В этом месяце лидер «Ночных снайперов» Диана Арбенина перешагнула 35-летний рубеж. К этому событию она со своей командой подготовила и представила на сцене МХТ им. Чехова автобиографический музыкальный спектакль. Сопровождается ли промежуточное подведение итогов кризисом среднего возраста? Часто ли Арбениной приходится испытываемые в жизни негативные эмоции трансформировать в творчество? Об этих и других интересных вещах Диана рассказала в интервью.

- Недавно вам исполнилось 35. Актуально ли для вас такое понятие, как «кризис среднего возраста»?

- Меня он вообще пока никак не коснулся. Сначала я знала о нем понаслышке, а потом он затронул некоторых моих друзей, которые перевалили за некую возрастную черту. Судя по всему, они в него и влипли. Я так понимаю, что кризис среднего возраста – тотальная усталость, невозможность чувствовать себя свободными и потеря чувства радости. Однако на себе я это не испытала – у меня просто нет времени. Мне слишком много надо сделать, чтобы я еще садилась и задумывалась: знаете, а у меня, наверное, кризис (смеется).

- Но в таком бешеном режиме есть и обратная сторона медали – порой чувствуешь себя выжатым, как лимон…

- Это мне тоже незнакомо. Я слишком четко понимаю, что мне нужно. Прежде всего, необходимо расставить приоритеты. Как учил Черчилль, в общем потоке необходимо выбрать самое главное, сделать это, а потом уже приступать ко всему остальному. Один мой друг как-то рассказал мне об этом. Правда, я не сразу к нему прислушалась, но, когда вникла, поняла, что это очень правильный подход. Утром я очень рано встаю, в семь или полседьмого. А где-то уже в 12 меня валит в сон, я ложусь, высыпаюсь, и мне вообще ничего больше не надо.

- А как же быть с соблазнами ночной клубной жизни?

- И это не для меня. Во-первых, мне это неинтересно. Во-вторых, я никогда не была поклонником ночных тусовок. Я не вижу в этом никакого смысла. К тому же мне становится очень скучно, когда все вокруг хотят с этими бокалами в руках. Что мне делать на фуршетах? Напиваться? Но напиваться я не хочу. Есть, правда, в Москве клуб «Дума», ресторатором которого работает Екатерина Шумкова, мой хороший друг. Я туда прихожу, ем, чувствую себя, как дома. К тому же мы там проводим «квартирники» «Ночных снайперов». Я всегда знаю, что меня здесь накормят, что здесь на меня никто не будет смотреть, как на зверя в клетке, что я просто могу здесь пару часов ничего не делать. Но я там не засиживаюсь и быстро уезжаю домой. Нет времени.

- Что вам помогает держать себя в творческом тонусе? Например, недавно вы рассуждали о том, что, сохраняя творческий запал, необходимо всегда держать себя на неком эмоциональном перегрузе…

- Экзальтация, безусловно, должна присутствовать, когда ты пишешь песню. Нужно заводиться непонятно от чего (хотя как раз понятно, что от влюбленности). Что же касается волнений перед концертом, то оно совершенно иного типа, нежели те состояния, о которых спрашиваете вы. Скажем, это – мандраж технического типа, связанный с человеческой психологией. Он не душевный. Ведь ты боишься именно в тот момент, когда выходишь на сцену, и облегченно выдыхаешь, когда покидаешь ее. Но когда ты пишешь песню, ты волнуешься от начала и до конца. При этом я никогда не пишу песню под допингом и не понимаю, как это могут делать другие. Я этого очень не люблю. Если человек перестал волноваться перед сочинением песни, значит, уже все, его песенка спета.

- При создании песни в вашем случае должен присутствовать излом страстей?

- Можно все это измыслить. Все придумывается в голове. Я так много в жизни пережила, что какие-то давние воспоминания могут побудить к написанию песни. Вы же не понимаете, что в душе должно сработать на этот раз! Например, песню может породить какой-нибудь детский стресс. Это очень интересная штука. И очень странная. Если мы до семи лет развиваем ребенка, а потом начинаем его воспитывать, может быть, в этом корень проблемы?

- Насколько исполнение песен может помочь преодолению комплексов и негатива в себе? Если песня о чем-то неприятном, она может способствовать этому преодолению или же, наоборот, всколыхнет какие-то нездоровые переживания в слушателе?

- А что такое здоровье-нездоровье?

- Гармония физического, душевного и духовного начал. Ведь человек трехсоставен, если следовать религиозной доктрине.

- Совершенно верно. Мне кажется, что касается зрителей и слушателей, то им отводится более конкретная и глубокая работа, чем автору. Одно дело – написать, а другое – чувствовать такую же боль, как и у другого. Поэтому к зрителям уважения и коленопреклонения у меня гораздо больше, чем к самой себе. Сопереживать – это сложнее, чем чувствовать самому. Если, например, у тебя болеет мама, то тебе хуже, чем ей. Если зрители впадают в ощущение груза, это правильно! Главное, что за всю мою творческую биографию ни разу не было такого, чтобы человек покончил с собой из-за моих песен.

- Я тоже всегда с большим подозрением отношусь к таким «новостям».

- Конечно! Никто же не толкал…

- Насколько те переживания, которые вы отражаете в песнях, универсальны? Один из известных рок-музыкантов сказал, что раньше вы описывали какие-то всеобъемлющие эмоции, а сейчас ваше творчество больше напоминает Живой Журнал, который по-настоящему понятен только тем, кто в вашей тусовке.

- У меня совершенно иная точка зрения на этот счет. Наоборот, песни, которые я писала раньше, были очень локальными, я помню до сих пор их адресатов. Сейчас, к новому альбому «Армия», я, как мне кажется, настолько выросла из самой себя! Это как с Жанной Д’Арк. Она же не знала изначально, что ей предрешена такая Дорога! Сначала ей нужно было вырасти из узких рамок своей деревни и как-то окрепнуть. Мне кажется, я таким волком стала именно 5-6 лет назад, после того, как мы расстались с той же Сургановой. К счастью, потому что у нее – своя дорога, а у меня – своя. Песни стали всеобъемлющими. А что касается тусовок… Что такое мой круг? Это я и моя собака.

- Как, кстати, поживает собака?

- Собака большая, 110 кг. У него такие массивные лапы! Катается, как сыр в масле. 6 апреля ему исполнилось пять лет. Если переводить на наш возраст, он сейчас в самом расцвете сил. Единственно, его по вечерам со страшной силой достает тополиный пух. И комары. Он же здоровый, они как облепят его, а он только лапами машет. Кошмар!

- Недавно вы выпустили книжку толкований сновидений. Это такой прикол или она кому-то действительно может помочь?

- Это надо спрашивать у людей. Они мне пишут и говорят, что книга очень интересная, и что мое сопоставление снов с определенными днями действительно имеет какой-то смысл. Но, на самом деле, это – разминка перед прозой, которую я сейчас, помимо прочего, тоже пишу (смеется).

- Эти сны вы придумывали или вас что-то посещало?

- Конечно, посещало, вы что! Вообще, мне очень нравится эта работа – начиная с рисунков. Вы не представляете, насколько мне было тяжело их делать! Странно то, что я ведь не умею рисовать, а у меня это все же получилось и потом даже стало нравиться!

- Какими судьбами вы спели с Пугачевой на ее юбилейном концерте «Розы»?

- Она пригласила нас на свой праздничный концерт, потому что ей нравится эта песня. Вместе и исполнили.

- Участие Пугачевой там вышло, по-моему, несколько нарочитым.

- Она так захотела. Никто ни на чем не настаивал. Попробуйте ее заставить что-то сделать, если ей не нравится! Это невозможно, поверьте.