыкнет включать поворотники, говорить «спасибо», если им придерживают дверь, продавцы найдут уже, наконец, сдачу, родители поймут, что бить детей и бить случайных людей на улице — одинаково противозаконно, идиоты перестанут оставлять бутылки под колесами машин, с вокзалов исчезнут бездомные и подозрительные личности, адекватные на первый взгляд люди перестанут говорить слово «хачики». А акушеры перестанут унижать рожениц. Просто физически не смогут произнести: «Ниче, потерпишь, тоже мне, какая нежная».
В общем, толпа станет похожа на общество, которое заботится друг о друге, а люди станут похожи на личностей.
Потому что я не хочу, например, чтобы моему потенциальному ребенку в детском саду за шиворот выливали кашу. Или убеждали меня лично в том, что я — ужасная мать, потому что сделала кесарево сечение. Я не хочу, чтобы в школе какая-нибудь гадина по русскому и литературе цедила: «нет мозгов — считай калека». Я не хочу, чтобы в дорогой школе-интернате надзирательница уверяла моих детей, что мамы и папы их не любят, потому что отдали на пятидневку, и если она пожалуются на дурное обращение — то родители вообще сдадут их в детский дом.
Я не хочу, чтобы мой ребенок слышал, как недочеловек орет мне из окна своих раздолбанных жигулей: «Ну что, сука, насосала?!».
А если мой ребенок заболеет, я хочу, чтобы его лечили нормальные люди, а не уставшие от двухдневной смены и зарплаты в двадцать тысяч рублей врачи, которым наплевать уже на все, даже на себя.
Я вот сегодня в который раз захватила на помойку мусор, который соседи выкинули из окна. И я не хочу, чтобы это видел мой гипотетический ребенок.
Я лучше пока попробую сделать мир вокруг себя хоть немного лучше — прежде чем познакомить с ним одну из своих пока еще яйцеклеток.
А чиновники пусть ужасаются статистике. Я понимаю — им же надо чем-то заняться в те пять дней, пока они не улетели домой, в Лондон. Меня то лично статистикой не напугаешь. Меня ужасает то, что я вижу из окна своего шестнадцатого этажа. Например — пивные бутылки, окурки, и собачье дерьмо на детских площадках.[/more]
.
Мы часто сетуем на то, что в городах экология настолько испорчена, что отравляет нам жизнь и здоровье. А между тем не меньшие «вредители» скрываются в нашем домашнем обиходе...
НИФОНТ ДОЛГОПОЛОВ, гештальт-терапевт:
Все мы периодически обижаемся друг на друга. Дети обижаются на взрослых за то, что те совершенно не интересуются мультиками, заставляют делать уроки и запрещают есть конфеты килограммами. А родители обижаются на детей, потому что те редко их навещают. Жена обижается на мужа, который чаще смотрит в телевизор, чем на неё и редко дарит цветы. А муж в ответ дуется за то, что ему не дают покоя. Оскорблённые женщины твердят: «все мужики – сволочи», а обиженные мужчины отвечают: «все бабы – дуры». Обидчивыми бывают даже целые нации.
