По ночам в раннем детстве он часто летал…
Просыпался с улыбкой, растрёпанный снами,
И с балкона свой след в синем небе искал,
И следил с восхищением за журавлями.
Рисовал облака и ковёр-самолёт –
Так хотелось до звёзд дотянуться руками!
И ещё точно знал, что его где-то ждёт
Белый конь со звенящими ветром крылами.
Но с годами всё выше лежал небосвод,
Глубина выцветала… смывалась дождями,
И казалось, что зря этим небом живёт
Невзлетевший Икар с голубыми глазами.
Он привык, что у Осени нет выходных…
И что вечность, в итоге, короче мгновенья…
Что враги милосерднее самых родных…
И что счастье – написанные стихотворенья…

… А она не болела немой высотой,
Если честно, она её даже боялась,
И всё прятала крылья свои за спиной,
Даже злилась на них, потому что стеснялась…
Ей и было с рожденья всего ничего –
23… 25… может больше немного,
А вот сердцу в груди душно и горячо,
Если ветром в лицо не дышала дорога.
Но, увы, и её не сбывались мечты –
С каждым годом всё дальше заветные дали,
Даже редкая радость – беспечные сны
От осенней печали её не спасали.
И всё чаще стояла она у окна,
Согревая озябшие плечи руками,
И хранила тепло её крыльев стена –
На обоях рисунки вразброс со стихами…

… Их никто не сводил – они просто нашлись,
Как находится главная в жизни пропажа,
И сверкнула пронзительно синяя высь,
И ему показалось – приблизилась даже…
А в её удивлённо-бездонных зрачках
Отразились все дали, все краешки света,
А потом на ресницах, как на лепестках
Задрожали росинками лучики лета.
Им так нравилось просто обнявшись стоять,
И смотреться в глаза, и касаться губами,
И друг другу бессвязное что-то шептать,
Заблудившись дыханьем, сплетаясь словами…
Ах, какое же счастье – однажды найтись,
Бесконечность дождей разменяв на улыбки,
И по Осени, за руки взявшись, пройтись,
И наслушаться тела, как голоса скрипки…
Она крылья ему отдала, а взамен
Он её научил не бояться паденья,
И уже не хватало ни неба, ни стен
На рождённые ими стихотворенья…

…А потом был полёт в дальний край навсегда,
Хоть в свой дом и любили они возвращаться,
Два серебряно-сильных, ревущих крыла
Не смогли сквозь грозу ни лететь, ни держаться.
И огромная птица – беспомощный борт
Завершал чьи-то судьбы дописанной строчкой,
И растерянно замер аэропорт
Над экраном радара и маленькой точкой.
Кто-то плакал навзрыд, кто-то громко кричал –
По-живому кромсала истерика страха,
Она жалась к груди, он её обнимал,
И шептал: потерпи… ты же храбрая птаха!
Побелевшие губы шептали в ответ:
Я трусиха, родной мой…, но это не важно –
Всё равно без тебя и меня тоже нет,
А когда ты со мной – ничего мне не страшно…

… Был сентябрь особенно светел и тих,
И курносая кнопка с косой и бантами
На стене выводила коротенький стих,
Посвящая его своим папе и маме.
Ей сказали – они далеко в вышине,
И над ней проплывают теперь облаками…

Но всегда возвращаются к дочке во сне,
Чтоб обнять её крылья своими крылами…
Сказоч-Ник

Я укутаю в плед тебя, сонную,
Обниму и теплом убаюкаю,
Стану ночью безлунно-бездонною,
Горьким счастьем твоим, сладкой мукою…
Пахнет ландышем в мае бессонница,
Тишина, да и та – соловьиная…
Не жена ты моя, не любовница, -
Ты единственная и любимая.
Гнутся ветки к земле гуттаперчево,
Дождь вишнёво-сиреневый плачется,
А сердечко твоё так доверчиво
Словно зайчик в ладонь мою прячется…
Ты и спящая мне улыбаешься,
Ты и спящая мной зацелована,
Не раскаюсь, и ты не раскаешься
В том, что нашей весной околдована.
Всё свершается с ведома божьего,
Даже если нежданно-негаданно –
У всего, что дано нам хорошего,
Запах воска, молитвы и ладана.
Пролилась снова полночь признанием,
Невозможно губами согретого,
Каждым выдохом, каждым касанием:
Как мы жили с тобою до этого?
Ненаглядная, милая, сонная,
Уходящая в ночь акварельную,
Спи родная моя… утомлённая…
Я тебе нашепчу колыбельную.
Сказоч-ник

Понимаешь… - сказал мне знакомый волшебник,
Прикурив сигарету от лунного света –
Жизнь нельзя запихнуть даже в толстый учебник,
Ведь на каждый вопрос не напишешь ответа.
Да ещё эта грань между “просто” и “сложно”
Почему-то практически неуловима –
Из всего, что нам хочется, хоть и возможно,
Но обычно сбывается лишь половина.
Тут волшебная палочка, в общем-то, кстати –
Можешь стать королём. Или модным поэтом.
И не жить как всегда от зарплаты к зарплате,
И творить только то, что захочешь, при этом!
Ну, ещё по одной? И, наверное, хватит…
Счастье, в принципе, людям нужнее, чем что-то.
Почему кто-то жизнь так бессмысленно тратит?
А не жалко, когда в ней – тоска и болото!
Посмотри, что творится от века до века –
Нам всегда быть счастливыми что-то мешает,
Вот скажи мне, зачем Бог слепил человека? -
Где народ создаёт, там толпа разрушает!
Ты мне нравишься, парень… молчишь и киваешь.
Мир спасают не люди, спасают святые.
А тебе не дано. Так о чём ты мечтаешь?
Загадай, и стань тем, кем не станут другие.
А “Тверская”* пошла…, сладко греет, зар-раза!
Ну, ещё по чуть-чуть, так сказать – отходную?
И запомни… мечту не исполнить два раза,
Но одну я и пьяным тебе наколдую.
Я в ответ улыбнусь, вот и палочка в руки,
Неужели сбываются ею желанья?
Ох, уж эти волшебные ваши науки…
Ох, уж эти смешные слова – заклинанья!
… А потом будет вздох, и во взгляде досада,
И чуть слышно “дурак”, словно мне понарошку
Ничего кроме счастья любимой не надо,
Ничего, кроме света в заветном окошке…
Сказоч-ник

Снова вата за окном – растуманилось,
Стынет влажностью река там, за стеклами,
Но уже у кромки свет – ночь откланялась,
Отрыдала по домам снами мокрыми.
А у рыжего кота счет к будильнику –
Самых сладких пять минут спать не дадено:
Проорет и хвост трубой – к холодильнику;
Как же он меня достал, эта гадина!
Сигарета натощак – с привыканием!
Душ холодный по плечам – уже дышится.
Просыпаюсь, а в ушах заклинанием
Лишь одно твое мне имя и слышится…
Значит все у нас путем – шарик вертится,
И за окнами февраль – как положено,
Ангел перышком скрипит – строчка чертится,
Да вот только снова ты в ней отложена…
Кофемолка заурчит и отключится –
Правда нравится, когда ароматное?
А увидеть мне тебя… не получится.
Вот словечко-то какое… занятное.
Значит надо о другом… что на улице?
Растащило… а деревья все в инее!
Как же я люблю на солнышко щуриться…
Как же я люблю глаза твои синие…
И не сладкого глоток – обжигающе,
Сквозняком из щели – штора колышется;
Кот наелся и глядит понимающе:
Все наладится, хозяин… или спишется.
- Хватит попусту болтать... Ты – за старшего.
На работу опоздаю - доиграешься!
…Гладь нетронутого снега, упавшего…
Мое Солнышко, а ты просыпаешься?
Сказоч-ник