...я вернусь в твои сны...чтоб украсить их горечью перца...с остротой ощущений, по тонкому лезвию бритвы...
...ты ведь знаешь, что значит болеть одиночеством сердца...по ночам изнуряясь стихом, как прощальной молитвой...

...сюрикен просвистит и вопьётся в любовь беспощадно...кровью вымарав стены моей бесполезной бравады...
...я молю, я кричу, изгаляясь, как гаер площадный...пощади меня, боль!..отпусти меня!..больше не надо...

...столько ливней - вдвоём!..столько солнечных выплесков рядом...всё рассвет заберёт, и душе ничего не оставит...
...ну, хоть память верни!..мне она за разлуку - награда...так меня сиротить даже Бог безразличный не вправе...

...и в последних часах догорает мой август до точки...я уже дописал свою боль до закатных сполохов...
...всё! я больше не буду! сегодня - ни слова, ни строчки!...не жалей меня милая, мне и без жалости плохо...

...скрипки жалящий всхлип...улыбается мим непрестанно...в нарисованной маске от всех огорчений защита...
...и с рекламных щитов, надрываясь воронье-гортанно...бард знакомый по жизни поёт под лучами софитов...
© Copyright: Николай Туманов, 2009

Ты, конечно, была не права - сталь всегда холодна,
даже если впивается в сердце колючей занозой...
Вытекает по капле ноябрь вязкой кровью вина,
чтоб рубином застыть в декабре на ладонях мороза...

Я давно без тебя. Сердце стынет под тонкой золой.
Моя детскость теперь обернулась надёжностью пледа.
Ты просила простить. Я прощаю! Я вовсе не злой,
просто шутки мои параллелят с унылостью бреда.

Я привык не жалеть ни себя, ни того, кто в строю -
эта жизнь не даёт повернуться на кончике мига.
Je comprends pas francais, но уже соловьём не пою,
на душе чёрной клеткой мой долг, как святая верига.

Ключ обломан в замке. А в звонке умер глупый сверчок.
Между нами провал. В чёрном омуте ревности черти.
Где-то прямо под сердцем пиликнул по нервам смычок,
то ли нотой любви полоснул, то ли зябкостью смерти...

Август выпит до дна, красным маркером вычеркнут в ноль.
В мягких лапах любви растворилась таблетка досады,
и стекла по нутру. И саднит цепенящая боль…
Но давай о другом. Возвращения в август не надо!

С неба ангел упал - счастья нет во вселенной светлей.
Перекрёсток дорог обозначился вспышкой мгновенья.
Наших прожитых дней, обожжённых в любви не жалей!
Не жалей ни о чём. Наша близость была откровеньем.

Посмотри в небеса - там пылает другая заря!
Тонкий лучик, пробившись сквозь тьму, нежно высушит слёзы.
Если сердце горело, то знай, это было не зря,
солнце вспыхнет мечтой в жёлтых шариках ранней мимозы.
© Copyright: Николай Туманов, 2009

На изнанке души,
вдохновенно расписанной кровью,
Нарисуй мне любовь,
что нежна, как фиалковый цвет.
И меня полюби,
и до смерти измучай любовью,
И заставь позабыть
для чего я родился на свет.


На изнанке души своей,
нежно повернутой к свету,
Напиши мне стихи
и в своём посвященьи скажи,
Как ты будешь сгорать
в моих дерзких руках до рассвета,
Умирать от любви
и с любовью рождаться и жить.
© Copyright: Николай Туманов, 2009

...Небо чудится пустым после выпавшего града. Мы сегодня – я и ты... близко... очень близко... рядом...
...в целом мире мы одни, только, хоть и вместе – розно...Ветер влез за воротник и царапает морозно...
...И никак не взять мне в толк - за какие же промашки серый сумеречный волк режет облачных барашков...
...и спускает кровь в закат... так печально... так тревожно... и, пожалуй, невозможно мёртвый день вернуть назад...

...Всё кончается, поверь... ненавижу боль агоний.
...Тихо-тихо скрипнет дверь и... расстанутся ладони…
© Copyright: Николай Туманов, 2010

Рябит в глазах от звёздной чистоты… мерцает тайной атлас лунных чисел...
а я кладу в пасьянс свои мечты, и расстаюсь с надеждой кануть в выси...
Я для себя вселенную закрыл. И что с того, что, может быть, до срока?
Сползают в линьке перья с мокрых крыл… где уж летать бескрылому высоко?
Но, иногда срываюсь на тоску, и вяжет руки лени паутина…
под языком железом ржавым вкус… и я кричу: «не лезь под гильотину!
не рви мечту! что, если ты не прав? ты заплутал, как в сумерках в вопросах…
постой! не пей настой из мятных трав, пока душа покоя не попросит!»

Луна распяла тени на снегу, как на картонке белой махаона…
я не борюсь с ней – просто не могу – она в своих желаньях надзаконна.
Я не лунатик, но, когда в ребро мне тычет луч свой сонное светило,
я пью его шальное серебро, как молоко… и полнюсь лунной силой…

и улетаю… странствовать с луной… искать ответы на её загадки…
и только тихий шелест за спиной…
и нестерпимо чешутся лопатки…
© Copyright: Николай Туманов, 2010

Я проснулся с закатом...
Конечно же, солнце - в надир.
Снова сердце зовёт
и наивно дилемма проста:
я всегда возвращаюсь
в тобою придуманный мир.
Ты звала.
Я пришёл.
Оторвись от дверного креста.

Я намеренно вымок.
Простыл.
Несерьёзно.
Слегка.
Пусть струится Равель -
в нём огонь неизбывных надежд.
Приласкай своего
бархатисто-смешного щенка.
Дай свободу рукам.
Вынь меня из скорлупки одежд.

Ну, зачем мне халат?
Я фальшиво развязен и груб.
Вольной темой раскисла
больная желаньем душа.
ПромокнИ моё тело
сжигающей сухостью губ,
в каждом тайном изгибе,
и в трепете вен,
не спеша.

Пусть остынет вино.
Нам глинтвейна угар
ни к чему.
Полыхает пожаром
на клеточном уровне
страсть.
Я опять умираю...
Ты в жадность изысканных мук,
отпусти меня снова,
дай в манкую пропасть
упасть...

Пусть сорвётся луна
с островерхой унылости крыш.
Твоё соло всегда
без банальной морали реприз:
"Не люби меня так!
Умоляю!
Послушай, малыш,
ты лишь ангел бескрылый.
Мой самый безумный каприз!.."

© Copyright: Николай Туманов, 2009

Ртуть луны до граней полна,
льётся в море – это значит – ночь, мальтийский бриз прозрачен,
как на сонной гальке волны…
Жизнь прекрасна томным стоном…
и в тени ночного сада, пел мальчишка серенаду
у девчонки под балконом.
Нежность нервы струн ласкала –
голос ангела опасен глубиной небесной страсти,
что не ведает Ла Скала.
И с закрытыми глазами,
зажимая плотно уши, чтоб не видеть и не слушать,
наклонясь под образами,
черноглазая мальтийка
тихо плакала от счастья… но, в разорванном на части
сердце, боль цвела гвоздикой.
Богу отданной с рожденья,
этот мальчик из России, был любых других красивей
до глубин, до наважденья!
Ведь вчера, в тиши собора,
где молитва прячет прозу, белый Ангел бросил розу
на священную просфору,
и, когда соприкоснулись
вдруг ладони у купели, их сердца Осанну пели,
вырываясь в гомон улиц…

Это вспомнилось, и тут же
на прикушенные губы, лёг обет печатью грубой,
узел стягивая туже.
Для любви нет в сердце места!
Два желания – два мира. Он – дитя земного пира,
но она – Христа невеста,
и всегда ему покорна,
для других запретна, значит. Ночь… Мальтийский бриз прозрачен…
Ртуть Луны чернее чёрной…

© Copyright: Николай Туманов, 2010

Автор фотографий