пишет пропащая душа Нечестивица )))

 

Я знаю, что это не есть хорошо - так пропадать, так что извиняюсь перед читателями глубоко и искренне. Я так же знаю, что вы ждёте продолжения "Темницы", и извиняюсь вторично - оно ещё не готово.

Вообще, очень странная тенденция - около 70 % читателей нашего с Истиной дневника заходят сюда в поисках фанфов про Бэтмена. Да ещё и слэшевых. И желательно - с Джокером. Господа читатели, я, конечно, люблю Джокера, но и Уэйну как бы сочувствую - ему итак в жизни досталось))))))))) И не до такой же степени я извращенка, чтобы сводить Джокера с Бэтменом в слэшевой драме! Хотя... чем чёрт не шутит, пока Всевышний притворяется спящим?.. )))))

Ну ладно, поприкалывались и хватит. "Темницу" я не забрасываю, так что наберитесь терпения, о любители бэтменского яоя! А пока - продолжение цикла о четвёрке Святых...

 

 

Глава 3

 

Настоящий музыкант становится самим Богом, когда в его руках инструмент. В данном случае – гитара. О, гитара… Древняя богиня рок-музыки, ведущая свою подопечную с первых детских её шагов. Неизменная спутница, немного изменившая со временем свой внешний облик, но не утратившая своей женственной сути. И любящая прикосновения мужских рук больше, чем страстная нимфоманка, у которой давно не было любовника. У Феди всегда было странное чувство, что его инструмент тоже на него умудрился запасть…
С тех пор, как Валера стал его музыкальным наставником, прошёл год с лишним. Как же быстро бежит время… И в его такой благополучной жизни чего-то не хватает. Или кого-то? Тёмное и светлое всегда должны быть в равной пропорции.
«Заменишь мне ангелов? А будешь моей светлой половинкой?»
«Буду! Только ты тогда будь моей тёмной половинкой».
Существуют ли обещания на всю жизнь? Или жизнь – настолько изменчивое явление, что ничего постоянного в ней нет и быть не может? Или дело прежде всего в не слишком обязательных людях, которые по прошествии некоторого времени просто не считают нужным хранить то, что пообещали в прошлом? Ему было всего лишь восемь, когда он дал своё первое настоящее долговременное обещание. И каким-то образом, он хранил слово до последних дней. Да, существуют обещания и клятвы, которые ты даёшь на всю свою жизнь.
Он был лишь частью целого, и ему просто необходима была его недостающая половинка, его Венита. Федя был резко не согласен, когда половинками называли людей, с которыми делят постель и место у домашнего очага. Такие люди может и были половинками, но отнюдь не всегда. Дело не в том, что ты пытаешься «слиться» с человеком физически для создания новой жизни или же для получения удовольствия. Твоя половинка – это прежде всего часть твоей души. И не может такого быть, что сначала она часть, а потом – просто перестаёт быть таковой! Это навсегда, это постоянно и незыблемо. Ты можешь попытаться отречься от неё, но она будет продолжать быть частью тебя и твоей сущности. А если она умрёт, то ты потеряешься в пространстве и времени, похоронив, будучи всё ещё живым, свою душу. И пусть сия метафора довольно расплывчата, но…
Федя тряхнул волосами: «Нет, ну что за мысли лезут в голову! Уже решил похоронить сестру?». Действительно, что-то ненормальное было в этих размышлениях, что-то лихорадочно-больное и назойливое – он просто ненавидел думать о смерти. О ней, неумолимой и беспощадной, равнодушной и хладнокровной. О той, кому на всё наплевать. Никто и никогда её не зовёт в гости, но все ожидают её со страхом: если уж пришла, что не прогнать от порога… Больше всего в жизни молодой провидец боялся посмотреть в чьи-нибудь глаза и увидеть нависшую её тень, тень смерти. «Господи, что угодно, но только не это!».
- Чёрт! Да что такое, - прошептал Фёдор. Несёт его сегодня, изрядно несёт…
Он взялся настраивать гитару, чтобы прогнать нехорошие мысли. Обычно, процесс настройки занимал не менее 20 минут: он просто терпеть не мог это делать. При всём старании Валеры научить его быстро и легко настраивать гитару, Федя никак не мог сделать это также быстро и легко, как его наставник. И что его учитель, что он сам не могли понять, по какой причине: слух имелся, руки – тоже вроде из плеч выросли, а не из всем известного места… Хотя, не у всех же ловких людей получается абсолютно всё! Ты можешь стать мастером только в одном, ну, максимум в двух умениях, но не в десяти. Федя особо и не расстраивался, но настраивать гитару всё же не любил.
До дня рождения отца оставалось совсем немного – день. А они всё ещё не воплотили задуманное: то Венита занята делами по самое горло, то ему самому недосуг. Но, зная себя самого и свою сестричку, он понимал, что всё идёт так, как надо. Они с Венитой относились к тому типу людей, которые самые важные дела оставляют на последний день, решая в оставшиеся часы все проблемы в ускоренном темпе. Им словно была необходима эта тихая истерика, это лихорадочное состояние духа, когда пытаешься успеть многое за короткий срок, в панике осознаёшь, что опаздываешь, и лихорадка приобретает угрожающие формы. Конечно, нервная система при такой жизни перестаёт нормально функционировать уже к тридцати годам, но зато какая продуктивность…
Для творческого процесса нужно как воздух вдохновение, но что это, как не эмоциональный подъём? А когда ты на грани сумасшествия, в твою голову лезут, иной раз, очень интересные мысли…
«Чёрт, да что такое сегодня со мной? Сначала смерть, теперь – сумасшествие… Так и до суицида недалеко дойти!», - Федя, закончив настраивать гитару, задумчиво стал перебирать струны. Он поймал себя на том, что наигрывает какую-то знакомую мелодию и даже напевает слова. Осознав, что поёт «Хали-Гали-Кришна» Агаты Кристи, оборвал себя на полуслове и раздражённо отложил гитару. В дверь позвонили. Федя был раздражён ещё больше: он обнаружил, что не почувствовал приближение визитёра заранее. Подойдя к двери, он улыбнулся и расслабился – аромат Вениты ни с чем не спутаешь.
- Привет, затейник! – поприветствовала его сестра, проходя в прихожую и разуваясь. – О чём ты так крепко призадумался?
Федя вздрогнул.
- Знаешь, я размышлял о том, как я чувствую людей на расстоянии или просто рядом с собой…
Венита внимала с огромным интересом – она всегда с  удовольствием слушала его рассуждения о его даре.
- Ведь я не всегда слышу чужие мысли и вижу образы. Отчётливо, я имею в виду. Обычно, я улавливаю некую суть человека, некий его духовный аромат. Слово «аромат» пришло на ум только что, когда я открывал тебе дверь, и как же, чёрт возьми, оно подходит в качестве определения!
- Ты имеешь в виду, что «аромат» каждого человека строго индивидуален и является таким же знаком отличия как отпечатки пальцев?
- Грубоватое сравнение, - поморщился Фёдор. – Учёные доказали, что отпечатки пальцев повторяются – пускай с минимально возможной частотой, но всё же… А аромат – он никогда не повторяется, он всегда разный. Он не имеет отношения к нашим генам и вообще к физической оболочке – эта часть нашего астрального двойника.
- Ты хочешь сказать, что астральное никак не связано с материальным? – иронично улыбнулась Венита. – А как тогда астральный двойник поддерживает контакт с физическим оригиналом?
Брат с сестрой удобно развалились на диване. Федя привычно положил голову ей на колени и мечтательно уставился в потолок. После её вопроса их взгляды резко пересеклись.
- Не путай астральное и эфирное! Эфирное непосредственно связано с материей и нашей физической оболочкой, астральная оболочка может существовать отдельно.
Венита вздохнула, рассеянно перебирая его волосы.
- Давай сменим тему, хорошо? В Интернете-то шагу ступить нельзя, не наткнувшись на какую-нибудь статью о карме, астральных путешествиях и высшей магии… Вдаваясь в тонкости этих абсурдных для рядового человека специальностей, поспешно начинаешь ловить улетающую крышу.
Венита встретила растерянный взгляд голубых глаз.
- В чём дело? – насторожилась она.
- К чему это ты? Про улетающую крышу?
Теперь растерялась уже она.
- Да ни к чему… Так, образное выражение. Что с тобой такое, Федя? Ты какой-то дёрганный. Что-то случилось?
Он резко сел и рассеянно запустил пальцы в свою шевелюру, потом потёр виски, как если бы у него болела голова.
- Не знаю, Ви. Какие-то неприятные мысли лезут в голову весь сегодняшний вечер. О смерти, в основном. Пока ничего не случилось, но… Такое нехорошее чувство, что только «пока». Буквально за пять секунд до твоего прихода я машинально напевал Агату Кристи…
- Вон оно что, - засмеялась девушка. – В принципе, диск Агаты уже второй день гостит в моём плеере, и скорее всего, я тоже машинально их процитировала.
Вдруг она посерьёзнела и даже посуровела. Такие перепады настроения случались с ней постоянно. Даже Фёдор не успевал уследить за зигзагообразной синусоидой её эмоциональных «приливов» и «отливов».
- Ты чувствуешь что-то конкретное? Можешь понять, с чем это связано?
- Чёрт, если бы я мог, то не мучился бы сейчас! – с досадой ответил он.
- Тогда давай перейдём к главному, ради чего мы сегодня с тобой встретились – к сочинительству песни. Что толку гадать о неопределённости, если она не имеет конкретных форм?
- Ладно, давай, - вздохнул Федя и взял гитару.
Когда к рукам, к телу прикасается вторая половинка – это приятно. Когда же чувствуешь прикосновение к душе... Это не просто приятно – это восхитительно. Венита наигрывала мелодию, в которой Феде почему-то чудился барабанный бой, то нарастающий, то убывающий. Он не заметил, как поднялся и начал прогуливаться по комнате в лёгком танце, отбивая пальцами услышанный ритм по терпеливым и ко всему привыкшим стенам. Это была всего лишь музыка – дикая, первобытная, с долей шаманской психоделики. Песнь звучала в душе, и не хотелось осквернять мелодию произнесёнными вслух словами... Но сейчас он почувствовал себя именно осквернителем. И чувство принесло некоторое удовлетворение. Это был ритуал...

 

Отблеск ночи в зеркалах –
Чёрная роза – падает на пол.
Её спутник рядом – первобытный страх –
Суеверно и тихо заплакал.
Но то не слёзы – капли дождя,
Ведь страх не умеет плакать.
Тихой поступью, за луною следя,
Он идёт в ненастную слякоть.
Серебристый звон в тишине –
Осколки, разбитый хрусталь.
Вино кровавой волной по стене,
Дрожь струны музыкальной…
Мистический камень – магия тени –
Алтарь принесённой жертвы.
Он стоит, и не властно время,
Пьедестал для мёртвых.
Кусочек ночи – чёрный цветок,
Плавно ложится на камень.
Ярко горит лепесток –
Величавое жертвенное пламя.
Печальная мелодия духов,
Музыка – красоты идеал,
Спрячет от тонкого слуха
Жертву любви, ритуал.

 

- Жертву любви, ритуал... – пропел Фёдор и замолк. Тишина обрушилась неожиданным вязким потоком, словно склоняя голову в знак скорби пред гибелью чёрной розы. Венита опустила гитару на пол и медленно сползла следом, улёгшись посреди зала и разметав по ковру длинные чёрные локоны. Федя посмотрел в окно, но оно встретило его чёрным квадратом, отказываясь выдавать свои тайны. Он не колеблясь выключил свет и вновь вгляделся в непроницаемое стекло. На этот раз он разглядел деревья за окном, которые бешено колыхались на ветру, отчаянно пытаясь удержать и неизбежно теряя свои листья. Вереница листьев то и дело проносилась перед стеклом, чтобы навечно осесть на мокром осеннем асфальте в ожидании нежного прикосновения первого снега.
- Знаешь ли ты, что такое любовь? – негромко спросила она. Он вздрогнул.
- В смысле, испытывал ли я это чувство? Да... я думаю, да.
- А вот мне ещё не довелось...
Он почти неслышно переместился от окна в центр комнаты и лёг рядом с ней.
- У тебя ещё всё впереди. Просто беги за солнцем...
Молчание тонкими нитями обволакивало пол, стены и потолок и пронизывало движущий воздух. Оно почувствовало себя ещё вольготнее, когда брат и сестра переплели свои пальцы, отбросив за ненадобностью лишние слова. Венита говорила молча, мысленно, зная, что он услышит каждое слово.
«Почему так пусто в жизни? Когда смотришься в зеркало, глаза начинают теряться в отсутствии опоры – чего-то не хватает. Но чего мне может не хватать в такой размеренной благополучной жизни? В такие моменты я готова позвонить отцу и попросить у него прощения за все мои прошлые выходки. И действительно ли я раскаиваюсь? Нет. Но желание от этого не становится фиктивным – оно есть. Как будто гложет внутри червячок, нашёптывая, что мы те, кто мы есть, и я не смогу долго притворяться перед самой собой. Иногда хочется выйти из дома и завыть на луну, чтобы почувствовать страх окружающих, услышавших этот вой. И почему мне кажется, что ты чувствуешь то же самое?..»
Он крепче сжал её ладонь и вздохнул.
«Я знаю, Ворон. Кровь и душа неразделимы».

 

P.S. Стих "Ритуал" моего сочинительства. Вообще, я не люблю и не умею писать стихи, но иногда так припрёт вдохновение, что даже забываешь о своём бездарном графоманстве ;))))