Что ж, много в словах Валентина Григорьевича правды, которую вдохнуло в него его чутье русского писателя. А поэт в России, как известно, больше, чем поэт. Так и есть, так мы и относимся к... я бы сказал не к расколу, а к старообрядчеству: испытываем к нему уважение, родство и благодарность. Но и не идеализируем его. И прежде всего потому, что нам совершенно непонятно, как можно отторгать всех святых -мучеников, исповедников, святителей- прославленных Господом после раскола. Серафим Саровский, Ксения Санкт-Петербургская, Амвросий Оптинский, Иоанн Кронштадтский... и многие сотни святых, мучеников и исповедников российских... Ведь мы, церковный народ, ежедневно получаем от них помощь, и это реальная практика православного христианина! Именно так: мы не просто верим в святость наших святых, прославленных после раскола, мы ЗНАЕМ НА ПРАКТИКЕ, ЧТО ОНИ СВЯТЫЕ.
И еще: мы не знаем спасаются ли люди в старом обряде (дай Бог, чтобы это было так!), но то, что люди спасаются в Русской Православной Церкви Московского Патриархата - это мы знаем точно.
Очень хотелось бы сказать: братья, что нам делить? Одна кровь, одна вера, одна земля... Но, боюсь, что с этим не согласятся сами старообрядцы. Ведь мы для них "никониане". Вот и получается, что... выхода нет из этой ситуации под страшным названием "раскол". А ведь всем известно, что разделившийся дом - падет. И как остановить это падение русского народа, разделившегося на многие расколы, осколки и толки - совершенно непостижимо. Но что невозможно человеку, возможно Богу! На это и вся надежда.