да, потерянный проездной толкает в бок,

и вот прорвало меня. слезы. мне кажется, что я жалкая, когда плачу. слишком жалкая.

теперь я могу вдоволь поплакать о:

-неразговорах с матерью

-о молчании отца на мои ответы на его односложные "как дела?"

-недосыпе 

(в таких случаях обычно пишут "и.т.д.")

а знаете, что самое неприятное? 

и проблемы есть, весомые такие, тяжелые. а добивают какие-то идиотские мелочи.

несчастный потерянный проездной меня добил, кажется.

и ведь это же полная чушь по сравнению хотя бы  с моими тяжелыми сложнорешимыми делами, планами и надеждами. 

 отчаяние. руки опять к полу. 

со слезами на морозе еще холоднее.

за эти "к черту всё!" я себя ругаю. сама ругаю. кому еще это нужно? только мне.

Евгений Бунимович

Стужа

иду без шапки
уши отморожу
отвалятся
мозги отморожу
не заметят
обмотал голову шарфом
мент наперерез
ваши документы
видимо террористы
именно так и ходят по городу
с тюрбаном на голове
с узлом на затылке
ещё не всё потеряно
ещё таю опасность
ещё представляю угрозу
ещё мужик

2007
 

совершенно не предновогодние ощущения.

где тонны снега, ёлки, гирлянды, мишура?

где канун 2010?

 она-материалистка.

а я еще верю в то, что есть кое-что важнее бумажек

"Никогда и ничего не бойтесь. Это неразумно."

М.А.Булгаков. 

И правда. Это неразумно.

Да только как давить в себе эти бессмысленные страхи? Как? 

Меня многое настораживает в отношениях с папой, с друзьями, с моими планами-мечтами-целями. 

Самым сильным напряжением, пожалуй, является первое.

И я не знаю, как мне его подавить. Ведь я очень хочу этого.

 "джаз, классика, попса, рок и т.д.."

меня всегда удивляло это "и т.д.".

это всё равно, что говорить: "апельсин, корова, кефир и т.д."

что значат эти три буквы? и так далее..

это значит, что человеку всё равно.

цитаты из одной из моих любимых книг.
Булгаков "Мастер и Маргарита".

Кот Бегемот:
"Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят "ты", хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта."

"Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное."

=============================================
"– Это водка? – слабо спросила Маргарита.
Кот подпрыгнул на стуле от обиды.
– Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!"

"Никогда и ничего не бойтесь. Это неразумно."

"Что-то недоброе таится в мужчинах, избагающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжело больны или втайне ненавидят окружающих."

"Вторая свежесть - вот что вздор! Свежесть бывает только одна - первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!" (Воланд)

"Я буду молчаливой галлюцинацией". (кот Бегемот)

"Ну что ж, тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит". (Воланд)

 "-Так ктоже я такой выхожу в этом случае?
-Дурак!"
 

" Я очень хочу, чтобы выбраный тобой вкус жизни оказался у тебя на губах."

спасибо.

такое тоже 

очень ценно.

да уж. правы.

самые ценные - те, кто согревает руки в минус, когда ты в очередной раз не берешь перчатки. 

пишу стихи-стираю стихи. да, глупые какие-то.  

у каждого должна быть в жизни мысль, при которой на душе тепло, а на лице улыбка. я теряюсь. о чем думать то таком, если вокруг одни идиотские опасения? 

дурацкое состояние. вроде плохо, вроде плакать хочется, а вроде бы похеру. в таких случаях некоторые особы бьют кулаками об стену.

вот привыкать к хорошему (?), а потом бить себя по рукам, чтобы не писали лишних букв кому не следует

-ну добавь меня в друзья!!мне будет ужасно приятно пообщаться с такой милой,прелестной особой как ты!!!Я,видимо,влюбился с первого взгляда!!!!!

-видимо, это Ваши проблемы.

вот так это сейчас.

ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

пусть в этот раз всё будет хорошо!

я прошу об этом себя, всех вокруг себя и тех, кто от меня далеко.

раньше письма писали. такие пропитанные теплом и очень содержательные.

а сейчас за какие-то сто сообщений, оказывается, ничего не сказано.

сто сообщений.

сто писем - совершенно другое.

хочется вдыхать большими порциями воздух из волшебства.

знаете такой? он жив в особо прекрасные моменты. когда понимаешь, что чудеса есть.

в ближайший месяц я еду туда.

к папе.

Черногория. Древний город Котор. Первое упоминание - 168 год до н. э.

Боже, я не думала, что отец живет в ТАКОМ прекрасном месте.

Всё внутри переворачивается до сих пор.
 

-К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам.

-На что же?

-Так: частенько там мы покровительство находим, где не метим.

-Я езжу к женщинам, да только не за этим.
 

А.С. Грибоедов. "Горе от ума"

речь можно записать,  слова переписать, изображение срисовать.

вот мне и захотелось передать словами ощущения этого лета, во-первых, чтобы на душе стало еще теплее, а во-вторых, чтобы перечитать это лето еще раз, когда-нибудь, как пересмотреть фильм, послушать кассету или перелистать фотографии.

так получалось, что каждые 5 лет своей пока недолгой жизни я бывала в славном городе сочи. и каждый раз это было особенным. и, пожалуй, на третий раз я обрела ту гармонию в этом городе, которую не могла обрести ранее, в силу возраста.

мой "третий сочи" был с двадцать второго июля две тысячи девятого, когда я села в плацкарт и мой поезд тронулся, по двадцать четвертое августа, когда в четыре утра я была в нижнем новгороде.

это не было чем-то из ряда "волшебного", "прекрасного отдыха", от которого остаются пикантные воспоминания. нет. это был мой отдых. который понадобился мне, чтобы снять усталось от моего города, окружающих меня людей, пусть даже тех, кого безумно люблю. тогда я понимала, что устала.

было бы слишком долго последовательно описывать мой "третий сочи". да и к чему это? 

пожалуй, впервые,  я почувствовала этот город. я прислушалась к его дыханию, его радости, его слезам, его объятьям и рывкам. для меня он, всё же, останется особенным.

улица театральная, гостиница "сочи", гостиница "москва", улица навагинская, московская, улица Роз, курортный проспект и много-много других названий, которые останутся в сердце.

когда  я купила карту города, меня поразили названия улиц.  многие из них настолько приятны..улица роз, улица абрикосовая, улица ромашек.

адлер, хоста, сочи-центр. А между вторым и третьим - мой красный штурм. 

газельки, в которых вместо тринадцати человек помещалось до двадцати, всё это выглядело очень забавным. прекрасный южный говорок и большое количество внешне счастливых людей, что очень воодушевляло. те, у кого глаза блестят. 

я много присматривалась к людям. скорее, рассматривала их. 

книги по эзотерике, кажущиеся сейчас мне чем-то из серии "купи меня, поверь в этот бред". а тогда они увлекали меня. 

француз, имя которого начиналось на R, с которым в интернет-кафе мы обменялись парой фраз по-английски, его я тоже запомню на долгое время. 

помню, как слушала волны и гладила камни. на одном из них я нацарапала что-то вроде "всё получится". а он ведь где-то есть до сих пор.. 

хочется вернуться в эти места, только уже с теми, кто мне дорог. было бы потрясающе.

а они ждут, ждут. а вы просто уходите спать.

Мы можем сталкиваться взглядом весь век, что отведен нам. Разглядывать параллели улиц  и находить в них ежечасно знакомое. Пить коктейли на откосе и не говорить ни слова. Разглядывать иней на ресницах друг друга  и думать о теплом.

папа, я же тебя практически не знаю!

но, что же такое творится? я чувствую связь с тобой, необычайно сильную, все чаще нахожу признаки нашей с тобой отличительной похожести.

я практически не знаю тебя.

но я очень тебя люблю.

хотя бы за то, что ты появился в моей жизни.

за то, что не отвернулся от меня, когда я тебе впервые написала.

спасибо тебе.

я не знаю, вспомнишь ли ты про мой день рождения,

 но я хочу сказать тебе спасибо за своё существование.

спасибо.

я очень тебя люблю.

любят НЕ ЗА ЧТО-ТО. а за то, что  человек "есть".

вот и я тебя так.

бесконечно люблю. 

ну вот, дорогая я, (как бы жутко это не звучало),

с днём рождения.

всё сбудется. непременно!

лови моё южное сердце

снова хочу в Сочи. август и "давайте я вам покажу, как пройти на улицу Роз".

жаль, что невозможно сейчас Вас найти.

Амплитуда печали

«Почему я не боюсь засыпать и боюсь смерти?» — спросил он ее однажды, вернувшись с вокзала. Она ждала его каждое утро. С понедельника по пятницу он возвращался ровно в 9.20. В субботу — не реже двух раз в месяц он ходил на вокзал еще и в субботу — около двенадцати. Заслышав звук знакомых шагов на лестничной площадке, она наливала ему кофе, ставила чашку на стол и пододвигала стул. Ей хотелось поговорить с ним хоть несколько минут, прежде чем он закроется на целый день в своей комнате. Только в эти несколько коротких минут, пока, в очередной раз потрясенный своим бессилием, он молча сидел перед ней на расстоянии вытянутой руки, она чувствовала, что еще что-то значит для него. Они пили кофе без слов, сидя друг напротив друга. Она протягивала руки, чтобы коснуться его ладоней или запястий, и он не протестовал. В какой-то момент она чувствовала, что его руки начинают дрожать. Тогда он сразу вставал и исчезал за дверью своей комнаты. Поэтому она научилась прикасаться к нему лишь тогда, когда была уверена, что через минуту кофе в его чашке закончится. Кроме того, она купила самые большие чашки и придвинула стол торцом к стене, чтобы он сидел напротив.

«Почему я не боюсь засыпать и боюсь смерти?» — был первый вопрос, который он задал за последние несколько месяцев. До сих пор только она задавала вопросы, придумывала его возможные ответы и произносила их вслух, а он только кивал. Они сели за стол. Она старалась оставаться спокойной. Сжала руки под столом, чтобы не прикоснуться к нему случайно. И начала говорить. О том, что он нужен ей, что эта печаль минует, что она не представляет себе утра без него, что любит его, что хотела бы засыпать с ним рядом, если бы он позволил. Рассказывала о том, что точно знает: утром они проснутся, о том, что сон — это маленькая смерть для всех, и о том, как важно, чтобы он вставал рано, ведь у них еще так много дел, и что она в него верит. Ведь он еще никогда не разочаровывал ее…

Он задал ей этот вопрос больше года назад. После трех лет пребывания в состоянии, названном врачами «глубокой, неизлечимой экзогенной депрессией с элементами двуполярного состояния и невроза навязчивой идеи». Это началось, когда его уволили с работы. Проводилась реструктуризация фирмы, и он попал в список уволенных. Он работал там недолго, у них не было детей, стало быть, в социальном плане он был одним из первых кандидатов на сокращение. Настал день, когда ему просто велели освободить рабочее место и идти домой. Один из многих психиатров, с которыми она беседовала, сравнил это событие с «переломом души». Душу можно насиловать лишь до определенного момента. Потом она просто ломается, как кость ноги. С того самого дня всего за несколько месяцев ее муж погрузился в черную бездну печали, утраченных надежд и бессмысленности существования. Как-то раз он сказал ей, что чувствует себя так, словно идет по стремительно застывающему бетону. Из этого бетона его не вытянули ни прозак, ни четыре психотерапевта, которых она к нему приводила. Он перестал вставать по утрам, весь день проводил в постели. Через несколько месяцев появилась надежда. Однажды он встал, побрился, надел свежую рубашку и костюм, взял свою папку и пошел на вокзал. И стал ждать поезда в метро, чтобы ехать на фирму. Как в те времена, когда работал. Но в поезд он не садился. Когда в 9.03 тот отъезжал, он возвращался домой, они пили кофе, он молча переживал свой позор и сразу после этого закрывался в своей комнате. Это был единственный период — в абсурде поразившего его невроза — когда он был относительно нормален. Хотя бы полчаса в сутки. По совету врачей она начала участвовать в этом абсурде. Каждое утро гладила ему рубашку, вешала ее в коридоре, оставляла на столе второй завтрак, который он должен был съесть на службе, а потом ждала на кухне его возвращения, чтобы угостить кофе. Доктора знали, что будет именно так. Депрессии часто сопровождаются неврозом навязчивой идеи. Так же, как страхи. Он тоже боялся. Она часто слышала ночами, как он ходил по комнате. А однажды он признался, что не может спать, так боится опоздать на работу…

Во всем этом мудреном диагнозе она не могла смириться только с одним — что это неизлечимо. Если может срастись нога, почему нельзя надеяться, что так случится с душой? Уже четвертый день она живет в Кельне, в маленькой гостинице возле клиники. Пока что, сразу после операции, ей нельзя видеться с мужем. Профессор, который его оперировал, лицемерно, хотя и успокаивающе, назвал то, что он сделал, процедурой. Он вшил два тонких, как волос, электрода в мозг, возле гипоталамуса, отвечающего за эмоции. К электродам подведен ток. Пять, самое большее десять вольт, примерно 130 герц. Короткими импульсами. «Этого хватит, чтобы заменить ему душу», — говорит профессор, показывая на компьютере записи теста сразу после пробуждения мужа от наркоза. На экране муж улыбается. Первый раз за много лет. Совсем как когда-то…
 

Ритуалы

На террасе дома, в горшке, росла огромная елка, весь год украшенная разноцветными шариками. Под елкой стояли плюшевая овечка в розовых носках и с зонтиком, деревянная курица, три глиняных петуха и два проволочных зайца. Все это символизировало Пасху.

Они всю жизнь встречались где-то посреди дороги. Она считала, что началом всему является рождение, он — что смерть. Она была уверена, что по-настоящему родилась, только когда на вокзале в Гамбурге он впервые поправил упавшую ей на лицо прядь волос и спросил, как ее зовут; он же говорил, что тогда, на вокзале, он воскрес. Поэтому в сочельник и Пасхальное воскресенье они делятся яйцом и облаткой. Она, изгнанная поворотом истории из Колобжега (всю жизнь не умела правильно написать название родного города) немецкая протестантка, влюбленная в традиции католических сочельников, он — атеист, родившийся в польско-еврейской семье в Вене. Однажды в жаркое августовское воскресенье 1947 года на вокзале в Мюнхене, во время путешествия в новую жизнь, случайно пересеклись линии их судеб. Он коснулся пальцами ее волос, она ощутила, что к ней прикоснулась любовь. Спустя два месяца в развороченном бомбами католическом костеле без крыши они встали к алтарю, произнеся самую важную в своей жизни клятву. Она помнит, что на воротах костела кто-то прилепил картонку с предупреждением по-английски: «Внимание! Падающие ангелы!» Помнит свое белое платье, сшитое из парашюта, и даже свою мысль о том, что в таком платье, должно быть, приземляются по ту сторону неба…

Через несколько лет они переехали в Швейцарию, поскольку она поняла, что в Германии он не будет счастлив. Эти двое уже не нуждались в отечестве, просто хотели пустить где-то корни. Они поняли, что страной, которая объединяет их судьбы, является Польша. Поэтому, хотя всю жизнь провели во франкоязычной Лозанне, а говорили друг с другом по-немецки, на вопросы любопытных, откуда они родом, отвечали: из Польши. Оба не нуждались ни в Боге, ни тем более в религии. Если им что-то и было нужно, так это ритуалы, обозначавшие повторяющиеся циклы их существования. А поскольку их церковь, та самая, без крыши, была католической, она выбрала сочельник, а он — Пасху.

Он занялся высшей математикой, она — музыкой. Он полагал, что так и должно было быть, ведь она родилась первого марта, как Шопен. И это совпадение, по его мнению, вовсе не было случайным. Когда он объяснял, почему одна бесконечность меньше другой или как складывать, вычитать и перемножать бесконечности, это казалось ей чистым безумием. Также, как музыка, которая одних излечивает от самоубийственных мыслей, а других доводит до суицида. Он тогда добавлял, что загадка бесконечности действует точно так же. Джордж Кантор, математик, который дал определение бесконечности, умер в приюте для душевнобольных, где играл сумасшедшим пациентам скрипичные концерты…

Они провели вместе шестьдесят лет. Любили друг друга, как ей казалось, бесконечно. Часто беседовали о любви. Но никогда не говорили о своей. Вместо религии они создали себе мир собственных ритуалов, которые связывали их сильнее, чем любые слова. Они даже не нуждались в других людях, хотя и относились к ним доброжелательно. Однако время вне дома они проводили редко, еще реже принимали приглашения, а если принимали, то тоже создавали из этого целый ритуал. Возвращаясь домой с приема, один из них (в зависимости от того, кто был за рулем) раздевался для другого. Потом они останавливались где-нибудь в безлюдном месте. Последний раз это было на лесной дороге, когда они возвращались с ее дня рождения. В тот день ей исполнилось шестьдесят два года…

Утром в католический сочельник он, всемирно известный профессор математики, доставал из подвала топор и тащил с собой еще не вполне проснувшуюся жену в лес, чтобы там втихаря срубить елку, а она, уважаемый профессор Лозаннской консерватории, вернувшись из леса, меняла шерстяные носки плюшевой овечке на балконе. Вечером они пели у елки польские колядки на немецком языке, делились друг с другом облаткой и пасхальным яйцом. Еще они вылавливали из ванны откормленного сахаром карпа и везли его на машине к ближайшему пруду, чтобы там торжественно с ним попрощаться. А когда вскоре они возвращались домой, она играла его любимые концерты Рахманинова, и потом они всю ночь делились друг с другом своими мечтами. Однажды она призналась ему, что хотела бы в час смерти прижаться к дельфину и уплыть с ним в далекий океан, и он заявил ей, что она — впервые в жизни — разочарует его, если умрет.

Но этого так и не случилось, она его не разочаровала. Никогда. Видя ее умирающей от неизлечимой болезни, он не мог представить себе жизни без нее. И тогда они решили уйти вместе…
 

Запоздалая боль

Я хотела сегодня утром поплакаться кому-нибудь, но никого не было дома. Впрочем, даже если бы кто-то и был, вряд ли он посочувствовал бы мне. Чтобы кому-то сочувствовать, надо сперва самому что-то ощутить. А на это нужно время. Я сама врач и знаю, что в состоянии шока чувства притупляются. Даже жертвы дорожных аварий начинают ощущать боль от раздробленной ключицы и переломанных ребер лишь через несколько часов после столкновения. А иногда и на следующий день. Это такой своеобразный механизм защиты, связанный с адреналином. Бывало, к нам привозили людей, которые после катастрофы каким-то чудом сами выбирались из машины и даже не понимали, что вместо ног у них две культи. На операционном столе, описывая, что с ними произошло, они утверждали, что буквально «выбежали из машины», когда она загорелась.

В моем случае до «столкновения» дело дойдет лишь вечером. Поэтому удачно так сложилось, что утром я могла поплакать одна. И, заплаканная, имела возможность взглянуть на себя в зеркало. Сегодня я хотела посмотреть в глаза этой зареванной женщине. Утереть ей слезы и окружить вниманием. У меня было достаточно времени, чтобы прочувствовать все самой…

Два года и двенадцать дней назад мой муж сообщил, что его любовница родит ему сына.

Он знал это абсолютно точно — и пол ребенка, и срок. Через двенадцать дней она действительно родила. В больнице, где я работаю. Только в другом отделении, в гинекологии, двумя этажами выше. У меня тогда было дежурство. Сама не знаю, зачем мне было знать, сын ли это, но прежде всего я хотела убедиться, что ребенок здоров. Адреналин захлестывал меня, и я не чувствовала боли от ампутации души. Я побежала на четвертый этаж и заглянула в журнал регистрации. Ребенок был записан на фамилию мужа. У троих наших детей появился братик. Я не удержалась от того, чтобы взглянуть на дату рождения матери. Она родилась через два года после нашего старшего сына. Теперь я знаю, что они учились в одном институте, только она — на два курса младше. Вполне вероятно, что они встречались в университетских коридорах и студенческих клубах. Может быть, она даже нравилась ему. Ему нравится все, что по душе его отцу. В том числе и женщины с детскими лицами, огромными глазами и большой грудью. Очередная девушка нашего сына очень похожа на мать его новорожденного брата. Очень молода и очень красива. Как и любовница его отца.

За те два дня, что она провела в больнице после родов, я несколько раз поднималась на четвертый этаж. Только для того, чтобы постоять в дверях палаты, где она лежала. Я упивалась своим унижением при виде кормящей матери. Она кормила ребенка моего мужа, а я думала: «Я выстою», «Мы вместе», «У нас ведь дети».

Любовь умерла. Моя — недавно. Вовсе не два года назад. Тогда я его еще любила. Даже в тот момент, когда он сказал, что у него будет ребенок от другой женщины. Хотя два года и двенадцать дней назад я кричала ему в лицо, что ненавижу и презираю его и что он последний сукин сын. И грохнула об пол на кухне тарелки, полученные в подарок от родителей на нашу свадьбу. А те получили их от своих родителей. Я вспомнила об этом, только когда собирала с пола осколки. Я все еще его любила. Сейчас я знаю, у обманутых жен именно так оно и бывает.

Ныне мужчины заводят любовниц куда чаще, чем получают штраф за неправильную парковку. Иногда мне кажется, они неправильно паркуются намеренно. Чтобы продемонстрировать свои машины и доказать, что в состоянии заплатить штраф. Любовниц чаще заводят мужчины, у которых жены моих лет. Чем старше жена, тем хуже. Мне уже сорок пять, я родила ему троих детей, мы вместе зарабатывали на все его машины. Но только в первой мы обнимались с ним на заднем сиденье. Подозреваю, что в последней он обнимал там ее…

Сегодня сыну моего мужа и его любовницы исполнилось два года. Я встала утром заплаканная. Вытерла слезы женщине, которую увидела в зеркале, и поехала в торговый центр покупать подарок. Но сначала еще немного помучила себя, разглядывая фотографии нашего сына в двухлетнем возрасте. Так было надо, чтобы вечером уже не чувствовать боли и чтобы слезы без спросу не катились из глаз. Утром-то я рыдала. Рыдала потому, что нынче вечером о существовании этого маленького мальчика узнают мои дети. Но утренние слезы были слезами страха. Мой муж решил вечером за ужином представить нам своего младшего сына. То есть рассказать двум нашим дочерям и старшему сыну, что два года они жили в искусно сплетенной нами лжи. Больше всего я боюсь их реакции. Взглядов дочерей, уже достаточно взрослых, чтобы почувствовать мое унижение обманутой женщины, и сына, вынужденного метаться между матерью и отцом, который так его подвел, и прятать от меня глаза. И единственное, что я могу сказать в свое оправдание: я жила в этой лжи только ради них, чтобы не заставлять их страдать.

Мне бы хотелось, чтобы завтра утром у меня хватило сил уйти. Но я знаю, что не уйду. Останусь. Ради детей — всех четверых.
 

завтра ты почувствуешь снежинку на своей ладони.

я обещаю, она тебя согреет. 

пожалуйста,

научи меня любить зиму.

научи меня любить опять. 

папа позвал к себе на каникулы.

интересно.

все вторят, что он кинет меня, как и старшую сводную сестру. (он просто забыл ее встретить, забыл, что она прилетает).

я его не знаю, но это мой отец. пока не испробую всё на себе, не успокоюсь.

отметая вопросы денег и бумаг (нотариально заверенное соглашение от обоих родителей)...

я запуталась в себе. 

К каждому человеку рано или поздно приходит своя весна. В каком облике, в каком цвете неважно. Главное, что она приходит.
(с) В.П.Астафьев

Нельзя сказать весне: «Наступи немедленно и длись столько, сколько нужно». Можно лишь сказать: «Приди, осени меня благодатью надежды и побудь со мной как можно дольше»
(с) П.Коэльо "Одиннадцать минут"