Если мужчина душу тебе открыл, то одно из трех – или любит, или пьян, или бросили

Полумрак на кухне у Кирилла Владимировича запустение скрывает. Лампочка перегорела в люстре, на новую не поменяли, оттого и свечи на столе. Оно так даже и романтичней. Сидит Джуна на табуретке, с ногами взобравшись, личико сочувствующее в коленях прячет. Слушает.

Ушла от Кирилла Владимировича жена под новый год. К родителям. С ребенком. Не звонит. Семейный скандал. На почве бытовой. Что там случилось, Джуне не понять. Да и не нужно. Хорошо ей на кухне у мужчины обожаемого, пусть и прокурено тут, пусть и селедочными хвостами стол усыпан, пусть и кофе давно остыл.

Это нам сейчас скептически хмыкнуть бы, подумав, мол, хоть Джуна, хоть Ксюша Собчак, хоть привидение к историку незадачливому сейчас приди, все одинаково сложилось бы. Сидел бы Кирилл Владимирович в майке, в спортивных трико и тапках на босу ногу, и душу слушателю бы сердобольному изливал.

Но Джуне об этом не думается совсем. Только в смелых мечтах грезила оказаться в замке у принца своего, в душу милому заглянуть, посочувствовать да сахара ложечку в кофе Кириллу Владимировичу положить. И все так и получилось. А что принц тот сегодня немного далек от образа сказочного – ну да кому какое дело?

И хочется Джуне что-то сказать такое, взрослое, мудрое, чтобы мужчина обожаемый сразу горевать перестал, да в глазах его прежний яркий свет загорелся, да плечи молодецки расправились, да шутками чтоб сыпать начал, как на уроках истории, ни разу Джуной с сентября не пропущенных. Только на ум не приходит ничего. Только понимает девочка, что прерви сейчас рассказ словом неосторожным, так исчезнет все. Встрепенется Кирилл Владимирович, устыдится ученицы своей да восвояси отправит.

Часы над микроволновкой в углу давно за десять вечера натикали. Это значит, обзвонилась мама на мобильный Джункин, предусмотрительно выключенный, раз сто пятнадцать. Это значит, будет дома серьезный разговор, и о кофточке розовой, что обещала мама в каникулы купить, позабыть можно.

Но не наблюдает Джуна часов. И о тряпках совсем не хочется думать ей. И о том, что сказала бы Ленка, ехидно губя кривя, узнай, где пропадает Джуна сейчас (а сказала бы, что дурррра наивная, нашла бы давно нормального парня, вон Колька на гитаре играет классно и вообще).

Но нет никого в мире теперь для Джуны. Ни Ленки, ни Кольки, ни плевков в спину, ни камней в огород.

Одни они с Кириллом. На весь мир. На весь город. На всю кухню.

На всю ночь.

(Продолжение следует).