©Антон ТАЛАЛАЕВ

РАССТРЕЛЯННАЯ РОССИЯ

Памяти павших в Москве осенью 1993 года

ПРОДОЛЖЕНИЕ 3. завершающее

– По по­во­ду ору­жия… Что по те­ле­ви­зо­ру по­ка­зы­ва­ют кад­ры с ору­жей­ны­ми ком­на­та­ми, за­би­ты­ми пу­ле­ме­та­ми и ре­ак­тив­ны­ми гра­на­то­ме­та­ми, все это ерун­да. Ни­че­го не бы­ло.

– Вот поэто­му ни­кто не от­стре­ли­вал­ся? – спро­сил я.

Эта мысль нас му­чи­ла боль­ше все­го, ко­гда мы, в Пи­те­ре, бес­силь­но смот­ре­ли в эк­ран те­ле­ви­зо­ра на этот бе­зум­ный кош­мар – рас­стрел тан­ка­ми пря­мой на­вод­кой зда­ния в цен­тре Мо­ск­вы под яр­ким ок­тябрь­ским солн­цем  под взгля­да­ми ты­сяч зе­вак. – Ни од­но­го вы­стре­ла в от­вет…

– Все ору­жие, ко­то­рое бы­ло в Бе­лом До­ме, – это ору­жие Де­пар­та­мен­та ох­ра­ны. Штат­ное.

О ми­ни­ро­ва­нии Бе­ло­го До­ма то­же хо­чу ска­зать, что все со­об­ще­ния о нем де­ла­лись для то­го, что­бы по­иг­рать на че­ло­ве­че­ских чув­ст­вах. Мол, ва­ши сы­но­вья в опас­но­сти, раз­ми­ни­ры­ва­ют то, что там бан­ди­ты-бар­ка­шов­цы ос­та­ви­ли.

Но ведь ми­ни­ро­вать чем-то на­до? Ми­на­ми, гра­на­та­ми. Ни­че­го это­го у Вер­хов­но­го Со­ве­та не бы­ло!

Им, ель­цин­цам, про­сто нуж­на бы­ла вер­сия на­счет ми­ни­ро­ва­ния, что­бы не до­пус­тить ту­да, в рас­стре­лян­ный Дом, по­сле штур­ма кор­рес­пон­ден­тов. Что­бы ус­петь уб­рать и сжечь тру­пы.

И о уби­тых. Я не пе­ре­счи­ты­вал, но толь­ко днем чет­вер­то­го ок­тяб­ря пе­ред пар­ком с тыль­ной сто­ро­ны Бе­ло­го До­ма ле­жа­ли го­ры, про­сто го­ры тел гра­ж­дан­ских лю­дей. Там уже бы­ло бо­лее двух­сот че­ло­век.

Ле­жа­ли вна­хлест. Это толь­ко то, что я сам ви­дел.

По все­му зда­нию, внут­ри, ва­ля­лись уби­тые.

О ра­не­ных и умер­ших поз­же я не го­во­рю.

Еще – у "Ос­тан­ки­но", еще до на­ча­ла  "штур­ма"...

Рас­стре­лян­ные на ста­дио­нах... А за­би­тые на­смерть? Ка­ж­дый день ко­го-то из­би­ва­ли до смер­ти – те, кто дер­жал нас в бло­ка­де, от­ря­ды ми­ли­ции в го­ро­де.

2-го чис­ла у Смо­лен­ско­го гас­тро­но­ма омо­нов­цы без­но­го­го ин­ва­ли­да уби­ли.

А еще пя­то­го, и в по­сле­дую­щие дни...

По са­мым за­ни­жен­ным и скром­ным оцен­кам, не ме­нее де­вя­ти­сот че­ло­век уби­то.

... Ко­гда в "Ле­фор­то­во" нас вез­ли из "Аль­фы" ре­бя­та, они на­де­ли бро­не­жи­ле­ты и свои­ми те­ла­ми за­кры­ли ок­на в ав­то­бу­се.

По­то­му, что стои­ло отъ­е­хать ав­то­бу­су, со всех сто­рон та­кая паль­ба на­ча­лась чу­до­вищ­ная!

Очень стран­ная паль­ба… Ка­кие-то лю­ди в штат­ском ко­му-то на­прав­ле­ние дви­же­ния на­ше­го по­ка­зы­ва­ют, бьет по нам ав­то­ма­тов 15-20, чув­ст­ву­ет­ся – рож­ки толь­ко ме­ня­ют. А пу­ли все вро­де ухо­дят вверх.

Это то­же труд­но объ­яс­нить. Мож­но толь­ко до­га­ды­вать­ся, что это бы­ло та­кое...

И по­ка мы еха­ли, все бли­жай­шие ули­цы бы­ли про­сто за­би­ты бро­не­тех­ни­кой – БТРы, БМП. Не­сколь­ко квар­та­лов. Едем и ду­ма­ем – это все на нас...

При­вез­ли в "Ле­фор­то­во". Сра­зу всех раз­де­ли­ли. Об­ра­ща­лись очень кор­рект­но. Ни ос­корб­ле­ний, ни ка­ких-то на­ру­ше­ний – про­сто стро­го по за­ко­ну. И чис­то по-че­ло­ве­че­ски бы­ло нор­маль­ное от­но­ше­ние. Я был в фор­ме, вы­пол­нял за­да­ние. Прие­ха­ло ту­да ведь за­кон­ное пра­ви­тель­ст­во. За­кон­но ис­пол­няю­щий обя­зан­но­сти пре­зи­ден­та…

К Руц­ко­му бы­ло не­од­но­знач­ное от­но­ше­ние. Мне го­во­ри­ли: "Был вы­бор – за­щи­щать Руц­ко­го и Хас­бу­ла­то­ва, или нет". Ка­кой вы­бор? При­чем здесь Руц­кой или Хас­бу­ла­тов?

Я, ка­пи­тан ми­ли­ции, дол­жен ис­пол­нять дей­ст­вую­щие за­ко­ны, дей­ст­вую­щую Кон­сти­ту­цию. Это я и де­лал. О ка­ком вы­боре мо­жет ид­ти речь?

Ме­ня до­про­си­ли, я сра­зу дал оцен­ку про­ис­хо­дя­ще­му, на­звал ве­щи свои­ми име­на­ми: "С той сто­ро­ны со­вер­шен го­су­дар­ст­вен­ный пе­ре­во­рот, за­кон­ная власть аре­сто­ва­на и вве­де­на са­мая на­стоя­щая дик­та­ту­ра".

Кто по­ка­зал се­бя са­мым ре­ти­вым при рас­стре­ле?

Пан­кра­тов, на­чаль­ник мо­с­ков­ской ми­ли­ции, Бар­су­ков, на­чаль­ник лич­ной ох­ра­ны Ель­ци­на, и на­чаль­ник мо­с­ков­ско­го ОМО­На Ива­нов.

Мы пе­ре­кли­ка­лись по ра­ции, ра­дио­пе­ре­хват у нас был, го­во­ри­ли ему: "Ива­нов, мы же те­бя зна­ем. Ты пре­ступ­ник." А са­ми слу­ша­ем – ку­да, от­ку­да, ка­кое дви­же­ние: "Два ба­таль­о­на вы­дви­нуть ту­да" и так да­лее.

А по­том он не вы­дер­жал и за­кри­чал: "Я сколь­ко раз го­во­рил, шиф­ром ра­бо­тать!". 

На­счет аме­ри­кан­ско­го по­соль­ст­ва.

На его кры­ше бы­ли воо­ру­жен­ные лю­ди, и в Бе­лом До­ме бы­ли най­де­ны пу­ли ино­стран­но­го про­из­вод­ст­ва. Оче­вид­но, вы­пу­щен­ные от­ту­да. Еще Бок­сер со свои­ми бое­ви­ка­ми…

... Как бы я не от­но­сил­ся к Пан­кра­то­ву, но это боль­шой про­фес­сио­нал. И он мог бы вы­пол­нить ту же за­да­чу – ра­зо­гнать Вер­хов­ный Со­вет – аб­со­лют­но без кро­ви.

Как это де­ла­ет­ся? За­ра­нее за­чи­ты­ва­ет­ся указ Ель­ци­на о раз­го­не Вер­хов­но­го Со­ве­та, в тот же мо­мент  оце­п­ля­ет­ся вой­ска­ми Вер­хов­ный Со­вет – ко­гда нет еще ни­ка­ких за­щит­ни­ков! – в этот же мо­мент изы­ма­ет­ся ору­жие из де­пар­та­мен­та, – вот и все.

Все оце­п­ле­но, ору­жие изъ­я­то, связь и все ос­таль­ное от­клю­че­но, за­щит­ни­ки со всей стра­ны еще не прие­ха­ли. И ни­ка­кой кро­ви. Ру­ко­во­дил все-та­ки кто-то дру­гой. Или за­да­ча у них бы­ла – как мож­но боль­ше уби­тых.

Им нуж­но бы­ло не Вер­хов­ный Со­вет ра­зо­гнать, а уст­ро­ить кро­ва­вую ак­цию, что­бы сло­мить в за­ро­ды­ше лю­бое воз­мож­ное со­про­тив­ле­ние но­во­му ре­жи­му.

... Ес­ли бы это бы­ла опе­ра­ция внут­рен­них войск, все про­ис­хо­ди­ло бы так:  к бар­ри­ка­дам подъ­е­ха­ли бы БТРы – на бар­ри­ка­дах бы­ло не так мно­го лю­дей. Мож­но ра­зо­гнать.

Да­же в по­след­ний мо­мент мож­но бы­ло все сде­лать по-дру­го­му. Нуж­но бы­ло про­сто вплот­ную под­вес­ти ОМОН и спец­наз, с эти­ми людь­ми сме­шать­ся и ли­шить тем са­мым за­щит­ни­ков Бе­ло­го До­ма воз­мож­но­сти от­крыть огонь, ес­ли бы они бы­ли спо­соб­ны к это­му. Ра­зо­гнать их, не уби­вая…

А уж по­том по­дог­нать БТРы в упор рас­стре­ли­вать Бе­лый Дом. Да­же то­гда жертв бы­ло бы в по­ло­ви­ну мень­ше...

А это… Это спе­ци­аль­но го­то­вил­ся рас­стрел…

Ан­д­рей от­ки­нул­ся в крес­ле, слов­но ски­нул с плеч штан­гу.

– Пусть те­перь Ми­ха­ил рас­ска­жет. У не­го то­же впе­чат­ле­ний хва­та­ет…

МИХАИЛ, ленинградец,

сотрудник внутренних войск МВД

Ко­гда я прие­хал в Мо­ск­ву, вез­де бы­ли раз­ве­ша­ны пла­ка­ты, на­ро­ду мно­го со­гна­но, ми­ли­ции.

Ска­за­ли всем, что со­вер­шил­ся пе­ре­во­рот, от­стра­ни­ли и ра­зо­гна­ли Вер­хов­ный Со­вет и что это ка­са­ет­ся ка­ж­до­го офи­це­ра ми­ли­ции и офи­це­ра внут­рен­них войск, – а я слу­жил во внут­рен­них вой­сках, по­след­ний год толь­ко в ми­ли­ции, во всех служ­бах слу­жил с 1979 го­да, – и я ре­шил, что по за­ко­ну, ст.101 За­ко­на о ми­ли­ции, со­глас­но ми­ли­цей­ско­му дол­гу за­щи­щать не пре­зи­ден­та, а Кон­сти­ту­цию и свой на­род.

Вме­сте с то­ва­ри­ща­ми мы при­бы­ли к Бе­ло­му до­му.

В тот день еще про­пус­ка­ли лю­дей.

Со­бе­рут боль­шую тол­пу – впус­тят, по­том во­ро­та за­кры­ва­ют, по­том опять тол­пу со­би­ра­ют. Мы до­ж­да­лись, ко­гда нач­нет­ся про­пуск лю­дей, ин­ци­ден­тов ни­ка­ких не бы­ло, ни­ко­го там еще не би­ли. Мы до­ж­да­лись сво­ей оче­ре­ди, по­том во­шли в зда­ние Вер­хов­но­го Со­ве­та, че­рез про­пу­ск­ное бю­ро.

До­ло­жи­ли ми­ни­ст­ру внут­рен­них дел Ду­нае­ву о том, что при­бы­ли, он нас оп­ро­сил: крат­кие био­гра­фи­че­ские дан­ные, кто где слу­жил, спро­сил, соз­на­ем ли мы, ка­кой вы­бор сде­ла­ли и ка­кие мо­гут быть по­след­ст­вия для нас в слу­чае по­ра­же­ния?

Мы от­ве­ти­ли, что осоз­на­ем. По­сле это­го нам оп­ре­де­ли­ли мес­та, где от­ды­хать, обе­дать, хо­тя все это бы­ло очень слож­но, в зда­нии не бы­ло све­та, не бы­ло во­ды. Со­вер­шен­но не ра­бо­та­ла ра­дио­связь, не ра­бо­та­ли те­ле­фо­ны.

Да­же по­зво­нить сво­им род­ным и ус­по­ко­ить, что я жив и здо­ров, со­вер­шен­но не бы­ло ни­ка­кой воз­мож­но­сти. Осо­бен­но в тя­же­лом по­ло­же­нии бы­ли жен­щи­ны.

Офи­ци­ант­ки и об­слу­га – они го­то­ви­ли для нас обе­ды, ни­ку­да не ухо­ди­ли, вы­пол­ня­ли свои обя­зан­но­сти, но­че­ва­ли там.

Не бы­ло ни­ка­ких са­ни­тар­ных ус­ло­вий, да­же мне, че­ло­ве­ку, про­шед­ше­му поч­ти все го­ря­чие точ­ки в стра­не, бы­ло слож­но в этих ус­ло­ви­ях со­ри­ен­ти­ро­вать­ся. Ни­кто не ожи­дал, что бу­дет от­сут­ст­вие да­же са­мых эле­мен­тар­ных удобств.

Обыч­но мы за­ра­нее зна­ли о том, че­го осо­бен­но ост­ро не хва­та­ет, что на­до при­вез­ти с сбой. На­при­мер, ко­гда я ехал в Ка­ра­бах, я брал с со­бой ба­та­рей­ки. Но здесь ни­кто не ожи­дал, что в зда­нии Пар­ла­мен­та мо­гут от­клю­чить свет!

Я уже не го­во­рю о тех лю­дях, ко­то­рые стоя­ли на бар­ри­ка­дах. Са­мый про­стой, са­мый гра­ж­дан­ский на­род! Они во­об­ще эти де­сять су­ток спа­ли у ко­ст­ров на зем­ле, но­ча­ми бы­ло хо­лод­но, три дня шли до­ж­ди, и они все рав­но ос­та­ва­лись там. Сре­ди них бы­ли и ста­ри­ки, и жен­щи­ны, и под­ро­ст­ки, да­же де­ти.

Ору­жие нам раз­да­ли не сра­зу, толь­ко ко­гда воз­ник­ла ре­аль­ная опас­ность уг­ро­зы штур­ма. По­лу­чи­ли ору­жие, – в ос­нов­ном это ав­то­ма­ты уко­ро­чен­ные, не­сколь­ко руч­ных пу­ле­ме­тов и ав­то­ма­ты 7,62 "Ка­лаш­ни­ко­вы". Ни­че­го бо­лее мощ­но­го не бы­ло, ос­таль­ное бы­ло 5,45 – и ав­то­ма­ты и пу­ле­ме­ты. Пис­то­ле­ты "Стеч­ки­на" вы­да­ва­лись в лич­ную ох­ра­ну Пред­се­да­те­ля Вер­хов­но­го Со­ве­та стра­ны Р.Хаз­бу­ла­то­ва и ге­не­ра­ла А.Руц­ко­го.

Боль­ше ни­ка­ко­го ору­жия не бы­ло.

Как во­ен­ный спе­циа­лист я спра­ши­вал, по­че­му нет ни­ка­кой под­го­тов­ки к за­щи­те от штур­ма, но по­том я по­нял, что ру­ко­во­ди­те­ли – Руц­кой, Хаз­бу­ла­тов, Ду­на­ев, Ба­ран­ни­ков, Ма­ка­шов – хо­те­ли мир­но­го ре­ше­ния кон­флик­та и поч­ти до по­след­не­го мо­мен­та ве­ри­ли в не­го.

Они на­дея­лись, что еще шаг, еще уси­лие, и За­кон бу­дет вос­ста­нов­лен без жертв и кро­ви, без гра­ж­дан­ской вой­ны.

По­это­му они все­гда го­во­ри­ли, что­бы не бы­ло ни­ка­ких про­во­ка­ций, что­бы ни­кто не вы­хо­дил на ули­цы, вы­хо­дить во­об­ще за­пре­ща­лось. Да­же гу­лять с ору­жи­ем по дво­ру – ни в ко­ем слу­чае. Бы­ла ко­ман­да, что да­же во вре­мя штур­ма не при­ме­нять ору­жие. Толь­ко, ес­ли про­тив­ная сто­ро­на нач­нет стре­лять, ес­ли во­рвут­ся в зда­ние – толь­ко то­гда.

Сей­час "по­бе­ди­те­ли" го­во­рят, что был об­стрел гос­ти­ни­цы "Мир", аме­ри­кан­ско­го по­соль­ст­ва, это – чушь. По­сто­ян­но ве­ли ра­бо­ту с во­ен­но­слу­жа­щи­ми, что­бы ре­бя­та не при­ме­ня­ли ору­жие.

Во­ен­но­слу­жа­щие и в том чис­ле час­ти спе­ци­аль­но­го на­зна­че­ния бы­ли пол­но­стью обол­ва­не­ны.

Ко­гда я с ни­ми на­чи­нал го­во­рить и разъ­яс­нять, что так и так, они да­же не ве­ри­ли, что в зда­нии Вер­хов­но­го Со­ве­та есть офи­це­ры, им вну­ша­ли, что там сплош­ные уго­лов­ни­ки, бое­ви­ки, су­ди­мые. Ко­неч­но, ни­че­го по­доб­но­го не бы­ло.

На­чи­на­ешь по­ка­зы­вать им удо­сто­ве­ре­ние, они удив­ля­ют­ся, на­чи­наю пе­ре­чис­лять лю­дей, ко­то­рые бы­ли в го­ря­чих точ­ках, они то­же удив­ля­ют­ся.

По­сле это­го от­но­ше­ние ме­ня­лось. И по­это­му тех сол­дат, ко­то­рые стоя­ли в оце­п­ле­нии, по­сто­ян­но ме­ня­ли.

И опять, как толь­ко но­вый со­став, в пер­вый  день он бо­лее аг­рес­си­вен, а на сле­дую­щий день лю­ди ста­но­ви­лись уже со­вер­шен­но дру­ги­ми. По­сто­яв да­же день, они на мно­гое на­чи­на­ли гля­деть со­всем ина­че, пол­но­стью ме­ня­лись взгля­ды.

3 ок­тяб­ря я как раз сто­ял на ули­це, без ору­жия, про­сто по­сле обе­да вы­шел про­гу­лять­ся, по­ку­рить. Све­ти­ло солн­це, сто­ял я на­вер­ху бар­ри­ка­ды, и ви­дел весь этот про­рыв.

Лю­ди про­рва­лись.

Ин­ци­ден­тов уже бы­ло мно­го, мно­го бы­ло  уби­тых, ОМО­Нов­цы из­би­ва­ли на смерть, би­ли всех под­ряд, не­за­ви­си­мо от то­го, был ты в тол­пе, или нет.

2 ок­тяб­ря на пло­ща­ди ин­ва­ли­да без­но­го­го уби­ли, объ­яс­ни­ли, что по­пал он под го­ря­чую ру­ку.

Вот так про­сто – "под го­ря­чую ру­ку"!

Ни­ка­кие за­ко­ны они не вы­пол­ня­ли.

У ме­ня был та­кой слу­чай в дав­ние вре­ме­на. Я слу­жил сол­да­том в кон­вой­ных вой­сках, и осу­ж­ден­ную жен­щи­ну, ко­то­рая плю­ну­ла мне в ли­цо, и ос­корб­ля­ла вся­ки­ми сло­ва­ми, я, ка­юсь, уда­рил ре­зи­но­вой пал­кой по мяг­ко­му мес­ту. По­сле это­го ме­ня ко­ман­дир пол­ка (а это бы­ло в 1980 го­ду, ко­гда, как го­во­рят, был то­та­ли­та­ризм), про­учил на всю ос­тав­шую­ся жизнь. Ме­ня вы­ве­ли пе­ред всем пол­ком, на­зва­ли "фа­ши­стом", – а для рус­ско­го че­ло­ве­ка, са­ми по­ни­мае­те, это са­мое страш­ное ос­корб­ле­ние, – чуть не по­са­ди­ли и объ­я­ви­ли  про­ку­рор­ское пре­ду­пре­ж­де­ние.

часть 3.

…И было это в дни, когда был Иоанн еще свободен, в дни, счет которых начался в пятнадцатый год правления Тиберия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, а Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилине…

Ирод услышал молву об Иисусе и сказал служащим при нем: это Иоанн Креститель. Он воскрес из мертвых и потому чудеса делаются им.

И схватили Иоанна по приказу Ирода, связали и посадили в темницу.

Не за чудеса, которые совершал Иисус, а за то, что обличал Иоанн грязную страстишку Ирода к жене брата своего Филиппа и сожительствовал с ней.

И хотел Ирод убить его, но боялся народа, потому что его почитали за пророка…»

Иоанн же, услышав в темнице о делах Христовых, послал двоих из учеников своих сказать Ему: Ты ли Тот, Который должен придти, или ждать нам другого?

И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну (о том), что слышите и видите:

Слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благоденствуют…»

«Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала предъ собраниемъ и угодила Ироду;

Посему онъ съ клятвою обещалъ ей дать, чего она ни попроситъ.

Она же, по наущению матери своей, сказала «дай мне здесь на блюде голову Иоанна Крестителя…»

«…И послалъ осечь Иоанну голову въ темнице.

И принесли голову его на блюде, и дали девице; а она отнесла матери своей…»

Утром я пошел к киоску "Союзпечати". Мне нужны были все московские газеты.

Все, которые добрались до Питера. Но и в них, даже самых раздемократических, самых антирусских было общее – ужас перед произошедшим только что…

Санкт-Петербург

05/11/94