Раскинув руки, я упал навзничь. И это было счастье, потому что
последнее, что я увидел, была не морда этого рыжего немца, который меня
убил, а огромное голубое небо. Нежное, светящееся и прозрачное, каким оно
бывает ранней осенью, каким оно бывало в это время года и тысячу лет назад
и где-то там, в том месте, которое называли домом... На сотую долю секунды
мелькнули перед глазами родная лужайка с ромашкой и маленький босоногий
мальчуган, слушающий на этой лужайке кукушку. Боже мой, да ведь это же
я... И сразу тихо и темно...