«Красота телесная, не соединенная с душевной добродетелью, может увлекать супругов двадцать или тридцать дней, а далее не будет иметь силы, но обнаружив дурные свойства супругов, уничтожит любовь.»
(Св.Иоанн Златоуст)

http://play.ukr.net/videos/show/key/fe05d180b795a8e6e05162b9c5cd4c2a

Кто с мудрой умеренностию воздерживался от вина, того преимущественно ожидают к себе райские виноградники, и каждая лоза простирает к нему свои грозды. А если он девственник; принимают его в чистые недра свои, потому что живя одиноко не познал он супружеского лона, не восходил на брачное ложе.

в крещении предположены две цели: истребить тело греховное, чтобы оно не приносило уже плодов смерти, ожить же Духом и иметь плод во святыне, то вода изображает собою смерть, принимая тело как бы во гроб, а Дух сообщает животворящую силу, обновляя души наши из греховной мертвенности в первоначальную жизнь. Сие-то значит родиться свыше водою и Духом, потому что умерщвление наше производится водою, а жизнь творится в нас Духом. Посему великое таинство крещения совершается тремя погружениями, и равночисленными им призываниями, чтобы и образ смерти отпечатлелся в нас, и просветились души крещаемых чрез предание им боговедения. Поэтому, если есть какая благодать в воде, то она не из естества воды, но от присутствия Духа. Ибо крещение есть не плотския отложение скверны, но совести благия вопрошение у Бога (1 Петр. 3, 21). Посему Господь, уготовляя нас к жизни по воскресении, излагает уставы всей евангельской жизни, узаконивая нрав негневливый, терпеливый, не оскверняемый сластолюбием, не сребролюбивый, чтобы мы по произволению исполняли предварительно, что принадлежит будущему веку по его природе. Почему, если кто, определяя Евангелие, скажет, что оно есть предображение жизни по воскресении, то он, по моему мнению, не погрешит в верности понятия.http://lib.eparhia-saratov.ru/index.html

"Религиозный раскол, который потряс Россию подобно землетрясению в XVII веке и продолжался до конца XX, сам по себе явление настолько же русское, насколько и общечеловеческое. Он возник на русской почве, произошел из русского характера и, в свою очередь, повлиял на развитие этого характера, протекал так, как нигде больше, ни в каком другом народе не мог протекать".

"В 1439 году, как известно, Византия подписала Флорентийскую унию, войдя в альянс с католической церковью, а всего лишь через 14 лет Константинополь, старая столица православия, перешел к туркам, что не могло быть воспринято в Москве иначе как возмездие за измену. Тогда и явилась на свет знаменитая по своей уверенности и чеканности концепция: "Москва - третий Рим, а четвертому не быти", которая, с одной стороны, выражала историчесую ситуацию, а с другой - давала клятву непорушимой и вечной верности православию".
"Интерес к расколу появляется сейчас не из археоло¬гического любопытства, на него начинают смотреть как на событие, способное повториться, и потому требующее внимательного изучения. Он может вернуться - в других, разумеется, формах и принципах, в другой организации и порыве, под другими лозунгами, но на схожих основаниях, близких к тому, что староверы в отношении к себе называли "остальцами отеческого благочестия".
"Собором 1666-1667 годов и петровскими реформами раскол был оформлен окончательно и доведен до грани, от которой примирения не предвиделось. Это была тра¬гедия народа, но в то же время она повлекла за собой необычайный подъем, твердость, жертвенность, соединение и братство отделившихся, готовых за веру и убеждения претерпеть все, что придумано человеком для унижения и мучения человека. Если бы даже их фана¬тизм происходил лишь из дикости и фанатизма, и в этом случае он достоин удивления и уважения. В трудное, исчервленное пороками и брожением время часть народа, собравшись по человеку, явила силу и убежденность, какой никогда ни до, ни после в России не бывало, показав и способность к организации, и нравственное здоровье, и духовную мощь. Восхищение ими способно доходить до ужасання, и ужасание до восхищения. Они подняли человека в его физических и духовных возможностях на такую высоту, какой он в себе не подозревал.
Невольно является предположение: а что если бы не десятая, не пятая часть народа, а вполо¬вину и за половину происходил он из тех же качеств, веками не давал бы себя замусорить всевозможными передовыми идейками и изобретениями сомнительной необходимости, какими обогатилась за последующие столетия цивилизация, - что стало бы с этим народом?! Ведь ясно же теперь, что двуперстие при наложении кре¬ста, сугубая аллилуйя, хождение вокруг аналоя посолонь, Исус с одним "и" и прочие мелкие расхождения в обряде и букве не имели для веры решающего значения, что никакими еретиками староверы не были, что раскол состоялся по границе, по которой внешние несогласия разводили страну по разные стороны от предначертанной ей судьбы"

"Старая Россия, сломленная и проклятая, оборванная на полуслове, не исполнившая своих заветов, осталась с расколом, новая, наследниками которой мы являемся, пошла за Петром, а та, которая могла явиться из самостоятельного пути, не хватавшаяся за передовое насилием, а производившая его естественным ходом развития, так и не явилась на свет. А то, что она могла явиться, что в народе было для этого творческое и духовное обеспечение, больше всего расколом и доказывается.

В 1668 году взбунтовался против нововведений церкви Соловецкий монастырь. Осада его правительственными войсками длилась восемь лет, после чего последовала расправа… Вероятно, раскол можно было еще при правильной политике приостановить и приглушить, сделать его уделом одних фанатиков, но явился Петр, взявшийся крушить старину, и двинул в раскол новые массы. По мнению народному, это был антихрист, начавший новое нечестивое царство. Еще Аввакум, сожженный в Пустозерске, вздыхал яростно: "Ох, бедная Русь, чего-то тебе захотелось латинских обычаев и немецких поступков". Взбунтовавшиеся стрельцы прежде всего пошли брать Немецкую слободу, протестуя против исходящих из нее нововведений. Вздыбив Русь, Петр переодел ее в чужое платье и объязычил на чужой манер, но не в его власти было переменить характер и душу. Под немецким платьем, путаясь в немецких словах, душа, надорванная сомнениями, лишь калечилась, но не улучшалась. Не случайно из всех реформ Петра сохранилось лишь то, что нужно было России, - преобразованная армия, остальное засосалось со временем и поглотилось российской неповоротливостью и бюрократией... В эпоху временщиков, при Минихе, Остермане и Бироне, началось методическое, уже подхваченное воспитанным на новый манер отечественным слоем вытеснение и осмеяние национальной культуры, гонение на все, что подозревалось в русском происхождении. Парадокс правления временщиков заключался в том, что страна отказалась от собственного просвещения, и отпала от западного, с трудом удерживая приобретенное Петром, но в ней насаждалась западная мелочность и внешность. В известном смысле можно сказать, что, расплевавшись с родным староверием, Россия оказалась втянута в староверие чужое.

"Русь от новых порядков бежала в леса. При Бироне это было третье после Алексея Михайловича и Петра массовое укрывательство в пустынной и таежной глухо¬мани. «Зверопаственные места населялись, и вместо дерев умножались люди». Менее чем за столетие число раскольников в одной лишь Сибири возросло, по под¬счетам, до ста тысяч. В действительности их было больше, учесть можно было ссыльных, но не беглых... Это была колонизация, имевшая для российских окраин не меньшее значение, чем столыпинская реформа, но, в отличие от последней, она составлялась отборным наро¬дом. Словно потерянный рай, искал и утверждал он свою старую родину, приносил в новую обительность ее цельность в народном устройстве и обычаях, во всем родовом облачении".

"Раскол дал удивительные результаты своего союзничества и братства в организованной и хозяйственной деятельности. В невольной соревновательности с госу¬дарственной системой, пользующейся, казалось бы, передовой структурой, раскол не открывал Америк, не искал чужедальнего опыта, а взял за основу институт земства с его практикой советов, сходов, выборного са¬моуправления, принципами общинного пользования капиталом - и во всей этой старозаветной общественной и хозяйственной сбруе выехал из лесов на большую дорогу экономики...
Братство и общинность раскола, свободно складывающиеся и свободно развивающиеся, обязательная взаимоподдержка, спаянность и культ труда привели к неожиданному повороту, когда в рыхлой и плохо управляемой стране - в стране, которая отринула во имя обновления и благополучия отсталую часть народа, эта часть народа повела хозяйство и быт лучше, чище и вы¬годней. С 80-х годов XVIII столетия капиталы и торгово-промышленная доля староверов получают перевес над "передовой" российской оборотистостью, еще раз подтвердив тем самым истину, что во всяком деле нет ничего передовей народного настроения. Среди староверов больше грамотных, хотя и учат они почти исключительно по церковнославянским книгам; они открывают свои печатальни, первыми в стране заводят книжные лавки".
"Старовер не курил, не пил вина, а в Сибири и чай пили лишь из трав и кореньев, строго соблюдали посты и моральные уставы, и лишь в одном не знал воздержа¬ния - в работе, Это был тот же человек, что и рядом с ним в обычной православной деревне, и все же далеко не тот; по-другому живущий и верующий, по-другому смотрящий на мир - все основательно, весомо, тяжело¬вато. Отлученный от ортодоксальной церкви и судорожного общественного развития, он и их отлучал от себя, обвиняя в греховности и несамостоятельности, в пляске ,под чужую дудку. Со временем он выделился в особый тип русского человека, который вопреки всем бедам и обстоятельствам, упрямо хранил в себе каждую косточку и каждый звук старой национальной фигуры, в тип, не¬сущий живое воспоминание о той поре, когда человек мог быть крепостью, а не лавкой, торгующей вразнос.
Губернатор Трескин, правивший Восточно-Сибирским краем в начале XIX века, после первой же инспек¬ционной поездки по своим владениям, которые, разумеется, оставили в нем тягостные впечатления, о староверах отзывается: "они и камень сделали плодородным".
"В 90-х годах прошлого века известный в Сибири ученый-этнограф Ю.Д. Талько Грынцевич проводил исследования среди "семейских" (так называются здесь сосланные при Екатерине в Сибирь семьями старооб¬рядцы). И "нашел в них выдающуюся по чистоте типа и сохранению народного культа отрасль великорусского племени". Естественный прирост "семейских" сел в Забайкалье был в пять раз больше общего прироста этого края. Исследователя поразила "удивительная плодови¬тость женщин", рожавших от 10 до 24 детей. Сравнительные характеристики показали, что "семейские" выше ростом, среди них в десятки раз меньше болезней".
В Сибири бытование старообрядчества имело особое значение... Раннее появление здесь раскольничьих сел с их культом семьи, образом жизни и почти поголовной грамотностью было явлением отрадным. Отдельные районы Забайкалья и Горного Алтая, освоенные русской старобытностью, превратились в острова изобилия и строгонравственностн, в них нечего было делать ни исправнику, ни уряднику . Уже в наше время остатки старообрядчества из последних сил удерживались своих традиций, и даже в эпоху застоя и запоя в колхозах и совхозах, возникших на земле раскольничьих общин, коровы недоеными не оставались и хлеба под снег не уходили. Что лишний раз доказывает, что нигде и никогда дух не может иметь прикладного значения".

"Идеализировать раскол не следует, но нельзя и не испытывать к нему родства и благодарности. Неизвестно, чем бы была сегодня Россия, когда бы не живое и предостерегающее понимание о силах, способных во имя ее утверждения на безоглядный и всемогущий порыв. Мы должны быть благодарны старообрядчеству за то, в первую очередь, что на добрых три столетия оно продлило Русь в ее обычаях, верованиях, обрядах, песне, характере, устоях и лице. Эта служба быть может не меньше, чем защита отечества на поле брани.

Глава 21. Изречения старцев, состарившихся в подвижничестве

1. Спрошен был старец: что есть сребролюбие? - И отвечал: недоверие к Богу в том, что Он имеет о тебе попечение, и недостаток надежды на обетования Божии, и любовь к вредным удовольствиям.
2. Спрошен был еще: что есть злословие? - И отвечал: неведение Бога или славы Божией и зависть к ближнему.
3. Спрошен был: что есть гнев? - И отвечал: ссора, и ложь, и невежество.
4. Спрошен был старец: каким должно быть монаху? - И отвечал: по-моему, как один наедине.
5. Спрошен был старец: отчего, ходя по пустыне, я страшусь? - И отвечал: потому что еще жив ты.
6. Еще спрошен был: что нужно делать, чтобы спастись? - Он же плел веревку, и, не отрываясь от дела, отвечал: вот, как видишь.
7. Спрошен был старец: отчего ты никогда не бываешь без заботы? - И отвечал: потому что ежедневно ожидаю смерти.
8. Еще спрошен был: отчего я непрестанно унываю? - И отвечал: оттого, что не видал еще поприща.
9. Спрошен был старец: какое дело монаха? - И отвечал: рассуждение.
10. Спрошен был старец: откуда у меня искушение к блуду? - И отвечал: от многой пищи и сна.
11. Еще спрошен был: какое дело монаха? - И отвечал: всякого добра делание и всякого зла отложение.
12. Спрошен был старец: чем приобретается смиренномудрие души? - И отвечал: когда думаешь об одном худом в тебе.
13. Говорили старцы, что молитва есть зеркало для монаха.
14. Говорили старцы, что нет ничего хуже осуждения.
15. Говорили старцы: никогда не делай уступки помыслам.
16. Говорили старцы, что венец монаха есть смиренномудрие.
17. Говорили старцы: всякому приходящему к тебе помыслу говори: наш ли ты или от супостат наших? - и он непременно скажется.
18. Говорили старцы, что душа есть родник: если будешь раскапывать его, очистится; если же засыплешь - исчезнет.
19. Сказал старец: я верую, что не неправеден Бог и в том, чтобы извести меня из темницы, и в том, чтобы ввергнуть в нее.
20. Еще сказал: во всем принуждать себя есть путь Божий.
21. Еще сказал: монах не работающий будет осужден, как любостяжатель.
22. Сказал старец: если делаем мы худое - и Бог попускает то, долготерпя нас; доброе когда делаем - ужели не будет содействовать нам?
23. Сказал старец: не прежде начинай делать что-либо, пока не испытаешь сердце твое, ради ли Бога будет то, что намереваешься делать.
24. Еще сказал: если монах тогда только молится, когда становится на молитву, таковой совсем не молится.
25. Сказал старец: двадцать лет провел я, борясь с помыслом, чтобы на всех людей смотреть, как на одного.
26. Сказал старец, что из всех добродетелей самая большая есть рассудительность.
27. Сказал старец: чем приобретается смиренномудрие души? - И говорит: когда думаешь только о своем.
28. Сказал старец: что мог приобрести, того не делай в другой раз.
29. Еще сказал: как земля не падет вниз, так и смиряющий себя не падет никогда.
30. Сказал старец: стыд монаху, если, оставив свое жилище и начав странствовать ради Бога, пойдет потом в муку.
31. Еще сказал: поколение сие ищет не нынешнего, а завтрашнего.
32. Сказал старец, что дело наше есть сожигать дрова.
33. Еще сказал: не желай быть таким, который не заслуживает пренебрежения.
34. Сказал старец, что смирение не гневается и не прогневляет никого.
35. Еще сказал, что хорошее пребывает в келье монаха, наполняет его всеми благами.
36. Сказал старец: горе человеку, когда имя его более деяния его.
37. Еще сказал, что смех и дерзость подобны огню, пожигающему тростник.
38. Сказал старец, что принуждающий себя ради Бога подобен человеку исповеднику.
39. Еще сказал: кто будет безумен ради Бога, умудрит его Бог.
40. Сказал старец: человек, всякий час имеющий пред глазами смерть, победит нерадение.
41. Еще сказал: сего требует Бог от человека: ума, и слова, и дела.
42. Сказал старец, что полезно человеку следующее: бояться суда Божия и ненавидеть грех, и любить добродетель, и всегда молиться Богу.
43. Сказал старец: как дыхание ноздрей повсюду носим мы с собою, так и страх смерти и плач всегда должны мы иметь с собою, пока существуем.

Иоанн Креститель, в младенчестве лишившись родителей, удалился в пустыню Июдейскую и проводил там самую строгую жизнь. Он носил одежду из верблюжьего волоса, опоясывался кожаным поясом и питался акридами (трава) и диким медом. Когда настало время Исусу Христу явиться народу, в 15 й год правления Тиверия кесаря, по повелению Божию, Иоанн пошел по стране Иорданской и стал говорить: «Покайтесь, приблизилось царство небесное», – и проповедовал крещение покаяния для прощения грехов. И стал приходить к нему народ и креститься во Иордане, исповедая грехи свои.

Когда Исусу Христу исполнилось тридцать лет, Он пришел на реку Иордан к Иоанну, чтобы креститься от него. Иоанн считал себя недостойным крестить Господа и говорил Ему: «Я должен от Тебя креститься, а Ты приходишь ко мне». Но Исус Христос ответил: «Оставь теперь, нам должно исполнить всякую правду». Тогда Иоанн крестил Его. Когда Исус Христос выходил из воды, разверзлись над ним небеса и Дух Святый в виде голубя сошел на Него, и с неба был слышен голос Бога Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф., 3, 13–17). После крещения Господь Исус Христос удалился в пустыню и провел там сорок дней и ночей в молитве, не принимая никакой пищи. Диявол искушал Его ко греху, но отошел посрамленным. В воспоминание сорокадневного поста Спасителя Церковью установлен Великий пост перед св. Пасхою.

Простите меня Христа ради.

ПСАЛОМ 90. Живыи в помощи Вышняго, в крове Бога небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси, и прибежище мое, Бог мой, и уповаю Нань. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна. Плещьма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися. Оружие обыдет тя истина Его, не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни. От вещи во тме преходящия, от сряща и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится. Обаче очима своима смотриши, и воздаяние грешником узриши. Яко Ты Господи упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему. Яко ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ноги твоея. На аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю и, покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу и. С ним есмь в скорби, изму и и прославлю его. Долготу дний исполню и, и явлю ему спасение Мое.

Еп.Михаил (Семенов). Мысли на Рождество и Новый год 16:45
Представьте себе человека, запертого в темной подземной тюрьме. Ни луча света, ни краешка голубого неба: настоящая "тьма и сень смертная".

И вот, какая-то сила открыла уголок света: треснула ли стена, выпал ли кирпич, живший сотни лет, - но показалось небо... Сверкнула вдали яркая голубая звездочка.

Само собою разумеется, узник, не отрываясь, будет смотреть на открывшееся ему небо.Он будет любоваться им всю ночь.
На утро его первой мыслью будет - не скрылся ли свет, виден ли светлый кусочек? Он станет его счастьем, его отдыхом. Его надеждой.

Далее.

Представьте теперь того же узника, выведенного из стен тюрьмы на свободу. Свет перед ним. Все солнце, все небо его.

Мыслимо ли, чтобы этот человек, освободившись, заперся в каком-нибудь темном, сыром подвале и сидел там дни и ночи, - создавши себе добровольно новую тюрьму? Конечно, нет! Конечно, он жадно будет пользоваться солнцем, будет без конца бродить по лесам и полям, любоваться чудным миром, его красотой и красками.

Так должно быть.

Но вот, находятся люди, которые тюрьму, темноту и грязь предпочитают краскам и свету.

Эти люди - мы.

Когда-то люди, - говоря словами Евангелия, - "сидели в темноте и сени смертной". Они томились во мраке безысходного темного греха и удалении от Бога. Не знали Бога, не знали правды, перестали быть сынами Господа и, потеряв истинные пути жизни, бродили по темным тропинкам греха, злой жизни, по воле диавола, и в тоскливом предчувствии ждали избавителя.

И спасение пришло. Взошло солнце с Востока. Загорелась звезда из Вифлеема. На земле стало светло.

Звезда вифлеемская ярко осветила всю тьму жизни, все зло и грех. И указала путь к небу прямой и легкий: сама "она", сам Вождь из Вифлеема, как столп огненный, повел людей к спасению, - к Божью царству.

А что же люди?

Они как будто предпочитают жить в прежних потемках - в своей старой тюрьме. Они не хотят света.

Одни (из нас) безусловно и решительно отвергли свет звезды вифлеемской.

- Не надо этого света. Не надо Христа.Нам легче и лучше жить без Него, - говорят эти люди и всячески стараютсяуверить себя, что и не было никакой звезды с Востока, не восходило Вифлеемское Солнце - Свет миру.

Понятно, почему так людям неприятен Христов свет.

Есть дела, которые лучше творить в темноте.Наша жизнь часто такова, что только при потемках совести она кажется сносной, иногда даже красивой и счастливой. А поднеси к ней свет, освети ее откровением евангельской правды, - и эта жизнь окажется сплошной плесенью, сплошной мерзостью, хищничеством и злом. Удивительно ли, что люди не любят Христова света, бояться его, как обличения. Этот свет освещает тьму и пустоту их жизни, пустоту их радостей и удовольствий, требует иной жизни, - и они кричат: "Не надо звезды"!

- Нет Христа! Нет иного закона, кроме нашего желания!..

Другие (из нас) не могут и не смеют отогнать от себя Христа, отречься от Его звезды. Но тьма и для них милее света. И им старая тюрьма дороже греховной свободы.

Как же они устраиваются с откровением звезды из Вифлеема? А очень просто.

Евангелие, Его свет, Его откровение, проповедь Звезды с Востока для них не вся жизнь, а только праздничное украшение жизни - вроде яркого паникадила в большой праздник.

На два часа.

Есть такие экономные люди. У них в доме есть великолепная яркаю люстра. Но зажигается она один раз в год - в какое-нибудь большое торжество.А в остальные дни висит под чехлом - бесполезная, ни на что не нужная. Работают все в семье целый год при слабом свете плохих лампочек, портят себе глаза. И только раз радуются яркому свету. Уже не работают - только любуются.

Мне очень кажутся похожими эти люди на нас, на наше отношение в Солнцу из Вифлеема - к Его Евангелию.

Звезда их Вифлеема осветила дорогу к Богу. Закон Христов проложил путь к Богу и небу. Этим светом нужно пользоваться каждый день, каждый час, чтобы не споткнуться и не упасть, чтобы дойти до цели. Среди тьмы постоянного греха, в котором лежит мир, - Евангелие - "фонарь", который нужно нести перед собой.

А у нас? Разве освещаем мы им свои пути? Разве его закон, а не старый, языческий - закон звериной борьбы за существование, борьбы за копейку - правит нашей жизнью?

Христос открыл нам небо, дал широкую возможность жизни счастливой. широкой, яркой - в подвиге, в борьбе за счастье ближнего. Сколько света, красоты в этой христианской жизни!

А мы? Мы предпочитаем всему интересы своей лавчонки и конторских книг. Забывая из-за гроша всю правду, свет и Бога.

Только раз в год мы вспоминаем о звезде Вифлеемской, - она горит для нас ярко и светло. Это в день Рождества! Но и в этот день что для нас звезда из Вифлеема?

Даем ли мы обещание идти с этого дня по тем путям, какие она указала? - По дороге евангельской любви и жизни для ближнего.
Обещаемся ли Свету с Востока, что отныне сменим нашу серенькую, жалкую жизнь на светлую широкую жизнь истинного христианина?

Нет, - у нас нет таких мыслей. Мы радуемся родившемуся Христу и Его звезде на два часа, как радуются праздничной люстре.
А кончится праздник - забудут о люстре. Забудем и мы о проповеди Звезды вифлеемской и станем в потемках творить свои языческие дела и считать гроши при чадящих лампочках.

***
　

В Евангелии есть поучительная притча о бесплодной смоковнице.

Три года господин ждал плода он нее. Он делал все, чтобы сделать дерево плодоносным, - поливал его, окапывал, удобрял, но плода не было. И тогда он решил срубить негодное дерево. И только садовник умолил оставить дерево еще на один год для испытания. А, может быть, в этот год оно, наконец, принесет плод?

Это дерево - наша душа.

Сколько лет прошло для каждого из нас? Сколько лет Господь - как благой садовник - ходит за нашей душей, ухаживает за ней. Он поливает ее святой росой слова Божия, святым дождем испытаний. Он орошает ее собственной освящающей кровью, прививает ее к Себе, как Лозе святой, - а мы все-таки бесплодны.

Кто знает, может быть. вчера в совете своем Господь решил порубить бесплодную смоковницу и только на один год отложил суд свой по молитве Сына Своего?

Часто, когда мы, проповедники, говорим о необходимости в новый год подвести итоги приходу и расходу нашей души, ее росту и падению, нам говорят:

- Ну чем отличается день нового года от других дней? Почему именно с этого дня я должен начать новую жизнь?

- Да, конечно, ничем не отличается. Дело только в том, что всякий праздник, всякий особенный день есть день особого призыва Господня к нашей душе.

Господь стучит... Господь зовет к Себе и спрашивает нас: "Есть ли плоды в вашей смоковнице? Сторож, сколько ночи... Уже скоро полночь, а в полночь - суд".

И новый год - один из дней такого напоминания. Сроки проходят... Еще один круг времени прошел. Смотри, подумай, не последний ли срок назначен тебе, чтобы запастись елеем для своего светильника, с каким ты встретишь Жениха, идущего за душою твоей...

- "скоро полночь, а в полночь - суд".

***

Год. 365 дней. Какой большой срок.

Рассказывают, что на монетном дворе, в Цинцинатти, в течение года пол становится весь золотой от пыли, падающей от обработки монет. Не сверху золотым (пыль, конечно, сметают), а внутрь - насквозь золотым.

С другой стороны, на фабриках свинцовых белил достаточно года, чтобы весь организм был отравлен свинцовым ядом.

Поучительное сближение.

В течение года в наших средствах или сделать золотой свою душу, оставаясь, как можно больше, "на фабриках золота" (не того, какое татие подкапывают и крадут) - около Святого Писания, около святых людей, - в их писаниях и житиях. Чаще читая Евангелие и пробуя хоть слабыми ногами идти по его путям.

Или, наоборот, еще больше разложить и отравить душу, оставаясь около греха и соблазна.

Нужно беречь время, нужно каждым часом пользоваться, чтобы душа стала богаче силой Христовой. Иначе бесплодно пропадут дни и годы, и неготовыми застанет нас страшная полночь смерти.

Я потерял день, - говорил язычник-император Тит в те дни, когда не сделал доброго дела.

Я потерял Христа, - должен говорить христианин в тот день, когда душа его не обогатится ни одной пылинкой Христова золота. Не приблизится ко Христу ни на четверть шага.

Потерять день страшно; но подумаем, не потеряли ли мы год?

Епископ Михаил (Семенов)

Церковь, 1910, № 52

http://dedushkin1.livejournal.com/120810.htmlНакануне Пасхи, в Страстную Субботу 16 апреля 1905 года, в Москве была получена телеграмма Николая II, повелевавшая "в сегодняшний день наступающего светлого праздника распечатать алтари старообрядческих часовен Рогожского кладбища". В тот же день на Рогожское кладбище прибыл генерал-адъютант Дмитрий Голицын. С амвона Покровского собора он зачитал высочайшую телеграмму и срезал печати.
На следующий день, 17 апреля, был обнародован указ "Об укреплении начал веротерпимости", который впервые в истории России декларировал равные религиозные и гражданские права для всего населения империи. Так начался кратковременный расцвет старообрядчества.


Христорождественскиiй храмъ на Рогожскомъ кладбищЪ, освящённый 5 ноября 1905 г.



Распечатанiе старообрядческихъ алтарей на Рогожскомъ кладбищЪ в 1905 г. - Внутреннiй видъ алтарей при ихъ распечатанiи.






Старообрядческiй архiепископъ Iоаннъ, освящавшiй храмъ на Рогожскомъ кладбищЪ.


Крестный ходъ старообрядцевъ изъ Покровскаго храма на Рогожскомъ кладбищЪ 1 августа 1905 г.


Крестовоздвиженская соборная часовня на Преображенскомъ кладбищЪ съ колокольней, на которой размЪщены колокола, распечатанные въ 1905 году.

Зонара. Не которые женщины, тайно совокупляясь с мужчинами, зачинают; но из боязни пред родителями, например, или пред господами, или другими какими – либо лицами, умышлено производят извержение плода посредством питья некоторых зелий, или другими способами, и губят носимое в чреве; делающих сие, как дерзнувших на убийство, (святый отец) определяет подвергать епитимии. А поелику извергаемый плод иногда еще не имеет образа, а иногда образован и уже носит черты человеческого существа (ибо семя, повергаемое в утробу, сначала обращается в кровь, потом сгущается в бесформенную плоть, затем начинает принимать образ и слагаться в члены и суставы), то мы, говорит (святый отец), не делаем тонкого различения, образованный ли извержен зародыш, или не образованный; ибо наказуется не его только умерщвление, но и злоумышление против самой чревоносящей, так как по большей части вместе с зародышем погибают и женщины, умирая при его извержении. Таковая за злоумышление против себя и за умерщвление плода осуждается на епитимию убийцы; но не до конца жизни должна быть под епитимиею, а в течение десяти лет. Впрочем, не временем должно определять покаяние, а образом; так что если согрешившая относится к покаянию с пренебрежением, то десятилетие не только должно быть выполнено, но и увеличено; если же исправляет свой грех рачительно, то и десятилетие должно быть сокращено: все это представляет рассуждению испытующего совесть. А в конце 8-го правила (Василий Великий) назначает епитимию убийцы и тем, которыя дают зелья, истребляющия плод. Здесь же сорок епитимий таким женам определен, как за невольное убийство: ибо в 57-м правиле говорит так: «неволею убивший десять лет да не причастится святых Тайн». Выражение: «тонкого различения плода образовавшегося и не образованного у нас нет», святый отец употребил в виду того, что в книге Исхода сказано: аще биются два мужа, и поразят жену непраздну, и изыдет младенец ея неизображен, тщетою да оттщетится: якоже наложит муж жены тоя, подобающее да отдаст: Аще же изображен будет, да даст душу за душу (Исх. 21, 22 и 23). Итак, поелику древний закон налагал денежный штраф в том случае, когда плод извергался необразованным, а когда он был образован, осуждал поразившего жену на смерть, то, припомнив этот закон, святый сказал, что мы не делаем различения, было ли то, что извергается, образовано, или безобразно; ибо мы не взыскиваем денежных штрафов, а судим таковую, как убийцу, с одной стороны – за истребление плода, с другой – и ради самой, извергающей плод, потому что часто случается, что вместе с плодом погибает и она.

Синопсис. Умышлено погубившая зачатый в утробе плод, когда бы ни погубила, убийца.