"22 июня, ровно в 4 часа,
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война..."

Знаменитое фото легендарного советского фотографа Евгения Халдея о реакции москвичей в первый день войны:

"В день начала ВОВ Халдей вернулся в столицу... В Москве у здания немецкого посольства репортер заметил суету и множество легковых машин, а уже через час Евгению Халдею позвонили из фотохроники ТАСС и сказали срочно приехать с аппаратурой. Знаменитый снимок с прохожими на Никольской, огорошенными радиовыступлением народного комиссара Молотова, был сделан случайно: по воспоминаниям автора, он просто выскочил из здания ТАСС и щёлкнул незнакомых людей в первый день войны". 

22/06/1941
Москвичи на Никольской слушают объявление по радио о начале войны:
("Первый день войны", фотограф Е.Халдей)

 

Выступление по радио зам. председателя СНК СССР, наркома иностранных дел СССР 
В.М. Молотова в связи с нападением гитлеровской Германии на СССР
22 июня 1941  12 час. 15 мин.

---

"Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких–либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города - Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территорий... "

А вот, участники этих легендарных фотографий, много лет спустя.



------

 

Фотокорреспондент ТАСС Евгений Ананьевич Халдей (в центре) в Берлине возле Бранденбургских ворот. На заднем плане ИС-2 из состава 7-й гвардейской танковой бригады — один из трёх (№№414, 432, 434 «Боевая подруга») самых знаменитых советских танков в поверженном Берлине.

По материалам http://retromoscow.livejournal.com/25992.html
 

 


У Великой Отечественной войны есть свои символы - голос Левитана, стихи Симонова, кинохроника Кармена, фотографии Евгения Халдея. Фронтовой фотокор Евгений Халдей снимал войну от первого до последнего дня. Самые известные из его снимков - «Знамя Победы над Рейхстагом», «Парад Победы», фотохроники Потсдамской конференции, Нюрнбергского процесса.
Обозреватель встретился с дочерью знаменитого фотографа Анной Халдей.

- Свою первую военную фотографию Евгений Халдей сделал 22 июня 1941 года в 12 часов - собравшиеся у репродуктора люди слушают обращение Молотова о том, что началась война.

- Отец приехал в Москву накануне - он снимал юбилей Лермонтова в Тарханах. Смотрит, что-то люди собираются. Выскочил на улицу с фотоаппаратом, а как раз в 12 часов было официальное обращение Молотова. Люди стояли перед репродуктором с напряженными лицами, в полной растерянности, в непонимании, что происходит, что их ждет впереди. Впоследствии оказалось, что это единственная фотография, сделанная именно 22 июня.

 

- А Евгений Халдей прослеживал судьбы людей, которых он снимал?

- Судя по записям в блокнотах, которые у него остались, он искал своих героев. Так было и с летчиками, и с разведчиками, и с регулировщицей у Бранденбургских ворот. Вот если говорить о той фотографии 22 июня, там на переднем плане двое людей - Анна Трутнева и Бобряев. Халдей нашел их после войны. Они выжили: Анна работала всю войну водителем, Бобряев воевал. Есть фотографии послевоенные. И так было со многими его героями.

- Рассказывают, что многие кадры были постановочными, то же «Знамя над Рейхстагом». Даже флаги, которые так гордо развеваются над Берлином, были, так сказать, домашней заготовкой.

- Да, их сшили из скатертей. Халдей приехал в Москву, пришел в фотохронику ТАСС к завхозу и говорит: «Дай мне три красные скатерти взаймы». Тот начал выяснять: зачем, для чего? «Да мне, - говорит, - ненадолго, я верну». Его друг Кишицер, у которого он жил, сшил три флага, из простыней вырезали серп и молот, сами их нашили.

Отец прилетел в Берлин 2 мая. А там уже чувствовалось всеобщее ликование. Все стремились к Рейхстагу, каждый хотел расписаться на стене, привязать свою тряпочку - весь Рейхстаг был увешен обрывками красной ткани.

Халдей взял из толпы первого попавшегося солдата и потащил на крышу Рейхстага, где они долго прилаживали знамя, пытаясь найти более выигрышный ракурс.

Тогда же, в Берлине, он встретил своего друга - поэта Евгения Долматовского. Он, забравшись на танк, читал стихи, которые сочинил прямо на ходу: «Идут гвардейцы по Берлину и вспоминают Сталинград...»

Хотя воевали они не вместе, нашли друг друга, все же журналисты были. Есть фотография: молодой Долматовский с головой фюрера под мышкой.

 

- А откуда взялась голова Гитлера?

- Просто валялась на улице. Это, видимо, когда-то был бюст, рейхсканцелярия была рядом.

- Говорят, более 6 тысяч фотографий сделал Халдей за время войны.

- Думаю, гораздо больше. На второй день войны он улетел на фронт, на Северный флот, в Мурманск.

Это был очень тяжелый плацдарм. В один день 360 тысяч зажигательных бомб фашисты сбросили на Мурманск. И от города практически ничего не осталось - только пепелище и печные трубы. И вот Халдей стоял и снимал эту жуткую картину. И идет старая женщина. Подошла к нему и говорит: «Ну что же ты, сынок, снимаешь наш позор, нашу беду? Лучше фашистов скорее бейте, тогда и будешь снимать». Это был 41-й год. У Халдея есть похожая фотография: в 45-м году в Берлине на развалинах копошатся уже немецкие старушки.

- Удивительный факт: ваш отец постоянно был в самой гуще событий и за всю войну не получил ни одного ранения.

- У него есть фотография: сбитый фашистский самолет. В сопках упал. Летчики успели катапультироваться. Разведчики пошли их искать, и отец с ними. Все отснял, а вечером, когда пришел в комендатуру, видит, там летчики сидят с того сбитого самолета, их допрашивают через переводчика. И вдруг один из пленных вскочил и начал показывать пальцем на Халдея. Тот не понял, спрашивает: «В чем дело?» А фашист отвечает: «Пока ты фотографировал наш сбитый самолет, я стоял позади тебя с финкой. Хотел тебя убить, да испугался, что ты вскрикнешь, и нас сразу найдут». И вот есть фотография, как этих пленных немцев ведут с завязанными глазами.

- А ведь многие фотографии вашего отца не печатали в советские годы.

- У него есть фотография «Снова жизнь» - там пляж, люди загорают. А на заднем плане - руины, разрушенный Севастополь. Ее действительно долго не давали в печать: как же, война, а тут кто-то улыбается и загорает под зонтиками! А ведь эта фотография была сделана в только что освобожденном Севастополе 9 мая 1944 года, ровно за год до окончания войны.

И еще одну фотографию цензура почему-то не пропускала. Еврейская пара из гетто в Будапеште с нашитыми звездами. Это был 45-й год, Будапешт уже освободили, и Халдей рассказывал: «Я иду по улочке, а эти двое мне навстречу. Хотя в общем-то знали, что советские войска вошли, женщина остановилась, и какое-то напряжение почувствовалось. Я начал по-немецки им объяснять, что я русский, советский. Женщина расплакалась. Я их сфотографировал, а потом они прямо у меня на глазах стали срывать звезды, которые у них были нашиты на пальто». Этот негатив пролежал в запаснике 60 лет.

- Халдей снимал весь Нюрнбергский процесс. И я даже слышала легенду, будто бы Герингу в буквальном смысле досталось из-за него по шее.

 

- Это не легенда. Нюрнбергский процесс шел почти год, и Халдей постоянно снимал. И вот однажды, когда Геринг сидел у себя в камере и ел, Халдей залетел туда и сфотографировал. Геринг закричал на него: «Пошел отсюда вон!» Поскольку он такой господин, на золотой посуде привык кушать, а тут галеты, фасоль ему плюхнули в миску. Он начал возникать, возмущаться. И подошел американский солдат, который их охранял. «В чем, - спрашивает, - дело?» - «Да вот, - отвечает Халдей, - Геринг что-то возмущается, не хочет, чтобы его тут фотографировали». Солдат американский недолго думая подошел к Герингу и как даст дубинкой по шее! Прилично так ему заехал. После этого Геринг сложил ручки и покорно согласился фотографироваться.

- А Халдей был близко знаком с кем-нибудь из известных военачальников?

- Халдей всегда с большим уважением относился к Жукову, тот был для него чуть ли не кумиром. Он не был с ним дружен, но ему удалось сделать его последнюю прижизненную фотографию. Халдею вдруг позвонил адъютант Жукова и говорит: «Георгий Константинович хотел бы с вами встретиться». Жуков попросил напечатать для него фотографию большого размера - метр на метр двадцать.

- Ту самую, где он выезжает из Спасских ворот на параде?

- Ну да. Отец очень волновался перед встречей. Приехал личный шофер Жукова, отвез его на дачу. Стали беседовать, Георгий Константинович говорит: «Я старый кавалерист, и для меня очень важно, что на этой фотографии все четыре ноги лошади парят в воздухе. Как вам удалось это снять?» А Халдей отвечает: «Я ничего не помню. Потому что, когда вы выехали из ворот, оркестр грянул «Славься», у меня комок к горлу подступил, и я на автомате снимал, снимал, снимал...»

по материалам http://cityscan.ru/catalog.php?view=687

Перейти к записи на Имхонет
Мой профиль на Имхонет