Это началось сразу после нашего первого секса с моей мамой во время её дня рождения. Я позвонил домой, когда после тренировки по каратэ зашёл в дом по улице Фрунзе. Изабелла передала мне, что звонила ей моя мама, и просила перезвонить по вот этому номеру телефона. И Изабелла указала мне на него в журнале для записей и сообщений по телефону.
Я набрал номер, и на том конце взяли трубку, это была моя мама.
- Приди ко мне на работу, по такому-то адресу, это от вас вверх к самой улице Советская, а там пройти пол остановки вниз, и я тебя встречу на главном входе. И, пожалуйста, захвати с собою один из ваших фотоаппаратов, у меня есть хорошая идея, поснимать на улице. Ты всё понял?
- Да, мама, у нас здесь всё есть. Всё, иду, жди меня.
На днях выпал первый зимний снег, всё кругом было покрыто небольшим покровом пушистого белого снега. Примерно через полчаса я был у этого здания. Из парадного мне на встречу вышла женщина в длинной шубе, и это была моя мама. Она распахнула полы шубы, на ней была куча всевозможной простой и ярко переливающейся в бликах света фар, от проезжающих вниз машин по улице Советской драгоценностей, золотых цепочек на поясе, на шее, шикарное колье, с ушей свисали переливающиеся всеми цветами разноцветных бликов, драгоценные камни. А в её пупке вообще был закреплён чистой воды бриллиантовый камень.
- Господи, мама, какая ты чарующая красота!
- Нравлюсь тебе, любимый?
- Очень, милая моя мамочка!
- Тогда снимай же, а то, очень холодно!
- Потерпи родная, такая чарующая красота, требует жертв. Я навёл объектив, и сделал пару снимков. – Мама, пожалуйста, позируй, придумывай позиции для своих фотоснимков. Вскоре, мама, аккуратно скинула с себя свою шубу и накинула её на мои плечи, и уже совершенно голая, в чёрных чулках и Киевских сапогах почти до колен. Мы сделали, ещё несколько отличных снимков. Она осторожно вышла на край дороги, и стала голосовать проезжающим мимо её машинам, но ни одна машина, так и не остановились, а я продолжал её снимать. А Настя была под специальным колдовским покровом.
- Ну, и всё любимый! Накинь на меня мою шубку, а то я немножечко замёрзла, - выдохнула Настя, и прильнула ко мне в долгом поцелуе.
- Настя, я же холодный, а ты с голым телом, тебе не холодно? – спросил ей, как только она слегка отстранилась, делая небольшие мелкие поцелуи моего лица.
- Нет, не холодно, я скучала по тебе, пойдём в мой кабинет, он на втором этаже. У меня тепло, горят свечи, твоим любимым ароматом заполнено всё его пространство…
В фойе нас встретила пожилая женщина-вахтёрша, она сразу закрыла за нами две большие широкие двери, а потом снова уселась за свою конторку, так ни разу на меня и не взглянув.
- Пойдём, пойдём! Это наша тётя Даша, она добрейший души человек. Она всё понимает с полу взгляда и с полуслова.
Мы поднялись на второй этаж и прошли на его левое крыло. Сначала зашли в её кабинет, и там разделись. Мама скинула с себя свою шубку и осталась, какой была на своей фото сессии.
- Раздевайся, и будь как дома. Во всём здании, кроме нас двоих, и тёти Даши никого нет, а сюда она не поднимается. Все комнаты и здание под надёжной сигнализацией.
- И что, никто сюда не поднимется?
- Нет, дорогой, никто. Теперь и ты будешь со мной дежурить. В туалет хочешь?
- Да, наверное, хочу.
- Пойдём, сразу сходим вдвоём. Тогда не раздевайся, а то там прохладнее, чем в моей комнате. Проходи, это наш, женский туалет. Тебе подержать?
- Да, если есть желание.
Мама расстегнула на моих джинсах ремень, потом пуговицы, приспустила их, и за ними плавки, и взяла правой рукой за мой член, и я пустил струю. Настя аккуратно стряхнула его, а потом сама села на унитаз и притянула меня к себе.
- Подойди ко мне милый, я хочу тебя.
- Мама, может все-таки в другом месте?
- Не беспокойся, здесь также стерильно и чисто, как в операционной, я немножечко пососу его, а продолжим в кабинете. У нас здесь, наверное, чище, чем в нашей квартире, так как моют всё с хлоркой, и сегодня тоже была уборка.
Но было бы только начало, и через пять минут я вошёл в её лоно, посадив маму её попочкой на большой подоконник окна, на её шикарную и тёплую шубку, приподнял её обе ножки и вошёл в благоухающее её лоно. Боже!!! Какой исходил аромат от её киски, выйдя из неё на мгновение, я тут же прильнул к её вагине своими губами, и пил это блаженство с величайшим наслаждением.
- Войди в меня, милый мой, она скучает по твоей твердыне.
Мой сильный и твёрдый член легко вошёл в расплавленное ложе, и словно пан в своё роскошное владение.
- Ты сможешь меня в таком положении вынести отсюда, и донести до моего кабинета?
- Да, любимая, держись покрепче за меня.
Мы в обнимку и осторожно вышли из туалетной комнаты, а Настя одной рукой закрыла за нами дверь, и я понёс её, не выходя из её лона, понёс любимое тело в кабинет, который находился в десяти метрах от нас. В кабинете, Настя скинула с себя свою шубу и указала мне жестом руки идти к дивану. Осторожно опустившись на давно приготовленную постель, и продолжили нашу любовную игру.
Пока мы любили друг друга, я осторожно расстегнул молнии на её шикарных сапожках, снял их и поставил на пол, а за ними и аккуратно стянул классические шелковистые чулочки на резинках.
- Давай поменяемся, я под тебя, а ты на меня, - предложил я Насте.
- Давай! – легко согласилась мама.
Здесь я, наконец, рассмотрел всё её золото, а оно светилось в отблесках колыхавшегося пламени свечей, словно мерцающие волшебные зайчики.
- Нравится!
- Очень, любимая!
- Знай, и только для тебя одного. О, какой он у тебя твёрдый и большой.
Настя держалась за мои плечи и, переваливаясь со стороны в сторону, чувствуя, как головка моего члена скользила в самых дальних глубинах её влагалища. Но, вот на неё накатила мощная волна оргазма, и она упала на моё тело и забилась в мелкой дрожи в моих объятиях.
- Давай поменяемся, - очнувшись от дрёмы, - хочу его пососать, а ты у меня, так, как я люблю. Хорошо?
Мы поменялись местами, и сейчас вновь её благоухающая вульва оказалась над моим ротиком, а мой член в её волшебных устах со сказками Шахерезады.
- Я, хочу, чтобы ты на этот раз не сдерживался, кончай, я всё выпью из тебя до капельки, и ничего тебе не оставлю.
Мама, пока была сверху, успела ещё дважды потерять стойкость и расслабиться на моём теле, а под конец и у меня произошло бурное излияние моей спермы в мамин ротик.
- Всё, пора и подкрепиться, - встала с моего тела Настя. – Выпей, расслабься после тренировки, и самый лучший секс из моей жизни уже позади. Когда мы сели в кресла, друг напротив друга, слева стена, вверху над нами портрет…, а справа стол с закусками, и бутылка хорошего грузинского коньяка.
- Коньяк очень хороший, давай выпьем его по чуть-чуть, - сказала мама. Она взяла бутылку со стола и прочитала надпись на этикетке. – 14-летний марочный Сараджишвили Энисели. Мне сказали, что это самый лучший грузинский коньяк. Бери, разливай. Женщина не должна разливать спиртное, ей это делать не положено.
Я взял из её рук плоской формы бутылку, откупорил её, сначала понюхал запах из горлышка, а потом разлил по коньячным стопочкам на подножках. Мы выпили. Да, действительно, коньяк оказался отменным. Умеют грузины делать винно-водочные изделия! Потом закусили. Всё было прекрасно, когда вдруг, неожиданно, мама заплакала.
- Что случилось, Настенька? – я даже опешил от такой неожиданности от любимой женщины. Нет, такого никогда до этого не было!
- Негодяй он, мой бывший муж. Ну, за что, он меня променял на свою стюардессу? Столько лет вместе? И опять всё начинать с самого начала?! Негодяй он, сволочь он самая последняя! Я же для него всё, и мама, и сестра, и самая преданная жена. А мама этой, его стюарши, белая колдунья! Ха, держи карман шире. Я её сканировала, самый начальный этап, самоучка, ерунда, приворожила моего мужа. Я же могу её стереть в порошок! Но, я сдержалась, зачем мужчине терять его драгоценную жизнь? Обними меня мой муж, и покрепче к себе меня прижми, чтобы я успокоилась. Да, вот так! Я, люблю тебя мой милый, искренне и честно. И я так же чувствую от тебя к себе такую же искреннюю и честную любовь. Навсегда мы теперь вместе. Я передам тебе как своему ученику все свои знания, и Софья тоже. Мы, этим летом сделаем несколько таких посвящений. Ты, Коля, станешь настоящим чёрный мольфаром! Давай милый, потанцуем?!
Настя встала, подошла к шкафу, открыла дверцу, и включила магнитофон. Заиграла вальсирующая музыка.
- Дама приглашает своего кавалера на белый танец. Не откажите даме?
Я встал, наклонил голову в знак согласия, легко и галантно обхватил Настю за её нежный стан, а она положила свою руку мне на плечо, а вторую вложила в мою правую ладонь, и мы закружились по небольшому пространству её кабинета. Потом, вторая музыка была ещё медленней, и мы, обнявшись, медленно, в такт ходили по кругу. Третьей не было. Настя, высвободилась из моих объятий, выключила магнитофон, и подошла ко мне, стала на колени, и приникла к моему члену.
- Мама, я хочу в туалет, пойдём сходим отлить?
- Писяй, я выпью тебя!
- Мама, ты серьёзно?
- Серьёзней не бывает, говорю, писяй!
Я потихоньку открыл клапан, и из меня, из моего члена полилась осторожная струйка прямо в мамин ротик, а мама, не отрываясь, выпивала всё, как и сперму, до последней капельки.
- А ничего водичка, - отозвалась снизу мама, - правда вкус специфический. Тебе понравилось, милый?
- Конечно, милая мама, только я не люблю оставаться в долгу. Я лёг на пол, и мама стала надо мной.
- Ты, действительно этого хочешь? - спросила меня мама.
- Писяй, любимая, писяй, говорю тебе!
И мама тоже осторожно вылила из себя свою внутреннюю водичку. Её было, наверное, вдвое больше, чем я в неё отлил. Я осторожно поднялся на ноги. Выпитого спиртного в голове, как и не бывало.
- А я после твоей водички протрезвел, - сказал я Насте. – Кстати, а ты писала в туалете, когда мы туда заходили?
- Нет, конечно, не писала, я была тогда на взводе, мне больше тебя хотелось и нашей интимной близости, просто забыла пописать, а потом всё время держала. Но, ты не беспокойся, я много времени могу не писать, и долго держаться.
- С тобой в походы можно ходить, от жажды не дашь умереть. И мы вдвоём рассмеялись.
- А на меня точно так же подействовало, - ответила мне мама.
- А ты, мама, так делала, когда-нибудь?
- Нет, впервые.
- А ты?
- Конечно, делал, мы с Леной так друг другу это делали несколько раз, даже делали целую серию фотоснимков. У нас даже построен целый сценарий. Так, что, мама, в следующий раз, если это захочешь сделать, то придумай способ, как бы ты по-новому это хотела бы сделать. Теперь мы стали ещё ближе. Только вот никто не хочет это сделать по-другому.
- Как, это по-другому? - переспросила мама.
- Угадай, мама с одного раза?
- Ну, да, конечно, я даже и не знаю, что ответить. Но, дай мне время подумать. Ладно, тушим свечи, и ложимся спать, довольно поздно. Если захочешь по маленькому, вот тебе, здесь стоит трёхлитровая банка, я из неё поливаю свои цветы на окнах.
- Мама, ты такая красивая, как японская сакура на картинках «Огонька». Давай, я ещё тебя сниму несколько раз. Садись на диван. Да, правильно, поправим всё. Хорошо. Снимаю. Ты, мама, не будешь против, если установлю фотоаппарат на штатив, и мы снимем наши совместные снимки?
- Конечно, дорогой, я только: "За!"
И всю оставшуюся плёнку мы исфоткали на наши интимные ласки и соприкосновения с нашими половыми органами.
- Ты, снимешь с себя драгоценности?
- Конечно, милый, помоги мне их снять с меня.
Мы, осторожно расстегнули совместными усилиями все замочки на цепочках, и мама всё уложила в бархатный чёрный мешочек, и положила его в сумку из серии секретных кармашков.
Когда мы вдвоём улеглись на её диван, ещё некоторое время говорили. Вот кое-что из нашего разговора.
…- Эти пятницы, дают нам два дня каждая к отпуску, если по графику выпадает суббота, это целая неделя к отпуску, - говорила мне на ухо моя мама. Я думаю, что после нашей поездки к моей Софье, мы сможем поехать в Крым, в тот же санаторий.
- В тот же, - переспросил я, - так он же номенклатурный?
- Да, будем смотреть по ситуации. Они готовы нас принять, так как мы им платим живыми деньгами, а не по перерасчёту, за что, они не получают наличкой.
- Здорово!
- Я тоже так думаю, только нас будет уже не один «Икарус», а целых два «Икаруса», так как наш коллектив в целом вырос вдвое. И если в сентябре, кое-кого не отпустили из-за занятий в школе, то в августе. Коля, можно, я иногда буду лежать на тебе, помнишь, как это мы делали в санатории. Я всё думала, что чего-то не хватает, а это именно этого положения.
- Залезай! Тебе удобно, любимая? – спросила я маму.
- Да, солнышко моё, очень!
И мы слились в долгом поцелуе, потом я потушил оставшуюся гореть самую толстую свечу, и кабинет, наконец, погрузился в сон.