«То, что я попал в Петербург, было почти случайностью. Конечно, я хотел пойти в училище сам, но у меня была покровительница, которая сама училась несколько лет в Петербурге в Вагановском. Она знала Александра Ивановича Пушкина и тайком, поскольку была близкой приятельницей Тангиевой, моего педагога, организовала эту встречу. Все. Остальное — это уже вопрос истории».

Звезда Барышникова взошла мгновенно. Его несомненный талант был понят и признан. Не только уникальные профессиональные данные — прыжок с баллоном и элевацией, идеальная координация движений, музыкальность и превосходно усвоенная школа, — но и уникальный артистический дар завоевывали зрительские сердца.



Творческая жизнь в театре угасала. Барышников, человек творческий, свободомыслящий, искал для себя выход из складывавшегося тупика. Он переосмысливал роли классического репертуара (например, Альберта в «Жизели»), старался танцевать в тех новых балетах, которые казались ему интересными. Но только «Вестрис» Якобсона и Адам в «Сотворении мира» Касаткиной и Василёва действительно дали импульс его творческому становлению.



Вечер («Блудный сын», «Дафнис и Хлоя» Мурдмаа и «Дивертисмент» Алексидзе) стал творческой вершиной Барышникова в России. К этому времени значение артиста не только для русского искусства, но и для русской культуры стало очевидным: темой, объединившей три балета, было возмужание свободного человека, даже прыжок-полет Барышникова воспринимался тогда зрителями как символ свободного парения духа.



В 1973 году М. Барышников был удостоен звания заслуженного артиста РСФСР. Он снялся в телевизионных балетных фильмах, а также в драматической роли Педро Ромеро в телевизионном спектакле «Фиеста» (режиссер С. Ю. Юрский).



Летом 1974 года во время гастролей в Канаде группы артистов из разных советских театров Барышников решил не возвращаться в СССР. Канада предоставила ему политическое убежище. По словам его ближайшего друга Александра Минца, бывшего танцовщика Театра имени Кирова, который к этому времени уже был на Западе, работал в Американском балетном театре и помогал организовать его побег, «решение остаться на Западе далось Барышникову нелегко».

«Я не пытаюсь танцевать лучше, чем кто-либо другой. Я пытаюсь танцевать только лучше самого себя»

В те времена это было и довольно опасно, и означало полный разрыв с прежней жизнью. У него было много друзей не только в театральной, но и в научной среде. Его гражданская жена Татьяна Кольцова была танцовщицей Театра имени Кирова. Первые годы на Западе Миша тяжело переживал потерю близких людей, послужившую высокой платой за творческую свободу.



27 июля 1974 года Барышников впервые появился перед американской публикой: он танцевал вместе с Натальей Макаровой (которая осталась на Западе в 1970 году) балет «Жизель»: труппа АБТ выступала в Нью-Йорке на сцене «Метрополитен опера». После окончания спектакля под восторженные аплодисменты и крики публики «Миша! Миша!» занавес поднимали 24 раза, и с тех пор успех и любовь зрителей сопровождают каждое выступление артиста.

«Нельзя быть счастливым в семейной жизни, будучи несчастливым в работе»

С 1974 года Барышников («Миша», как называют его в Америке) стал премьером АБТ, где танцевал во многих классических балетах и в спектаклях современных хореографов, а также дебютировал как хореограф, поставив свою версию балета П. И. Чайковского «Щелкунчик».



В 1978 году Джордж Баланчин пригласил его в свою труппу «New York City Ballet» (NYCB). Баланчин говорил Барышникову: «Я бы хотел быть немного моложе, немного здоровее». Он уже не смог поставить для Барышникова ни одного нового балета. Но он станцевал среди прочих два старых балета Баланчина — «Аполлон» и «Блудный сын».

«Слава — это лишний кусок сахара в стакане чая», — М. Барышников



И это стало значительным этапом не только в творческой биографии танцовщика. Джоан Акочелла (Joan Acocella), американский критик, биограф Барышникова, писала в предисловии к альбому «Барышников в белом и черном» («Baryshnikov in black and white»), что эти балеты, созданные полстолетия назад, казалось, ждали своего истинного исполнителя — Барышникова. В NYCB же он продолжал работать с другим великим хореографом — Джеромом Роббинсом (Jerome Robbins), который поставил для танцовщика за это время балет «Опус 19. Мечтатель» («Opus 19. The Dreamer»).



В 1988 году Барышников получил приглашение возглавить АБТ; он вернулся в труппу как художественный руководитель и солист и руководил театром 9 лет. До него АБТ существовал как театр звезд, часто — приглашенных из других стран. Барышников создал сильную постоянную труппу с хорошим кордебалетом, вырастил солистов из числа танцовщиков.

Барышников сочинял в этот период оригинальную хореографию балета «Золушка» на музыку С. С. Прокофьева и создал свою редакцию «Лебединого озера» М. И. Петипа и Л. И. Иванова на музыку П. И. Чайковского. Но в 1989 году Барышников покинул АБТ. Одной из причин его ухода было нежелание постоянно согласовывать планы работы с советом директоров.



В 1990 году Барышников вместе с известным американским хореографом-модернистом Марком Моррисом создал труппу «White Oak Dance Project» (WODP) при поддержке мецената Х. Гилмана, промышленного магната. Через год Моррис вернулся в свою собственную компанию, а Барышников остался во главе WODP один.



Творческий вечер в Ленинграде, уход из АБТ, создание своей труппы — всё это вехи на его пути к творческой свободе. Уйдя из АБТ, Барышников навсегда покинул мир классического балета и как танцовщик.

Барышников был номинирован на премию «Оскар» за фильм «Поворотный момент»

Обладая истинным честолюбием в самом высоком смысле этого слова, он перестал выступать в классических балетах в тот момент, за которым наступает роковой для каждого балетного артиста период угасания физических сил. Мы никогда не видели Барышникова танцующим ниже его профессионального уровня. Он навсегда останется в памяти зрителей великим артистом классического балета XX века.



С 1974 по 2002 год Барышников снялся в пяти художественных фильмах. Был номинирован на премию «Оскар» за фильм «Поворотный момент» («The Turning Point», 1977), трижды получил премию «Эмми» за участие в посвященных его творчеству телевизионных передачах. В 1989 году сыграл драматическую роль в спектакле «Метаморфозы» на Бродвее, был номинирован на премию «Тони» и специальную премию критиков драматического театра «Drama Critics Award». Среди прочих наград получил премии «Kennedy Center Honor» и «National Medal of Arts» в 2000 году.



Оставив АБТ, Барышников совершил уникальный поступок в истории балетного театра: он не просто покинул классический балет и на том завершил свою карьеру, но начал новый творческий этап — стал исполнителем танца-модерн. И до него классические танцовщики выступали в балетах модернистов, но только Барышников стал постоянно работать в этом направлении, сделался артистом другой школы, других эстетических идеалов.



В Америке, культуру которой Барышников изучал и впитывал, танец-модерн ценят не ниже классического балета. Барышников, который перетанцевал все стили хореографии XX века, именно в танце-модерн нашел близкий ему современный язык. Наделенный колоссальной интуицией, он понял, что будущее мирового балета — в сочетании различных видов танцевального искусства.

Барышников не был первым на этом пути, но его деятельность в этом направлении во многом повлияла на судьбу всего американского балета. Прежде всего, еще будучи директором АБТ, Барышников стал регулярно приглашать на постановки хореографов-модернистов, которые впервые получили возможность работать с высокопрофессиональными исполнителями, и это обстоятельство открыло перед хореографами новые возможности и раскрепостило их фантазию.



Танцовщик находится в превосходной профессиональной форме. Естественно, и сегодня зритель ходит на спектакли труппы Барышникова, главным образом, чтобы увидеть его самого, но приобщается при этом и к миру современного танца; чем дальше, тем отчетливее заметно, как современные хореографы, которые работают с труппой WODP, прокладывают пути современного танца XXI века.



Михаил Барышников станцевал в рекламе американского бренда.



Полностью влияние Барышникова на развитие мирового танцевального искусства сейчас трудно оценить. Когда в начале XX века С. П. Дягилев устраивал в Париже свои «Русские сезоны», вряд ли кто-нибудь понимал, как это повлияет на развитие мирового балета.

Возможно, выступление труппы Барышникова WODP назовут в будущем «Американскими сезонами», а Барышников останется в истории мирового балета не только легендарным танцовщиком, но и феноменальным явлением, подобным Дягилеву.