Я не люблю когда отвечают " я тоже", когда я со всем пылом, жаром души, а меня остужают холодным "прости".
Я не люблю когда слово проделав путь от глубин души, вырвавшись наружу диковинным " Люблю ", а мне отвечают " я тоже", и хочется браться за вороты рубашки и трясти, трясти что бы понять, а что же у тебя "тоже" есть, ан нету, пусто, а ты говоришь " тоже ". Я говорю как во мне много всего, чем я преисполнена, я говорю "хочу", а ты знаешь что взаимность не может быть "тоже", я когда говорю тебя как во многом и сильно хочу тебя, ты не знаешь как это все глубинно во мне, что у меня не просто буквы нагромоздились в слова, что я не рифмы ради пишу тебе, что писать тебе это показать как глубоко, как много. Я могу написать обними меня, прости за все что я сделала, хотя поверь такого не прощают, я целовать могу тебя долго, а ты только тоже. Я могу водить тебя смотреть как плачет небо звездами, сказать как мне красиво, стоять подле тебя, а ты мне "да и мне тоже". А я могу ходить босой до всех ламаншей, я могу засыпать не под твоим парфюмом, я могу другого твоим именем назвать, понимаешь, я ведь могу и не выдержать когда ты меня "тоже".
Даже если я тебя очень, то не пиши мне прошу что и ты меня очень, потому что мое очень чуждо с твоим, потому что одно и то же слово, с разных губ, а звучит одно то грубо, а другое радостью выжжет. Ты знаешь что такое тоже, тебе горький этот кофе? И мне тоже, смотри а этот сахар как тебе сладок? и мне тоже. Слушай, я к тебе очень, а тут то ты и молчи, молчи, кивай мне головой, маши руками, целуй, а тоже не произноси.

Ты одел на себя блестящие кованные одежды, кольчуги-рубахи, заостренные мечи вложил в ножны, ты сошел сума мой господин, ты оседлал осла, хилого и старого и бросился в скачь, ты пел песни прекрасной Дульсинеи, она же выдумка, кто она тетка с соседнего двора, бывшая жена купца или плотника, кто она Мария, кто она тебе? Ты наделил ее светом от чистого божества, ты говорил она идеальна, добра и мила ко всем, даже к тем что с проказой, показывают как не мила им эта жизнь. Ты Дон, ты уставший и не спавший столько ночей подряд, ты сошел сума мой господин, ты говорил она так хороша посмотри на нее, потупив в нее два своих свердлица, я пыталась узнать ее среди кучи грима, и каверзы, а она только чванилась, говорила я не та. Дон, милый хороший, помнишь как многие ночи к ряду мы спали, с мокрыми спинами от росы на мятой траве, как ты читал мне про Марию Батисту.
Нарек ее дамой сердца, обрел нового друга, и побрел, оставил все что нажил в Ламанше. Говорил я вернусь к восьми, а уже восемь, девять, десять...
Мария
Прожила целую жизнь в чужом доме, и любила я чужое, чужое лелеяла и растила, а потом оно обезумело и бросилось подвиги совершать во имя химерной Дульсинеи, а она просыпается утром ходит к речке воду брать, и стирает пять часов к ряду, до самого обеда, а потом она прибирается и садится кушать, отобедав ложиться почивать. У меня горячие груды хохота срываются и ложатся на лицо реками почивать.

Разбудили зверя, раздразнили Везувий, о помнишь ли ты Помпея, как изрыгался лавой Везувий? Что ты дразнишься жаром, что не студишь мой пыл? Если шаркать ногами,то обязательно поднимется пыль, сдавит грудь, и будет трудно дышать. Как ты робок со зверем,как играшь на струнах, и гладишь большую рыжую гриву, как лащет звук примиренного рыка. О знаешь ли ты, как свиреп тот зверь, что проснулся голодным, как рвется дым и огонь из пасти, как дикий оскал украшает,как клацает клыками мол "брось свои шуточки, вот ты охотник я зверь, вот мои лапы,вот все меха". Помпея покоится под грудою пыли, ее усыпила лавы волна. И многие годы по свету ширилась молва мол" а помните как они раздразнили Везувий?!". Ты мне не близок ни духом, ни цветом глаз, ты мне не дорог ни щедрой лаской ни слов водопады. Ты мне далекий маяк, и стоишь ты на скалах, а я как умелый моряк, не направлю шхуну на скалы. Я искусный моряк, я люблю глубинную пущу моря, я искусный рыбак и мои сети трещат от улова. Я лишь уснувший Везувий, и не дражни меня новая Помпея.

Я в диком восторге от мужчин в масках, шлемах, это такая томная таинственность, она так завораживает и накаляет все страсти внутри.
Это невероятное чувство когда не видно лица, это завораживает, это наполняет.
А для полноты картины еще бы парфюма терпкого и цитрусового, больших ладошек и бархатный баритон.

Диковинная
Ярая
Выдумка
Все такие дикие, непонятные, смотришь на них как на ополоумевших глупцов. А они тебе говорят, обещают( за частую даже клянутся, тем что на глаза попадается, то здоровьем, то прошлогодним снегом) они говорят: " я в тебя верю".
А мне хочется уже побыстрее получить свою горсть радости и унести ее домой плескаясь в слабостях нежности, хочу синей точки над плечем. И поскорее себя пристроить в добрые хорошие руки, потому что мои руки устали, окоченели, и просят отдыха. Да потому что я невыносимо устала, я хочу отдыха, долгожданного и заслуженного, я хочу трепета, я майский кот дайте мне ласки! Вышколите меня, вы молот, я наковальня, я камень- а вы вода. Я малоплодородная почва, и что бы получить от меня хорошие плоды, нужно слишком много труда и заботы. Я неуч, я тьма.
Я выдумка, мне прописали уйму достоинств и ни одного порока, я вся в ваших плюсах, и в этом мы далеки как полюса. Говорит расскажи мне о своих минусах, а я молчу, улыбаюсь, только пару раз в голове чертыхнулось, что я тебе поведаю, дорогой? И я пишу как есть, а мне в ответ, это не существенно и поправимо, только увы я неисправима. Я не платье меня не перешьешь, не перекроишь под себя.
Химера.

За что продаешься ты? За слова, деньги, золото, книги, называй мне свои цены в граммах, страницах-томах, валютах с количеством исчисляемых нулей. Что ты просишь за свою любовь взамен?
Знаете в таком случае, для вас я бедняк и ничего у меня за душой нет. Ничего я вам предложить не могу. Во мне только пару десятков слов, да и те затерлись с годами(хоть я и редко их произношу, но часто просто достаю из карманов так поглядеть, полюбоваться вот и потрепанные они). Все выхолощены, статные и сердца титана сплав, а я много ночей не спав, с сутулой спиной, и дрожью в голосе, я вам стихи могу читать, не за любовь, а просто.
И хочется же сказать, люблю, а ты тоже люби, а потом как вспомнишь что было, то хочется развернутся и убегать, так страшно и дико было. Нас вечно страшит, тот самый первый, самый трепетно-неудавшийся вечный роман. Нам страшно,что все повторится
Детские монстры из под кровати, тихо, бесшумно перебираются жить в наши души
Иногда заглянув себе в душу поглубже, выходишь с омерзением. Думаешь, а неужели и правда все так дурно сложилось.

Ты моя большая полная луна в полдень на юге.
Все что относительно ко мне всегда утвердительно киваю головой мое. Ты мое, а ты моя, мой, мои.
Не бывает возле меня чужих.
Одни и те же песни прослушивать по сотни раз на день, сидеть тихоней и кивать головой.
Сегодня и ты меня видел, я промерзла когда тебя ждала, спасибо мой гений, что ты так неотступно всегда рядом. Как тебе не лень так много делать для меня, как ты трепетно относишься ко всем моим выдумкам и забавам, ох большое тебе спасибо.
И ты вот тоже меня похвалил и сказал молодец, и тебе тоже показалась я бодрее, живее
Неужели раньше я была так измучена? И не улыбалась даже?

Мои мысли будто долго спали, а потом проснулись и все такие заспанные, с отпечатками подушек на щеках, волосы запутались, взбаламошились не причесаны, и зевок за зевком тянут рты, морщатся от яркого солнца и свесив ноги к полу пытаются сообразить что к чему. Так вот я тоже, пытаюсь понять что и к чему. Потому что во мне всего так много, что боюсь не выдержу и как-то вдохну глубоко и лопну от радостей. Я по привычке дышу только на половину легких, потому что бы не пускаться во все тяжкие, а иногда позабыв о привычке потяну воздух во всю, и у меня дико кружится голова, у меня в голове кислородные танцы танцуют под минус твоего голоса( потому что я не понимаю слов, я слушаю голос) и так со мной бывает что даже приторно, от непривычки.
Как я поживаю? Очень, все что могу сказать. Во мне дикая страсть к переменам, меня ничего не просили, а я добровольно меняюсь, я делаю не свойственные мне вещи, и мысли меня посещают совсем чужие " Приходят и говорят, вот мы и дома привыкай, милая". А больше всего я хочу видеть голубенькую точечку над левым твоим плечом.

Мы сидели в метрополитене, помнишь и я тебе сказала, смотри Кей,все целуются и нежатся, а я пустыня, потому что такие маленькие дождики только опаляют мою кожу, но не насыщают влагой, что таких пару капель мне мало, что моей пустыне необходимы ливни. Да что ты, мне всего извечно мало, я пустыня - но мне мало моего палящего солнца, если не идут дожди, то пали меня еще больше солнце, опустошай мои оазисы, измучивай караваны, странников. Я пустыня, и я жду период ливней, когда вода будет стеной с небес до моих песков, когда разольется Нил, я измучено жду.

Сидишь на корточках и немеют ноги, начинаются колики. Сидишь и сплёвываешь, чертыхаясь раз за разом, ах Боже как я устала, и не помогает мне сон по ночам. Сколько слов во мне, сколько всего.
И хочется же со всеми объяснится, всем сказать все не так.
Я простак, и попал в просак
Ты говоришь как ты холодна, как ты нелюбима... а у меня за один час растаяли годовые ледники, папа, веришь?
Веришь, что за 60 секунд у меня включили солнце в душе, у меня потоп и наводнение, у меня цунами и вторая волна выше первой, у меня с приливом смыло все строки, слова что были черчены годами до.
Папа, я правильные книги читала в детстве, просто не тому слушателю их пересказывала, что ты, что ты мой дорогой, я в меру чувствительна, только страха во мне больше.

Это как-то меня сбило с толку, как сбивает бык наповал рогами. Мне захотелось почитать, жаль книга в другом городе. Здравствуй моя одуревшая и ненаписанная книга, мои хмели, о мои слова. Привет, наковальня и молот, разгоряченная до красна печь, закаляй меня, удары молотом чаще, сильнее и резче, ограни меня, поставь меня под наивысший пресс, дай мне давление в сотни атмосфер.

Ты мое телесное
Ты мое душевное
Ты мое сердечное
не мое же
знаю
Ты дикое прирученное
с рук чужих накормленное
теплом дышащее

Вот наполнилась до краев от самого глубокого дна, и уже плещет через верх хмельное вино. Ты меня больше не тревожишь, больше не буду думать о тебе, как прошли тягостно три месяца словами цепляясь за неживое, ты не торкнулась моей глубины с первых строк, только в последних десяти страницах я тебя ощутила так явственно близко, и тепло и больно. Что ж ты моя ярая мука, моя длительная усталость, я тебя прочитала от первого слова и до последней точки. Я прожила революцию сердца, амортизацию веры, что ты моя древесная и бумажная, как тебе удалось так меня к себе привязать, что же ты так неохотно мне ведала дивные факты, зачем так длительны наши беседы, как много ты молчала со мной, и как торопливо и с надрывом ты не умолкала последние дни. Теперь я тебя знаю, мы знакомы и можем говорить на "ты", теперь я буду говорить о тебе, ты невероятных слов поток, вихрь, ты мое путешествие к центру Земли, ты мой экватор. Живая, живая а я боялась что ты только тлела на моих руках, живая, как трепетно ты горела, как искусно ты играла словами и не открыла все карты сразу. Живаго. Обомлевший, терзаемый любовью, он любил тебя Лара, он любил тебя Тоня, он обожал тебя Марина. Как велико сердце безвольного человека, как много он имел не великого и достойного, за что тебя любили? А ведь любили не потому что ты хорош, а потому что хороши те кто любил тебя. Мало ли счастья было в твоей жизни? Много ли радости? Терзаемый изменой, разрывался меж двух женщин, какие они разные совсем не похожие Тоничка она же все упрощать создана, покоряться (Эва), и Ларочка она не покорна она усложняет жизнь, и становится на жизненном пути что бы сбить с праведной дороги ( Лилит) Марина ты его последняя пристань, тихая гавань под закат жизни, и сил. О чем ты просил небеса? Ты спросил их за что мне такая блажь, такое счастье и так много, за что? Тебя опустошили, отобрали все, ты взмолил за что мне такая тяжесть, дай мне тихого счастья. Что ж ты был человеком безвольным, ты не знал к которому берегу плыть, потому и утонул по средине реки, так и не доплыв, только барахтался растрачивал силы, то за течением то против, но пристать к берегу не хотел.

Ну как ты любовь моя? Что же смотри завтра все праздновать будут, не твое начало и не твой конец, а твой нескончаемый пик, твои вершины и апогей. Это зимний день но все будут дарить цветы, они пластмассовые и совсем не пахнут, почему-то в этот день все благодарят вторых половинок что они есть, и мало кто поднимает глаза к небесам и говорит "Спасибо". Что ж моя любовь, спасибо что рядом, что не одолевают тебя сомнения, что не убавляется в тебе сил, что с каждым разом все больше терпения ко мне, спасибо что ты неустанна, неутомима и вечно радостна, что в тебе мой уют и тепло, что в тебе все улыбки и радости. Спасибо, что ты, мой абсолют и мерило, что ты неизменна,спасибо что моя. Невероятное чувство любить( необособлено, не одного человека, а любить свою жизнь до забвения, свою свободу, способность чувствовать, любить весь мир что вокруг) вот ты какая моя любовь, у тебя нет лица и цвета глаз, нет дрожи в голосе, нет силы в руках, моя любовь не пишет мне письма, не дарит пластмассовых цветов, она только учит меня терпению, доброты и пониманию. Учи меня, будь со мною неотступно.

Все пишут о любви, все о ней поют, по ней страдают, плачут, клянут и зовут, ради нее бросают все и дом с семьей, работу и друзей. Любовь есть абсолют, она есть альфа она же и омега, вера - есть любовь. Человечеству она была дана как абсолют, но нет ничего идеального в руках человека, все мы можем очернить, изломать и много веков сидеть и рыдать. Все эмоции что есть сейчас - это только походные от любви, получив идеально чистый кристалл со временем мы вменяем себе в веру что в нем есть помутнения, что он не так красив, и вовсе не стоит своей цены. И нам становится мало, мы ищем кристалл больше и чище, с огранкой дороже и цветом глубже. Мы же сами себя истощаем, изматываем поисками идеальней, а потом изголодавшие, исхудавшие с торчащими ребрами злости, ненависти каркаса, мы топчемся и просим себе хоть какую какую не есть а любовь, пускай не эталон, не идеал но такую что бы только нам, пускай хмельную и буйную, не расторопную и глупую но хоть какую-то да все таки нашу любовь. Мы топчем босой ногой землю, тупим глаза и только молитвой взывая к небесам, о сжалься Великий, Могущественный дай мне любви, маленькой и тощей, дай мне ее голодной босой и нагой, я отогрею, я полюблю только дай! А нам гремит голос с выше, не будь дурен, любить учись, что изначально было вручено в руки твои! Какие наши руки, они же в земле и порохе, в крови опущены к земле, где бродили-искали там все растеряли, где теперь ты любовь неприкаянная, забытая, кто согрел тебя? Когда придет мое время и если вручат мне в руки хоть пыль земную и нарекут любовью, то клянусь полюблю, полюблю всю как есть, не брошу не пойду искать другую, буду лелеять, и недостатки что будут сильнее достоинств любить обещаю. Читай эти строки Таша когда получишь в руки, то что не бросается, не теряется, не меняется.

Снова огромное желание, писать, говорить о всем что есть, о том как книгу не могу дочитать второй месяц, и что собирать вещи совсем нет желания, что я хочу петь, хочу много сидеть и говорить, а потом потеряв контроль над собой обнимать.
Как хочется рассказать что кондуктор дура и хам, что продавец обманул на 10 грамм, как много слов не сорвались, не долетели.
Бери побольше чаю и садить рядом, я расскажу тебе о снах, о друзьях
давай поговорим, проговорим все минуты.
Ловлю каждый момент как рыба ловит воздух ртом на берегу, жадно и неустанно.
Ох как хочется сказать сэкономь мое время, форсируй события

А вот снова Маяковский, и зима, и снежная пыль, вот оно пару лет спустя все с изнова, все изнанкой наружу, уже без последней рубахи, стоишь мерзнешь. Много прохожих,чужих и холодных? От многих слышала человеческое нежное слово? От многих холодели пальцы? Многие тебе согрели руки? Сколько раз кружилась голова, болела левая часть грудины, много ли ты поцелуев подарила? Сколько раз ты клялась, сколько слов отпускала на ветер. Сколько раз ты говорила вот это последний, за всю ли ложь каялась, от многих ждала нежности, тепла и заботы?
Все меньше любится,
все меньше дерзается,
и лоб мой
время
с разбега крушит.
Приходит
страшнейшая из амортизаций —
амортизация
сердца и души. Маяковский

Как говорили на каббале, если ты чувствуешь жажду, то ты готов выпить море воды, но выпиваешь не больше стакана, но главное это непреодолимое желание, нужда, потребность, только наша задача ее максимально удовлетворить и чувствовать вечное счастье.
Моя жажда по тебе неистощима, ни после первых глотков и после дюжины после мне мало. Мне мало. Все что с тобой то с вечным минусом, как сильна жажда и как ее не пытайся утолить, а все напрасно. и как же мне хорошо вот в этой потребности, как хорошо что не чувствую себя переполненной, что всегда хочу еще. Что ты моя вода, я пустыня, я вечная тоска по тебе, вечное желание больше. Я как алмаз мне что бы узнать свою прочность,упорность, крепкость нужно больше всего давление из вне, мне нужно как ливни в осень, не по одной капле, а стеной вода. Всего что от тебя мне мало

Вот тебя я бы не боялась, я бы писала все дни что близятся к ночи. Я бы звала тебя пить чай и не только, я бы с тобой обошла все дороги. Я б в упоении молча шла содрогаясь, потупив глаза улыбаясь. Мне радостно было что можно идти не бояться молчать, а захочу и можем кричать. Я бы любила такую немую свободу. Такую свободу в которой я от тебя никуда. Кто господин кто вассал, никто не восстал и никто не пал. Дайте мне такого, что бы молчание не было мукой, не моя поверху и не твой туз, что бы все поровну тебе мое не могу, мне твое хочу. Дайте мне

Перемены — часть жизни. Они неизбежны. Деревья, меняясь, не извиняются. Почему я должна?