Я тебе не целую пальцы,
Не дарю дорогие духи,
Только лажу под одеяльцем,
По бёдрам твоим нагим.

Я тебе не пою по-французски,
Не слагаю од как Ронсар,
А люблю твой проход узкий,
Руками искать в трусах.

Я тебе не ношу цветочки,
Не сую в рот шоколад,
Но облизываю твою мочку,
Раздевая всю догола.

Я тебе не даю купюры,
Не вливаю в глотку "Вермут",
Зато щёки твои в пурпуре,
Мою ощущая сперму.

Эпистолярий либо переписка,
Из неоконченных любовных писем?
Вы знаете, вас хочется так тискать,
Не выходя из вашей писи!

Вы знаете, порой впадаю в жар я,
После интимного экстаза,
Когда в меня вперяя полушарья,
Вы трётесь вся виляя тазом.

Вы знаете, я молодой писатель,
И ваше тело лучшие страницы.
Люблю пристроится к вам сзади,
Строчить поэмы вереницей.

Но все они с концовкой троеточья,
Побочные творения оргазма,
Как вдохновенья бурной ночи,
Смесь гениальности с маразмом.

Я би вдерся вам в перса,
В ті дрижачі півкулі,
Щоби вибухи серця,
Мої польці відчули.

Я б вустами пуп’янок,
Весь червоний та гострий,
Зігрівав ніби ранок,
Своїм маревом острів.

Я б блукав вашим тілом,
Як сліпець-прозорливий,
Щоб цілунки бриніли,
Краще літньої зливи.

Я б спускався ночами,
До таємної брами,
І як вірний прочанин,
Гучно б гримав – псалмами.

Как номер журнала свежий,
Два глянцевых плеча,
Такие изданья всё реже,
Выходят нынче в печать.

Я же важный читатель,
Борец в цирковом трико,
Времени много не тратил,
Её изучая штрих-код.

О скольким она не светит,
Обложка конечно на сто.
В целлофановом пакете,
Распечатывай и на стол!

С ценою мы сразу не сладим,
Издержки рекламных затрат.
Чего же я должен ради,
Бегать за ней с утра?

Мы встретимся с нею в полдень -
Клуб респектабельных дам,
Букинистической лавки вроде,
С распродажей по четвергам.

Волосы крыльями ворона
На плечи упали с чела,
Ты отмахнула их в стороны,
Нету соблазнам числа.

Развожу как мосты колени я,
Нежно-белые твои
И вздыхаю с нетерпением,
Что темнота таит?

Простынь бугрится складками,
Некогда распрямить.
И говорим загадки мы,
Без намёков прямых.

Стали движенья понятными
И пролегла магистраль,
Груди остались помятыми,
Лишь поцелуев гарь,

Теплится где-то укусами.
Я положил клеймо,
Гладила кудри мне русые,
Словно в каком-то кино.

Рукой скользя по вялой заднице,
я находил что гениталии,
от губ отличны с той лишь разницей,
что расположены под талией.

Лобок с пушком, дыра промежности,
иначе обуздана складками,
чем жеребец в порыве нежности,
исходит сладкими припадками.

Ты хвастаться могла сноровкою,
змеинно-гибким позвоночником,
когда касался я головкою,
и был волнительным источником.

И отзывалась ты не громкими,
зато пронзительными стонами,
сжимая мышцами-каёмками,
летящих визгов – эшелонами.

Снова твоя фотосессия,
Крутишься как модель.
Трогая там и здесь тебя,
Наскоро всю раздел.

Страсть перепишем набело,
Сколько уж этих сцен.
Ты не подобие ангела,
Даже не стоишь цент.

Впрочем учить анатомию,
Бледный пергамент шурша,
Легче с тобой, в этом доме тут,
Чем от него на шаг.

Верный ли способ пальпации,
Знаю. Сама убедись,
Ищет так каждая нация,
Двери в свой парадиз.

Мой дневник - это моя творческая агония!