Появилась эта девочка в классе в середине года. В присутствии взрослых ученики были скованы и делали вид, что каждый занят чем-то очень срочным. Мама коротко рассказала о дочери: училась раньше в художественной школе, талантлива, все ее любили в той школе, но сейчас решили перевестись в обычную школу, потому что она рядом с домом, а это просто выход, так как бабушка уже старенькая, и за ней нужен уход.
Все это время новенькая стояла на огромных каблучищах-платформа и не поднимала головы, отчего огромная челка скрывала её лицо.
- Давайте знакомиться! Это седьмой А класс, у нас девочек меньше чем мальчиков. Но живем дружно, дисциплина хорошая на уроках. Расскажи о себе.
- Её зовут Влада,- сказала мама, а девочка стояла, потупив голову. В классе было тихо. Девочка на секунду потеряла равновесие и сильно качнулась в сторону класса, затем опять замерла и опустила голову. Но этого мига было достаточно, чтобы все увидели ее БОЕВОЙ раскрас. Краски на лице было очень много! Выглядело лицо неопрятно, от увиденного ребята оживились, и в классе раздались едва сдерживаемые смешки.
- Садись, Влада, пока за последнюю парту, а завтра мы решим, где будет твое постоянное место,- сказал учитель, понимая, что нужно как можно быстрей вывести новенькую из-под обстрела смешков и замечаний.
Наличие этой обуви можно еще объяснить некой необходимостью: может, плоскостопие, но длину юбки объяснить было нечем! Совсем нечем! Она не прикрывала ничего. А лицо?! Ощущение возникло, что девочка о наличии других красок, кроме черной и синей, просто не подозревает.
Это было только начало. Далее отношение ребят к новенькой никак не улучшилось, а только ухудшилось. Влада старалась каждый день приходить в разном и красивом, а выходило только хуже. Ребята заметили, что она и ее мама носят вещи поочереди. На уроках Влада не могла работать совершенно, потому что постоянно с кем-то разговаривала. И еще ей не давались устные ответы, потому что в художественной школе проводились тесты. Ребята откровенно смеялись, когда она пыталась что-то спросить: предложение построить ей не удавалось, голос был тихий и дрожащий, слезы выступали то ли от туши, которой было огромное количество, то ли от страха.
Но как только заканчивались уроки, Владу было не узнать. Она грубила в ответ ребятам, из здания выбегала первой и старалась увести с собой пару-тройку ребят. Приглашала к себе всех, принимала всех и была КОРОЛЕВОЙ. На стол из холодильника доставалось все: и еда, и питье. Бабушку закрывала в ванной. Особенно бабушке везло, если кто-то из родителей разыскивая своих детей, приходил к ним и открывал двери ванной. Бабушка счастливая и охрипшая выходила и ложилась спать на кухне. А утром Влада всегда опаздывала на уроки, жаловалась, что бабушке было очень плохо. Затем просто приходила ко второму или третьему уроку, не отвечая на вопрос, почему же она приходит так поздно. Стояла и молчала, терпеливо ожидая, что спрашивать надоест и тогда она пойдет по своим делам.
Через год появился старшеклассник, который посещал эти самостийные вечеринки, появились пиво и водка, курить начала. На уроки Влада уже приходила редко.
Влада не выдержала, сильно наседала классная со своими воспитательными беседами. И в восьмом классе ушла в Лицей, так модно стали называть профессиональ-технические училища. А к концу учебного года уже сидела дома с большим животиком. Родила девочку. Бабушки уже нет. В ванную закрывает уже маму. По вечерам гремит музыка, плачет ребенок, маты изрыгает приходяший папа ребенка.
Соседям трудно жить рядом с этой семьей, стараются подольше днем находится на улице, а вечером погромче включают телевизор. Однажды классную остановила соседка и давай вещать о курении, коротких юбках,
пьянке, о разгульном поведении, курении и грубости.
- Я все это знаю, Влада у меня училась полтора года,- печально ответила классная руководительница.
- А я толкую про ее бабку, та еще была. Первым ходила- сбросила, гуляла больно, а второго не удалось скинуть, вот и обзавелась в 14 лет ребенком. А у их все такие шлёндры. Мамка такая и дочка такая. Дочка- то нажила от мужика, который жил в их доме квартирантом. А потом они его и засадили. А в кого этой-то, третьей, быть? Знамо, порода такая у их.