Если которой девушке подолгу не случается обзавестись ухажером, то нет лучше места, чем Андреевский спуск. Не успеет она опомнится, как на Контрактовой площади обозначится интерес на запылившиеся руку и сердце. И не от абы кого, а такого можно встретить паныча, что истопчи сваха ноги в кровь, а во всём Крещатике не найдет лучше кавалера. Вот не успела я к Андреевской церкви подойти, а он уже так и вьется, так и вьется вокруг. И до чего хорош. Бруки стоят трубою, аки влитые, пиньжак матерьялу шаталанского, от жилётки возникла такова симпатия, такой жар по телу разлился, что не доведись кому узнать. Не к лицу безневинной барышне такие стыдные помыслы. А шляпа... шляпа на голове – это же чистый парад, и от всей его хвизиономии такой блеск, такое благоухание, что нету сил противиться этому скушению. И такое тут возникло томление в груди, что кабы не опасения испачкать новое платье из загранишного матерьялу, то так бы и упала на руки нового моего знакомого Свирида Петровича. А он человек грамотный, образованный, владелец паликмахтерского бизнеса не где-нибудь, а на самом почётном месте города, и чего доброго могло бы им не понравиться, чтобы девица роняла своё достоинство на пыльную мостовую при первой же встрече.
А уж по обходительности и вовсе не чета местному мужичью. Словами такими влекёт, что и в романах не встречаются. С сахарных уст то зозулечка, то канахветочка, то канареечка, а кои слова так и вовсе не понятны – таково их учёнство. И от внутреннего моего смятения незнамо как стихи родились, хотя к письму сроду склонности не имела.
От глаз твоих как два каштана
Упасть готова бездыханна.
Грамотой в пансионе нас особо не терзали, однако когда на глаза мадам попадали мои записки, то она от восхищения непрестанно повторяла: «Ну, что за удивительная хардхед!» Умница, значит, по-хранзузски. Всё-таки не зря бешенные деньги на обучение потрачены.
И такая в ихних глазах страсть бушевала, что ужасть, похлеще, чем в кине. Как хорошо, что маменька у папеньки брыльянты для меня выпросила. А ведь как упирался старый, в две силы в лавку волокли, чуть было у церковь не скрылся, жалко ему видите ли стало ради счастия родной дочери на пару червонцев потратиться. А если бы не они, то может и не заметил меня в толпе пустоголовых кралей такой учёный и импозантных паныч. А перстни! Вот ухватил за руку и щупает, а стал бы хватать, кабы нечего было щупать, кабы на каждом пальце по двух перстней с каменьями не было. Богатство оно к богатству лепится, образованность к образованности, а не к нищете или пустышке какой-нибудь. Вот с их жилётки цепочка свисает, при каждом шаге позвякивает, а уж блестит прям как золотая. Так вот по манерам и видать человека, намерения его и в фас и в профиль. Не то, что ходит какой-нибудь, ходит, а понятия не имеет, как к воспитанной мамзели по-благороднему подойти.
И пошли мы с ними под руку, будто пава с павичем, а соседские девки только глаза мозолят, завистно им, потому как не было пары красивше на весь Подол и его окрестности. Вызвался Свирид Петрович показать увесь Киев как есть, с усеми его красотами. Можно подумать, я там чего-то не видала. Но ради такого кавалера подобрала юбки и полезла вверх, на смотровую площадку. Говорила маменьке, чтобы окромя пальцынов и нанасов на стол ничего не подавала, а она всё вареники со сметаной да борщи с мясом. А теперича пока наверх вскарабкалась, так чуть было не задохнулась вусмерть. А ещё деревянные ступеньки скрипели так, что боязно было и думать, какой мог приключиться конфуз, если бы ступенька обломилась. На крыше оград понаставили да табличек понавешивали. Но ограда не преграда, когда в груди шкварчит, как сало на шковородке. Подхватила оборки и через одну решетку, вторую, третью плыгнула. У кавалера такой вид сделался, будто они сроду не видали как эксэрсазами занимаются.И что вы думаете, посреди белого дня там уже стояли и целовалися, да так, что выляски по всей околице шли. Никакого сраму нету у современной молодежи, нашли место, на виду у всего города, можно подумать, будто на всём белом свете им целоваться больше негде, окромя как на крыше, куда простому люду доступу нету. Что поделаешь, пришлось любоваться на красоты, зря токо кружева пачкала да жизнею рисковала. Послесловие.
Ах , люди добрые, такая приключилася беда, оболгали злые языки Свирида Петровича, увезли меня насильно от сраму в края далекие. Если кому доведется бывать на Крещатике, спросите цырюльню Голохвастова, там его каждая собака знает, передавайте ему поклон, скажите, что я вернусь, обязательно вернусь, и мы будем счастливы, потому как нету такого права разрушать настоящую как в романах любовь.

По мотивам комедии «За двумя зайцами» Михаила Петровича Старицкого.