Exegi monumentum.*

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа,
Вознёсся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.**

Нет, весь я не умру - душа в заветной лире
Мой прах переживёт и тлeнья убежит -
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,
И назовёт меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий
Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.

Веленью бoжию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приeмли равнодушно
И не оспаривай глупца.

Телега жизни

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! . . . . . . .

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас: нам страшней
И косогоры и овраги:
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега,
А время гонит лошадей.

Скажи, найду ли я любовь? И был ответ мне — да.
Найду ли счастье я в любви? Мне отвечали — нет.
Сияла в небе надо мной далекая звезда,
И лился в нынешнюю жизнь ушедшей жизни свет.

Родятся дети у меня? И был ответ мне — да.
А буду счастлива как мать? Мне отвечали — нет.
Прольешь немало горьких слез, сгорая от стыда,
И будешь плоть свою беречь от всевозможных бед.

Познаю тайну бытия? И был ответ мне — да.
А буду ли в достатке жить? Мне отвечали — нет.
Не будет хлеба у тебя и соли иногда.
Но тем, кто попадет в беду, ты сможешь дать совет.

Случилось многое со мной, наверно, неспроста,
А тех, кто всех дороже был, — давно растаял след.
Уже не плачу ни о чем, печаль моя чиста,
Закончились ответы да, остались только нет.

С 1500 года Пьета восхищает и завораживает. Не только красотой. Не только сюжетом. Навсегда остается в душе безмерная тяжесть от сознания человеческой подлости и жестокости. Во все времена сердце Матери несет в себе " Пьету".

Светлана Томак |

Учебники так мало говорят...
**



Вторая мировая. Знаю даты.
Сражения учила и бои.
Какая группа крови у заката?
Ранений сколько было у земли?
Не помню. Ведь в учебниках – ни строчки!
В учебниках о том не говорят:
Как гнали в плен сырой осенней ночью,
Какой ценою Краснодон был взят!
Ни жесткий хлеб из отрубей и жмыха,
Больных детей, контуженых бойцов,
Девчушек юных с лысиною тифа,
И автомата очередь – в лицо.
Ни грохот бомб, ни жуткое затишье,
Ни пот холодный, ни гноящих ран.
А, может, хорошо, что мы не слышали,
Как объявляет сводки Левитан?
Как глухо стонет мать над телом сына,
Как партизан корёжится в огне,
Как старика распяли ранью синей –
По той простой причине, что еврей.
Как по стране бродили похоронки
Пал смертью храбрых…», «Без вести пропал…»,
От репродуктора так ожидали многого,
А он – воздушные тревоги объявлял!
И снова мы зубрим, склоняясь над партой
Про Брест и Курскую дугу, и Сталинград…
В учебнике моём – скупые даты,
Учебники так мало говорят…

Все лица радостью сияют,
Сердца свободны от страстей…
Так чудодейственно влияют
Слова святые на людей!..
Христос воскрес!..
О миг священный!..
О чудо, выше всех чудес,
Какие были во вселенной!..
Христос воскрес!
Христос воскрес!

Автор: Потехин Павел

Жизнь - обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письмена.

Я всегда, когда глаза закрою,
Говорю: "Лишь сердце потревожь,
Жизнь - обман, но и она порою
Украшает радостями ложь.

Обратись лицом к седому небу,
По луне гадая о судьбе,
Успокойся, смертный, и не требуй
Правды той, что не нужна тебе".

Хорошо в черемуховой вьюге
Думать так, что эта жизнь - стезя
Пусть обманут легкие подруги,
Пусть изменят легкие друзья.

Пусть меня ласкают нежным словом,
Пусть острее бритвы злой язык, -
Я живу давно на все готовым,
Ко всему безжалостно привык.

Холодят мне душу эти выси,
Нет тепла от звездного огня.
Те, кого любил я, отреклися,
Кем я жил - забыли про меня.

Но и все ж, теснимый и гонимый,
Я, смотря с улыбкой на зарю,
На земле, мне близкой и любимой,
Эту жизнь за все благодарю.

Август 1925

488 просмотров

В искусстве каждый видит близкое своей душе.

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Ее прекрасные глаза.