"Писать честно, о том именно, что чувствуешь, о том именно, что думаешь, - это стало и есть для меня заветом", - сказала Берггольц в начале своего творческого пути и осталась верна себе до конца.

БЕРГГОЛЬЦ Ольга Федоровна.

(1910-1975)

Ласточки над обрывом.

Пришла к тому обрыву

судьбе взглянуть в глаза.

Вот здесь была счастливой

я много лет назад...

 Морская даль синела,

и бронзов был закат.

Трава чуть-чуть свистела,

как много лет назад.

 И так же пахло мятой,

и плакали стрижи...

Но чем свои утраты,

чем выкуплю - скажи?

 Не выкупить, не вымолить

и снова не начать.

Проклятия не вымолвить.

Припомнить и - молчать.

 Так тихо я сидела,

закрыв лицо платком,

что ласточка задела

плечо мое - крылом...

Берггольц Ольга Фёдоровна Русская советская поэтесса родилась 3 (16) мая 1910 года в Санкт-Петербурге. Ее детские и юношеские годы мало чем отличались от множества других юношей и девушек в первые годы после Октябрьской революции.Первые стихи были опубликованы уже в 1924 году, в заводской стенгазете. Тогда еще никто не мог предсказать поэтическое будущее Ольги.   В 1937 году ее исключили из партии, а 13 декабря 1938 года  ее обвинили "в связи с врагами народа" и заключили в тюрьму, но 3 июля 1939 года выпустили на свободу. Беременная, она 197 дней провела в тюрьме, где после пыток родила мертвого ребенка. В декабре 1939 года она писала в своем тщательно скрываемом дневнике: "Ощущение тюрьмы сейчас, после пяти месяцев воли, возникает во мне острее, чем в первое время после освобождения. Не только реально чувствую, обоняю этот тяжелый запах коридора из тюрьмы в Большой Дом, запах рыбы, сырости, лука, стук шагов по лестнице, но и то смешанное состояние обреченности, безвыходности, с которыми шла на допросы... Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: "живи". "В 1939-м я была освобождена", - рассказывала Ольга Федоровна в "Автобиографии", - полностью реабилитирована и вернулась в пустой наш дом (обе мои доченьки умерли еще до моего ареста). Душевная рана зияла и болела нестерпимо. Мы еще не успели ощутить во всей мере свои утраты и свою боль, как грянула Великая Отечественная война".

     В годы блокады 1941-1943 Ольга Берггольц находилась в осажденном фашистами Ленинграде. В ноябре 1941 ее с тяжело больным мужем должны были эвакуировать из Ленинграда, но Николай Степанович Молчанов умер и Ольга Федоровна осталась в городе. Спустя самое недолгое время тихий голос Ольги Берггольц стал голосом долгожданного друга в застывших и темных блокадных ленинградских домах, стал голосом самого Ленинграда. Это превращение показалось едва ли не чудом: из автора мало кому известных детских книжек и стихов, про которые говорилось "это мило, славно, приятно - не больше", Ольга Берггольц в одночасье вдруг стала поэтом, олицетворяющим стойкость Ленинграда." В Доме Радио она работала все дни блокады, почти ежедневно ведя радиопередачи, позднее вошедшие в ее книгу "Говорит Ленинград".

     Умерла Ольга Федоровна Берггольц 13 ноября 1975 в Ленинграде. Похоронена на Литераторских мостках.

     Среди произведений Ольги Федоровны Берггольц - поэмы, стихотворения, рассказы, повести, пьесы, публицистика

Ольга Берггольц - прижизненная легенда. Ее называли и называют "музой блокадного города", "Мадонной блокады" и просто "нашей Олей"...

Из блокнота сорок первого года: 

В бомбоубежище, в подвале,

нагие лампочки горят...

Быть может, нас сейчас завалит,

Кругом о бомбах говорят...

...Я никогда с такою силой,

как в эту осень, не жила.

Я никогда такой красивой,

такой влюбленной не была…

******

Взял неласковую, угрюмую,

с бредом каторжным, с темной думою,

с незажившей тоскою вдовьей,

с непрошедшей старой любовью,

не на радость взял за себя,

не по воле взял, а любя…

******

А я вам говорю, что нет

напрасно прожитых мной лет,

ненужно пройденных путей,

впустую слышанных вестей.

Нет невоспринятых миров,

нет мнимо розданных даров,

любви напрасной тоже нет,

любви обманутой, больной,

её нетленно чистый свет

всегда во мне, всегда со мной.

 И никогда не поздно снова

начать всю жизнь, начать весь путь,

и так, чтоб в прошлом бы - ни слова,

ни стона бы не зачеркнуть.

1962

Фотограф Коротков Константин