118 просмотров

Одна из ранних работ группы "Слин". В этом клипе Саша Васильев чем-то схож с известным заграничным актёром Брэдом Питтом.

189 просмотров

"Rubber Johnny"- "резиновый Джонни" (англ. сленговое словосочетание, означающее контрацептив)  - экспериментальная работа британского режиссёра Криса Каннингема на музыку Aphex Twin, созданная в 2005г. Джонни- гиперактивный мутант-ребёнок,способный менять форму тела .  Запертый в ванной наедине со своим лихорадочным воображением ,да с ужасной собачкой за компанию, он придумывает, как развлечь себя.  Думаю, с такими способностями этому инвалиду представлять бы сборную на параолимпийских играх!  Кстати, роль Джонни исполнил сам Крис Каннингем.  Рекомендую этот ролик любителям ужастиков ( к  которым себя и отношу).

31 просмотров

Ансамбль "Белые лепестки"- Армия семи наций. Довольно занимательный видеоряд и голос , чем-то похожий на наш отечественный коллектив "ЧИЛИ" (только на этот раз поёт мужчина)

79 просмотров

Фрагмент телепередачи "Песня года 1975". Через 10 лет появлюсь я

207 просмотров

Пускай эта группа уже распалась, но чем-то меня этот клип захватил за живое.  Что-то в нём особо вдохновляющее. Слушаю эту песню и понимаю,что жизнь -прекрасна!

ДЫРКА В СЁДЗИ

Как-то в самый канун Нового года в дом бедняка постучал торговец рисом:
- Добрый вечер!
- Кто там?
- Это я, торговец рисом. Сегодня последний день года, пора тебе долги отдавать!
- А! Торговец рисом... Меня нет дома,— послышалось в ответ.
Удивился торговец — он же с хозяином говорил. Стоит и не знает, что делать. А сам тем временем водит рукой по бумажной стене-сёдзи. Водил-водил, пока в сёдзи дырка не получилась. Заглянул в нее торговец и обомлел: хозяин-то дома! Лежит себе, отдыхает.
Рассердился торговец:
- Никак, ты меня надуть вздумал! Оказывается ты дома, милейший. Я тебя вижу.
Вскочил тут бедняк, подбежал к сёдзи да как завопит:
- Где же это видано! Приходит в чужой дом и сёдзи дырявит!
- Как нескладно получилось,— смутился торговец рисом.
- Вынул он из кармана бумагу и стал затыкать дырку.
- Взгляни, дырки больше нет,— сказал он.
- И ты что же, не видишь меня больше? — отозвался бедняк.
- Не вижу,— вздохнул с облегчением торговец.
- Совсем не видишь?
- Совсем не вижу.
-Ну и славно,— обрадовался бедняк,— а раз так, нет меня дома.
 

 

 

ЛИСА-БРАДОБРЕЙ С ГОРНОГО ПЕРЕВАЛА

Случилось это давным-давно. Стояла среди гор маленькая деревушка. Тихо и спокойно жили там люди. Только стали вдруг поговаривать, что поселилась на перевале лиса-оборотень и людей морочит. Думали-думали жители деревни, что им делать, и решили на перевал отправиться — посмотреть, вправду ли лиса там живет. Взяли они фонари и пошли в горы, да прежде договорились: кто лису приметит, фонарем знак подаст.
Жил в той деревне один парень. Звали его Гонсукэ. Вот идет Гонсукэ и думает: «Эх, хорошо бы мне ту лису увидеть! Уж я-то ее бы одурачил!»
А тем временем все по лесу разбрелись. Остался Гонсукэ один, за деревом спрятался и стал ждать. Вдруг видит: кусты зашевелились, и лиса из зарослей выходит. Заметался Гонсукэ, словно воздушный змей в небе,— как бы лисе на глаза не попасться!
А лиса в его сторону и не смотрит. Присела она под большим деревом, что у самой дороги росло — отдыхает. Посидела-посидела, а потом—давай с дерева листья рвать, да на голову себе сыпать. Не успел Гонсукэ и ахнуть, как превратилась лиса в красивую девушку с волосами до пят. Наклонилась девушка, собрала с земли сочные плоды, подняла руки над головой и — засверкал у нее в волосах чудесный гребень.
Смотрит Гонсукэ на лису, дивится.
«Ну и повезло же мне,—думает.— Не каждый день увидишь, как лиса к своим плутовским забавам готовится».
Сорвала тут девушка-лиса пучок сухой травы да себя им по спине ударила. Глядь — а это уж и не солома вовсе, а младенец! Огляделась лиса вокруг и прямо к дереву-фуки направилась. Листья с него отряхнула, и обратились они в зеленое покрывало. Завернула лиса в него младенца и на спину себе посадила.
Смотрит Гонсукэ на лисьи превращения, глазам своим не верит.
Вышла лиса на горную тропинку. Видит—на дороге конский навоз валяется. Провела она рукой, и появились на том месте сладкие рисовые лепешки. Взяла лиса листья прицветника—стали они узелком для гостинцев—завернула в них лепешки и по тропинке к деревне спускаться стала.
Идет девушка по лесу, а Гонсукэ за ней тихо-тихо крадется. Шли они, шли и подошли, наконец, к большому дому. Стукнула лиса в дверь раз, стукнула другой и говорит:
- Это я пришла, дочка ваша! Отоприте дверь!
- Ох, доченька! Заждались тебя совсем,— услышал Гонсукэ голоса из-за двери. Видит — на пороге старик со старухой стоят.
Испугался Гонсукэ не на шутку: «Вот хитрая бестия! — думает.— В старикову дочку обратилась и теперь морочить их будет! А старикам-то и невдомек, что лиса это!»
Ворвался он в дом да как закричит:
—Гоните ее, гоните! Я — Гонсукэ из деревни, что под самой горой! Эй, старик, не дочка это твоя, а лиса-оборотень! Я сам видел! Берегись — обманет она тебя!
Подскочил Гонсукэ к девушке, да крепко-накрепко за волосы схватил.
- Эй, парень, не тронь дочку нашу!—накинулся на него старик.— Никакая это не лиса!
- Да нет же,— не унимался Гонсукэ,—лиса это! Я сам в горах видел, как она в девушку превратилась. И не младенец у нее за спиной, а пучок сухой травы! А сладкие лепешки в узелке—из конского навоза!
- Ты, негодный, в дом чужой врываешься, да еще и глупость всякую несешь! — вконец рассердился старик.
- Да не вру я, не вру! — чуть не заплакал от досады Гонсукэ.— Ну не верите—проверьте! Подпалите ей подол платья — коль прав я, она тотчас в лису обернется!
- А что, может, и впрямь ее огнем испытать?—обратился старик к своей старухе.
Взял он из очага головешку да к дочкиному подолу поднес. Заплакала девушка, запричитала:
—Какая же, какая же я лиса?
А искорки уж по платью побежали. Вспыхнула девушка и в тот же миг умерла.
—Что ты наделал! — закричал старик.— Дочку нашу страшной смертью погубил! Что теперь нам, старым, делать, как жить!?
Залилась старуха слезами горькими. Побледнел Гонсукэ, а потом тоже заплакал:
—Я ведь и вправду думал, что лиса это. Спасти вас хотел!
Вот сидят они втроем, слезы льют. Вдруг слышат — по деревне монах идет, сутру читает. Бросился старик к монаху.
—Господин монах,—стал просить он,— в дом мой зайдите. Беда у меня случилась.
Согласился монах, в дом вошел.
—Какая беда у вас стряслась?—спрашивает.
Рассказали ему старики обо всем. Выслушал монах, а потом
и говорит Гонсукэ:
—Дурной поступок ты совершил—дочь старикову убил. Должно теперь тебе монахом стать—так закон велит. Возьму тебя к себе в ученики, и будешь ты молиться духу усопшей, прощение вымаливать.
Сказал так и к старикам обернулся:
—Не горюйте, старики,— говорит,— была дочка ваша доброй и ласковой, потому и на небесах покой обретет. Научу я Гонсукэ уму-разуму. Отслужит он по девушке заупокойную, душа ее счастьем и наполнится.
Усадил монах Гонсукэ посреди комнаты, молитву прочитал, а потом и голову брить начал. И спереди сбрил волосы, и сзади. Стала голова на большой шар похожа.
—Делайте, господин монах, все, что положено,— говорит Гонсукэ смиренно.— Надо мне вину свою искупить.
Закрыл он глаза, сидит, голову наклонив. Вдруг слышит чей-то голос:
- Эй, Гонсукэ, что с тобой случилось? Кто тебе голову обрил? Уж не лиса ли?
- Какое там! — отвечает Гонсукэ.— Совершил я дурной поступок, вот и пришлось мне в ученики к монаху идти.
Раздался тут в ответ громкий смех. Очнулся Гонсукэ, голову поднял. Видит — стоят вокруг деревенские парни, со смеху покатываются. Огляделся он вокруг: нет старика, нет старухи, да и монаха тоже нет. Лежит перед ним лишь куча конского навоза да фонарь у самых ног валяется.
—Обморочила! — только и смог выкрикнуть Гонсукэ. Схватился он руками за голову — а она-то бритая! Ни одного волоска лиса-оборотень не оставила!
Вот такую историю сказывают!
 

Учёные и подёнщик

Еврейская притча

Аба-Хелкия был внуком Хони Гамеагела. Когда страна страдала от бездождия, законоучители обращались к нему, прося помолиться о милосердии Божьем, и по его молитве шёл дождь.

Придя однажды и не застав его дома, отправились в поле, где он в то время полол. Подошли к нему с приветствием, но он не ответил. К вечеру, набрав вязку хвороста, он направился домой. Дрова и мотыгу он нёс на одном плече, а верхнюю одежду свою на другом. Всю дорогу шёл босой, а чтобы перейти через ручей, надел сандалии. Пробираясь через терновник, поднял повыше края одежды. При приближении его к месту, где он жил, жена вышла нарядной к нему навстречу. В дом он дал войти сначала жене, за нею вошёл сам, а законоучителей впустил последними. Сел за обед, а их к столу не пригласил. Раздавая хлеб детям, старшему дал ломоть, младшему два ломтя.

Потом он сказал жене:

— Я знаю, законоучители пришли не иначе, как по поводу дождя. Пойдём поднимемся на кровлю и помолимся Господу, — быть может, смилуется Всевышний и пошлёт дождь. И пусть не говорят, что благодаря нам произошло это.

Придя наверх, встали, он в одном углу, жена в другом, и начали молиться. Первым появилось облако с той стороны, где стояла жена. Сойдя вниз, он обратился к пришедшим, спрашивая:

— Чего ради, наставники мои, вы пришли ко мне?

— Нас послали просить тебя помолиться о дожде.

— Ну что ж, — ответил он, — благословен Господь, избавивший вас от нужды в молитве Аба-Хелкии.

На это они сказали:

— Мы уверены, что только по твоей молитве пошёл дождь. Теперь просим тебя, рабби, объяснить непонятные для нас поступки твои. Почему не ответил ты на наше приветствие?

— Потому, — пояснил Аба-Хелкия, — что я нанят был на подённую работу и не вправе был отрываться от неё.

— Почему ты дрова нёс на одном плече, а плащ на другом?

— Плащ этот чужой, и мне одолжили его для надевания, но не для носки дров.

— Почему всю дорогу ты шёл босой, а дойдя до ручья, обулся?

— На суше видно, что под ногами, а в воде не видно.

— Зачем, перебираясь через терновник, ты поднял края одежды?

— Пораненное тело можно залечить, а платья не залечишь.

— Для чего при приближении твоём жена твоя вышла к тебе навстречу нарядной?

— Чтобы я не стал заглядываться на других женщин.

— Почему пошла в дом первою твоя жена, за нею ты, а нам дал ты войти последними?

— Потому, что вы недостаточно знакомы мне.

— Почему, садясь за стол, ты не сказал нам, по обычаю: «Садитесь и разделите со мною трапезу»?

— Потому, что хлеба было недостаточно, и я не хотел, чтобы вы благодарили меня напрасно.

— Почему старшему сыну дал ты один ломоть, а младшему два?

— Старший остаётся дома, а младший ходит в школу.

— Почему первым появилось облако с той стороны, где стояла и молилась твоя жена?

— Жена, бывая постоянно дома, подаёт бедному хлеб, и голод его немедленно утоляется. Я же подаю милостыню деньгами — и голод бедного не сейчас утоляется.

В больнице, в двухместной палате, лежали два безнадежных больных. У них были совершенно одинаковые койки, совершенно равные условия… Разница была лишь в том, что один из них мог видеть единственное в палате окно, а другой - нет, зато у него рядом была кнопка вызова медсестры. Шло время, сменялись времена года… Тот, что лежал у окна, рассказывал соседу обо всем, что там видел: что на улице идет дождь, сыплет снег или светит солнце, что деревья то укрыты легким сверкающим кружевом, то подернуты легкой весенней дымкой, то убраны зеленью или прощальным желто-алым нарядом… Что по улице ходят люди, ездят машины… Что там есть Мир. И вот однажды случилось так, что первому, тому, кто лежал у окна, ночью стало плохо. Он просил соседа вызвать медсестру, но тот почему-то этого не сделал. И больной, лежащий у окна, умер. На следующий день в палату привезли другого больного, и старожил попросил, раз уж так получилось, положить его у окна. Его просьбу выполнили - и, наконец, он увидел… Окно выходило на глухую серую стену, и кроме нее ничего за ним не было видно