Няня Александра Сергеевича Пушкина, Арина Родионовна Яковлева, родилась 10 (21) апреля 1758 года в деревне Суйда (ныне - село Воскресенское), а точнее - в полуверсте от Суйды, в деревне Лампово Копорского уезда Петербургской губернии. Мать ее, Лукерья Кириллова, и отец, Родион Яковлев, были крепостными, имели семерых детей. Арина было ее домашнее имя, а подлинное - Ирина или Иринья. Как крепостная крестьянка няня фамилии не имела. В документах (ревизские сказки, метрические церковные книги и т.д.) она названа по отцу - Родионовой, а в быту - Родионовной. Родионовной ее именовали уже под старость, как это делается иногда в деревнях.
Сам Пушкин ни единого раза не назвал ее по имени, а в письмах писал "няня". В литературе она именуется чаще как Арина Родионовна, без фамилии, либо, реже, под фамилией Яковлева. В одной из поздних публикаций говорится: "Появление в современной литературе о няне А.С. Пушкина фамилии Яковлева, будто бы ей принадлежавшей, ничем не обосновано. Никто из современников поэта Яковлевой ее не называл". Однако, это вопрос спорный, ведь детей называют по отцу, а фамилия ее отца - Яковлев. Иногда, кстати, ее называли также Арина Матвеева - по мужу.
Ребенком она числилась крепостной подпоручика лейб-гвардии Семеновского полка графа Федора Алексеевича Апраксина. В 1759 году Суйду и прилегающие деревни с людьми купил у Апраксина прадед А.С. Пушкина - А.П. Ганнибал. В 1781 году Арина вышла замуж за крестьянина Федора Матвеева (1756-1801), и ей разрешили переехать к мужу в село Кобрино, что неподалеку от Гатчины. Жили они бедно, в хозяйстве не было даже скотины, понятно, почему Арина попросилась в няни. В 1792 г. она была взята бабкой Пушкина Марией Алексеевной Ганнибал в качестве няни для племянника Алексея, сына брата Михаила, а уже в 1795 году Мария Алексеевна дарит Арине Родионовне за безупречную службу отдельную избу в Кобрине. 20 декабря 1797 года у М.А. Ганнибал родилась внучка Ольга (старшая сестра поэта). После ее рождения Арина Родионовна была взята в семью Пушкиных, сменив на этом посту свою родственницу или однофамилицу Ульяну Яковлеву. Арина была кормилицей сестры поэта, няней Пушкина и его брата, вынянчила она и Ольгу, и Александра, и Льва.
Вскоре после рождения дочери Сергей Львович вышел в отставку и переехал с семьей в Москву, где жили его мать, брат и другие родственники. Арина, как кормилица и няня Ольги Сергеевны, уехала вместе с ними. Из церковной записи известно: "в Москве в 1799 году, мая 26-го дня, в день Вознесения" родился у Пушкиных сын Александр. Вскоре Мария Алексеевна решила также перебраться в Москву. В 1800 году она продала Кобрино с людьми, а в 1804 году купила Захарово под Москвой. Арину с семьей и домом, в котором они жили, бабушка исключила из запродажной. Очевидно, Мария Алексеевна договорилась с новыми владельцами, что в этой избе останутся жить на неопределенное время муж и дети Арины Родионовны. Таким образом, няня и ее дети в любое время могли найти приют в родной деревне, что всегда было мечтой каждого крестьянина.
Ситуация не совсем ясная. Одно время было принято считать, что Арине с семьей: мужем, умершим в 1801 от пьянства, и четырьмя детьми Мария Ганнибал то ли подарила, то ли хотела подарить вольную, но Арина от вольной отказалась. Это утверждает в своих воспоминаниях сестра Пушкина Ольга Сергеевна Павлищева. Няня осталась дворовой, то есть "крепостной, взятой на господский двор для обслуживания помещика, его дома". Дочь Арины Родионовны Марья вышла замуж за крепостного и, таким образом, тоже осталась крепостной. Биограф няни А.И. Ульянский утверждает, что дети вольной не получили. Всю жизнь Арина считала себя рабой своих господ; "верной рабой" называет няню в "Дубровском" сам Пушкин, хотя это, конечно, литературный образ. Отпустить на волю семью няни Мария Алексеевна, видимо, собиралась, но не отпустила. Позднее, в Михайловском, судя по спискам, Арина и ее дети снова проходят крепостными. От рождения до смерти она оставалась крепостной: сперва Апраксина, потом Ганнибала, наконец, Пушкиных. И Пушкина, заметим, ситуация вполне устраивала. Никогда, ни одним словом он не затронул этой темы применительно к няне, хотя рабство в общем виде возмущало его гражданские чувства не раз. Важно то, что сама Арина Родионовна и дети ее оказались на некоем особом положении. Она была что-то вроде ключницы: стерегла усадьбу, выполняла поручения господ, ей доверяли, убедившись в ее честности, кое-какие денежные дела. Она "домоправительница", по определению В.В. Набокова, старавшегося объяснить западному читателю ее роль.
После Ольги Арина вынянчила Александра и Льва, но кормилицей была только для Ольги. Набоков вообще называет Арину Родионовну "бывшая няня его сестры". Не одна она, конечно, была няней. Прислуги в доме Пушкиных было много, кормилиц без труда находили в деревне и отсылали обратно, но этой няне доверяли больше других. Мать Пушкина иногда разрешала ей спать в господском доме. Членам ее семьи предоставляли некоторые льготы. На определенное время их отпускали, они могли иметь побочный заработок или помогать по хозяйству родственникам в своей деревне. Позже прислуживать господам взяли и дочь няни Надежду. Позднее в семье Пушкиных родились и умерли младенцами Софья, Павел, Михаил и Платон. Неизвестно, нянчила ли Арина кого-либо из этих детей. Четверо детей Арины Родионовны остались после смерти мужа в Кобрино, а она сама находилась при Марии Алексеевне сначала в Москве среди многочисленной дворни, а после продажи Кобрино - в Захарово. Затем Арина в числе домочадцев переезжает в Михайловское.
"Была она настоящею представительницею русских нянь", - вспоминала об Арине Родионовне Ольга Сергеевна. К детям в господские семьи брали кормилиц и нянь. К мальчикам еще приставляли "дядек" (известно, что у Пушкина был Никита Козлов, верный и преданный "дядька", проводивший поэта до могилы). Эти простые люди любили чужих детей, как своих, отдавали им все, на что способна русская душа. Но в биографиях Пушкина няня затмевает собой Козлова. Первым на это обратил внимание Вересаев: "Как странно! Человек, видимо, горячо был предан Пушкину, любил его, заботился, может быть, не меньше няни Арины Родионовны, сопутствовал ему в течение всей его самостоятельной жизни, а нигде не поминается: ни в письмах Пушкина, ни в письмах его близких. Ни слова о нем - ни хорошего, ни плохого". А ведь именно Козлов на руках принес раненого поэта в дом, он вместе с Александром Тургеневым опустил гроб с телом Пушкина в могилу.
После смерти Марии Алексеевны (27 июня 1818 года) няня проживает у Пушкиных в Петербурге, на лето вместе с ними переезжая в Михайловское. Пушкин называл ее "мамушкой", относился к ней с теплотой и заботливостью.
В 1824-1826 годах Арина Родионовна вместе с Пушкиным прожила в Михайловском, разделив с поэтом его изгнание. В ту пору Пушкин особенно сблизился с няней, с удовольствием слушал ее сказки, записывал с ее слов народные песни. Сюжеты и мотивы услышанного он использовал в творчестве. По признанию поэта, Арина Родионовна была "оригиналом няни Татьяны" из "Евгения Онегина", няни Дубровского. Принято считать, что Арина является прототипом также мамки Ксении в "Борисе Годунове", княгининой мамки ("Русалка"), женских образов романа "Арап Петра Великого". В ноябре 1824 г. Пушкин пишет брату: "Знаешь ли мои занятия? до обеда пишу записки, обедаю поздно; после обеда езжу верхом, вечером слушаю сказки - и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания. Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!". Известно, что со слов няни Пушкин записал семь сказок, десять песен и несколько народных выражений, хотя слышал от нее, конечно, больше. Поговорки, пословицы, присказки не сходили у нее с языка. Няня знала очень много сказок и передавала их как-то особенно. Именно от нее услышал Пушкин впервые и про избушку на курьих ножках, и сказку о мертвой царевне и семи богатырях.
В январе 1828 года вопреки воле родителей сестра Пушкина вступила в брак с Николаем Ивановичем Павлищевым. Молодые поселились в Петербурге, Ольге Сергеевне теперь, как хозяйке, предстояло вести дом. С родными отношения оставались холодными. Только в марте они согласились выделить ей несколько дворовых. В это время Ольга Сергеевна и решила взять к себе Арину Родионовну. Сделать это она могла только с разрешения родителей, так как своих крепостных не имела. Итак, Арина Родионовна вынуждена была отправиться в Петербург доживать свой век в доме Ольги Сергеевны. Няня приехала к Павлищевым, по-видимому, в начале марта 1828 года, еще по зимнему пути. В последний раз повидала она в Кобрине своего сына Егора, внучку Катерину и других родных.
Пушкин последний раз видел няню в Михайловском 14 сентября 1827 года, за девять месяцев до ее смерти. Арина Родионовна - "добрая подружка бедной юности моей" - скончалась 70 лет от роду, после недолгой болезни 29 июля 1828 года в Петербурге, в доме Ольги Павлищевой (Пушкиной). Долгое время точная дата кончины няни и место ее захоронения были неизвестны. Удивительно, что о месте захоронения Арины Родионовны ничего не было известно сыну Ольги Сергеевны - Льву Николаевичу Павлищеву.
Арина Родионовна родилась и умерла крепостной. На похороны Пушкин не поехал, как, впрочем, и его сестра. Похоронил няню муж Ольги Николай Павлищев, оставив могилу безымянной. На кладбищах к могилам незнатных особ, тем более крепостных, не проявляли должного внимания. Оставленная без присмотра могила няни оказалась вскоре затерянной. Судя по стихотворению Н.М. Языкова "На смерть няни А.С. Пушкина", в 1830 году могилу Арины Родионовны пытались разыскать, но уже тогда не нашли. В Петербурге у няни не было близких родных, не позаботилась о могиле няни и Ольга Сергеевна. Существовали версии, что могила няни в Святогорском монастыре, вблизи могилы поэта, что Арина похоронена на ее родине в Суйде, а также на Большеохтинском кладбище в Петербурге, где одно время даже была установлена плита с надписью вместо имени "Няня Пушкина". Только в 1940 году в результате кропотливых поисков в архивах узнали, что отпевали няню во Владимирской церкви. В метрической книге этой церкви нашли запись от 31 июля 1828 года № 73: "5-го класса чиновника Сергея Пушкина крепостная женщина Ирина Родионова 76 старостию иерей Алексей Нарбеков". Также выяснилось, что погребена она была на Смоленском кладбище. Долго существовавшая версия, о том, что няню похоронили на Большеохтинском кладбище, была отвергнута.
Сведения о жизни и смерти Арины Родионовны невероятно скудны. Мы совсем не знаем, как выглядела реальная женщина, прислуживавшая поэту. Сам Пушкин создал романтический, поэтический миф о няне, замысел поэта продолжили его друзья. Но мы почти не знаем, какой она была в действительности. Современники писали, что она была словоохотлива, болтлива. Поэт Н. Языков, в своих воспоминаниях отмечал неожиданную ее подвижность, несмотря на полноту, - "...она была ласковая, заботливая хлопотунья, неистощимая рассказчица, порой и веселая собутыльница". Описаний ее внешности почти нет, если не считать цитаты из воспоминаний Марии Осиповой "старушка чрезвычайно почтенная - лицом полная, вся седая, страстно любившая своего питомца..." Следующая далее часть фразы в ряде изданий вырезана: "...но с одним грешком - любила выпить".
Наперсница волшебной старины,
Друг вымыслов игривых и печальных,
Тебя я знал во дни моей весны,
Во дни утех и снов первоначальных;
Я ждал тебя. В вечерней тишине
Являлась ты веселою старушкой
И надо мной сидела в шушуне
В больших очках и с резвою гремушкой.
Ты, детскую качая колыбель,
Мой юный слух напевами пленила
И меж пелен оставила свирель,
Которую сама заворожила.
А.С. Пушкин
Уже вскоре после смерти Арины Родионовны Яковлевой началась ее идеализация и преувеличение ее роли в творчестве Пушкина. Возвеличивать няню стали первые пушкинисты, высказывая мысли, созвучные официальной национальной идеологии. Биограф Пушкина П.В. Анненков сообщал: "Родионовна принадлежала к типичнейшим и благороднейшим лицам русского мира. Соединение добродушия и ворчливости, нежного расположения к молодости с притворной строгостью оставили в сердце Пушкина неизгладимое впечатление. ...Весь сказочный русский мир был известен ей как нельзя короче, и передавала она его чрезвычайно оригинально". Тот же Анненков ввел в традицию преувеличения вроде: "Знаменитая Арина Родионовна". Он пошел еще дальше: оказывается, Пушкин "посвящал почтенную старушку во все тайны своего гения". И еще: "Александр Сергеевич отзывался о няне, как о последнем своем наставнике, и говорил, что этому учителю он обязан исправлением недостатков своего первоначального французского воспитания". Но сам Пушкин, в отличие от его биографа, нигде не называет няню ни посредницей, ни руководительницей, ни последним наставником, ни учителем. Кстати, слов "проклятое французское воспитание" у Пушкина тоже нет, у него "недостатки проклятого своего воспитания". Из этого заявления поэта следует, что Арина Родионовна, будучи его няней, как и родители, в детстве воспитывала его не слишком хорошо. Пушкин противоречит пушкинистам, утверждающим огромную положительную роль Арины Родионовны в формировании ребенка-поэта.
После 1917 года миф о няне был использован для политической коррекции образа Пушкина как народного поэта. В советской пушкинистике роль няни еще более возрастает. Арина Родионовна поселяется во всех биографиях Пушкина, получает прописку во всех учебниках по русской литературе. В передовице "Правды" 1937 года няня из народа противопоставляется аристократическим родителям и, таким образом, сближает поэта с народом. Оказывается, благодаря няне Пушкин делается близким и понятным простым советским людям. Через год после столетия со дня смерти Пушкина торжественно праздновались еще два юбилея: 180 лет со дня рождения Арины Родионовны и 110 лет со дня ее смерти. В 1974 году, к 175-летию со дня рождения Пушкина, появились "изображения" няни, сделанные художниками. В магнитофонной записи зазвучал голос сказочницы, который "мог напоминать" голос няни. Были предложения установить няне памятник, и он был поставлен в Кобрине и даже в Пскове, где Арина Родионовна, кажется, вовсе не была. В дворянской усадьбе Суйда, вотчине Ганнибалов, на мемориальной доске няня по велению идеологического начальства причислена к родным Пушкина - отцу, матери и сестре. Сейчас очень трудно сказать, какую же на самом деле роль сыграла неграмотная Арина Родионовна в жизни великого поэта. Очевидно, что биографы и друзья поэта непомерно раздули роль крестьянки Арины в формировании детских впечатлений Пушкина. Получается, что няня рассказывала Пушкину сказки, а его биографы стали сочинять сказки о няне. Сейчас уже невозможно выяснить, каков же реальный вклад няни в воспитание поэта.
В июньские Пушкинские дни 1977 года на Смоленском православном кладбище была открыта памятная мемориальная доска. При входе на кладбище в специальной нише на мраморе высечена надпись:
На этом
кладбище
похоронена
Арина Родионовна
няня
А.С. Пушкина
1758-1828
"Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!"
По широко распространенному убеждению, Арина Родионовна Яковлева (родившаяся 10 апреля 1758 года в деревне Суйда Петербургской губернии) захоронена на Смоленском православном кладбище. В этом и сегодня каждый может убедиться сам. На левой стороне арки главного входа укреплена мемориальная доска, лаконичная надпись на которой гласит: “На этом кладбище похоронена Арина Родионовна, няня А.С. Пушкина, 1758—1828”.
Можно ли безоговорочно доверять такому утверждению? Оказывается, нет.
В четырехтомном капитальном труде “Петербургский Некрополь”, изданном в 1912—1913 годах, упоминание имени Арины Родионовны Яковлевой отсутствует. Позже, в 1927 году, издательством АН СССР был выпущен в свет очерк П.М. Устиновича “Михайловское, Тригорское и могила Пушкина”. В нем указывается, что в Пушкинских горах у храма Успения до 1924 года был памятник с надписью “Няня”. Его, как и крест с правой стороны могилы поэта, народная молва связывала с именем “подруги дней суровых”. Устинович далее пишет: “В действительности Арина Родионовна умерла, по-видимому, в доме своей питомицы Ольги Сергеевны Павлищевой, в Большом Казачьем переулке, и погребена в одном из петербургских кладбищ (кажется, на Охтинском), и могила ее, к глубокому сожалению, затеряна”.
Есть и другие косвенные подтверждения того, что няня поэта умерла в доме Павлищевых. Об этом писали В.Ю. Козмин и М.А. Бесарабова в сборнике “Проблемы современного пушкиноведения”, изданном в Пскове в 1999 году, и Н.И. Грановская во “Временнике Пушкинской комиссии”, вышедшем в свет в Ленинграде в 1971 году. За месяц до кончины няни Пушкин был у нее в гостях, о чем свидетельствует пометка на полях дневника поэта, рядом с незаконченными строками:
Волненьем жизни утомленный,
Оставя заблуждений путь,
Я сердцем алчу отдохнуть
И близ тебя, мой друг бесценный.
В день смерти Арины Родионовны расстроенный поэт делает неразборчивую приписку к записи посещения больной и пририсовывает жирный крест. Там же, на полях, сохранились выполненные рукою Пушкина портреты няни в повойнике и фантазийный, в образе невесты, в сарафане и венце, какие носили и в Псковской губернии. Этот рисунок, считают исследователи, косвенное доказательство того, что Александр Сергеевич был на ее похоронах, что достоверно не установлено. По традиции того времени усопших женщин хоронили в свадебном венце — так могла возникнуть эта зарисовка Пушкина.
В 1940 году библиограф А.И. Ульянский в своей работе “Няня Пушкина”, казалось бы, убедительно доказал, что хоронили Арину Родионовну на Смоленском кладбище. Ан нет, в 1988 году, 27 июля в газете “Труд” появилась статья “Где похоронена няня Пушкина?” В ней сообщалось, что некая
А. Тихонова в 1945 году видела под Берлином в районе Шпандау-Вест могилу Яковлевой. Семен Степанович Гейченко — директор Пушкинского заповедника и его главный хранитель — считал эту информацию вполне правдоподобной. Так где же действительно похоронена Арина Родионовна? Точного ответа пока нет.
В 49-й год от рождения императрицы Елизаветы Петровны и 17-й – от вступления её на Всероссийский престол, в деревне Суйда, Воскресенское тож, Копорского уезда Петербургской губернии у крестьянина Родиона Яковлева родилась дочь, в крещении наречённая Ириной. Произошло это событие 10 апреля 1758 года от Рождества Христова. 250 лет назад родилась самая любимая женщина великого русского поэта Пушкина – его няня Арина Родионовна.
Лежащая примерно в 55 верстах от столицы деревня Суйда, что в Ижорской земле, принадлежала сподвижнику Петра Великого – графу Петру Матвеевичу Апраксину. После кончины военачальника, который не раз одерживал победы над шведами, эти земли перешли к невестке, графине Елене Михайловне Апраксиной (урожденной Голициной). После ранней кончины графини, совладельцами мызы Суйда стали её сыновья. Когда преставился Петр Апраксин, адъютант Семеновского полка, владельцем сделался отставной капитан-поручик того же полка Федор Алексеевич Апраксин.
Первым господином новорожденной Ирины (Ириньи), дочери крепостного крестьянина Родиона Яковлева, и третьего ребенка в семье, стал подпоручик граф Ф.А. Апраксин (1733-1789). Новорожденную назвали в честь ее тетки Ирины Кирилловой. Небесными покровительницами девочки стали две святые мученицы Ирины: одна была сожжена вместе с сестрами при императоре Диоклетиане в начале 4 века н.э., другая пострадала в Коринфе.
Семейство Яковлевых принадлежало Федору Апраксину недолго. 25-летний граф продал вотчину «арапу Петра Великого» - генерал-аншефу Абраму Петровичу Ганнибалу (1696-1781). Как пишет биограф няни Михаил Филин, «грамоте она так и не обучилась – зато постигла иную, более высокую, науку: прониклась духом своего народа. От матери и стариков-соседей узнавала и запоминала сказки, былины, песни, поговорки и пословицы, повести сказочно-бытового и демонологического характера: о разбойниках, привидениях, домовых, русалках и т.д.».
Когда Ирине шел 23-й год, её выдали замуж за крестьянина из Кобрина Федора Матвеева. Исследователи полагают, что, вероятно, жених был старше невесты на два года. Ирина формально оказалась крепостной третьего сына крестника Петра, 38-летнего Осипа (или Яннуария, как его звали в семье) Абрамовича Ганнибала (1744-1806). Через год после замужества, в марте 1782 года, Ирина родила сына Егора. В 1788 и 1789 гг. появились дочери: сначала Надежда, потом Марья. Прошло еще несколько лет, как утверждают историки, ганнибаловские женщины держали Ирину за «столбовую» крепостную и, видимо, переиначили имя своей дворовой на иностранный манер. Её стали величать Ариной. Так, у крепостных невысокого полета Лариных девка Акулька становится Селиной («Евгений Онегин», VI, 46).
Летом 1797 года, когда стало ясно, что в семье С.Л. и Н.О. Пушкиных должен появиться первенец, на роль няньки ему была определена кобринская крестьянка Арина, которой шел четвертый десяток лет. По тем временам возраст бабушки. Ирина Матвеева подчинилась барской воле и поехала в Петербург. Возможно, в ту пору Арина Родионовна была брюхатой. В Кобрине она оставила мужа и троих детей, в Суйде – братьев и сестер. С некоторыми из них ей уже не суждено будет свидеться.
«После рождения Ольги Пушкиной Арина вполне могла быть при Надежде Осиповне временной («про запас») кормилицей, а потом уже превратилась в безоговорочную няньку», - указывает М.Филин.
Кстати, у будущего поэта было несколько нянек. Каждая выполняла свои обязанности при ребенке. Первой нянькой младенца Александра была Ульяна Яковлева. Писатель Владимир Набоков не зря писал: «Итак, давайте помнить Арину, но не забудем при этом и добрую Ульяну». Эта крестьянка скончалась 15 мая 1811 года. В Москве у Пушкина оказалась «вторая няня», или «помощница няни», по имени Екатерина Николаевна. Впервые об этом появились сообщения в печати в конце 1860-х годов. Однако пушкинисты неохотно цитируют эти публикации.
Арина Родионовна стала нянькой для младшего пушкинского брата Льва, который родился в 1805 г. А за поэтом присматривала Ульяна. Формально Арина Матвеева не была нянькою Александра Пушкина. Она стала душевною няней Пушкину.
Арина Родионовна умерла 29 июля 1828 года в доме на Грязной улице в Петербурге и похоронена на Смоленском православном кладбище, где в основном предавали земле жителей Васильевского острова. Там же четверть века ранее обрела свой последний приют блаженная Ксения Петербургская. Могила пушкинской няни не сохранилась.
Образ старушки воплощался на сцене, например, в пьесе К. Г. Паустовского «Наш современник». Её многократно рисовали художники, в том числе и знаменитые палехские мастера. Давно поставлен вопрос о памятнике Арине Родионовне. Полагают, что впервые на эту тему высказались в печати еще в январе 1917 г. Революции и последующая Смута лишь отодвинули его возведение. В 1924 г. в селе Михайловском, ставшего с 1922 г., по постановлению Совнаркома, государственным заповедником, прошли торжества по случаю 100-летней высылки поэта из Одессы в псковскую деревню. Важные персоны и делегация пушкинистов с трибуны заговорили о целесообразности сооружения памятника няне.
С начала 1980-х гг. в поддержку создания монумента призывал крупнейший советский пушкинист В.С. Непомнящий. 3 июня 1983 г. в парке города Пскова торжественно открыт памятник, созданный народным художником СССР скульптором О.К. Комовым и архитекторами М.П. Константиновым и П.С. Бутенко. Несмотря на то, что этот монумент пришелся по душе и публике, и знатокам. По сути, это по-прежнему дань памяти Поэту и заодно его «голубке». До сих пор в России нет памятника Арине Родионовне, олицетворяющей собой светлую силу русского простонародья.