но какое, на самом-то деле, до всего этого дело.
просто однажды всё встаёт ровно в тот же ряд, что н лет назад.
и очень стыдно. и горько. и гадко. от себя. или нет.
в этом и вопрос (без возможности ответа).
и слабая надежда на то, что и правда: всё, что ни делается, - к лучшему.

никогда ничего не перечитывать и вообще сжигать к чёртовой матери по отправке, а лучше не писать вовсе, господиблять, неужели это так сложно запомнить.

письмо второе

Я — нет. Ты смягчаешь сердце, приговор, волосы — бальзамом. В меню нет твоего любимого вина, да и вообще никакого вина нет в этом гиблом месте; тогда ты соглашаешься на то, что дают. Берешь в магазине то молоко, которое есть в продаже. Как-то живёшь и без норвежского лосося, и без своих идеалов, и без четкой жизненной позиции, и без той девочки из две тысячи какого-то года, и без умершего кота, и без когда-то лучших друзей. «Свято место пусто не бывает». Одно сменяется другим, а пустота остаётся категорией относительной.

Самовыражаешься в рамках приличия, дозволенного для твоего возраста и социального статуса, чтоб не потревожить друзей и соседей. Смягчаешь углы, идёшь на уступки, забываешь обиды, не идёшь на конфликты, разговариваешь как ни в чём не бывало. Это никого не делает лучше и как-то уже не хватает мотивации идти с кем-то вместе на дно. И почему-то дело не в дне, оно тоже в каком-то смысле относительно. В тебе, во мне, в ком-то ещё, время такое?

Не чужие же люди. Свои люди не становятся чужими. «Свой среди чужих, чужой среди своих». Книги из серии «Сам себе психолог» на темы: «Как понять, что свои стали чужими?», «Как приручить чужого и бросить своего?», «Как отличить своих от чужих?», «Как перестать делить людей на своих и чужих?».

Эти письма — корм для фантомных болей.

Дождь, детские мечты и травы

Долго гуляли с Дашей под дождём по вечерней Москве. Один раз даже пришлось переносить её через лужу, т.к. она в сапожках, колготках, платье. Иными словами, человек не подготовился. Говорили о всяком — от создания музыкального дуэта с нуля (большего нуля и не придумаешь) до обсуждения классического балета, сидя в МакДональдсе.

Что касается дуэта, то это, конечно, не больший, хотя и более энергозатратный, фан, чем чтение стихов в петле. Однако это повод исполнить детскую месту и научиться играть на пианино. И бубен, хочу бубен.

Ещё я воссоединилась наконец-то со своей коробочкой с ягелем, которую Даша мне любезно передала. Буду экспериментировать, т.к. рецепты я всё равно найти не смогла. Как-то так само собой получается, что последнее время я постоянно пробую какие-то странные домашние заготовки, сушеные ягоды, травы. Активнее всего я, конечно, прощалась с этим миром, когда отважилась попробовать грибы, которые в этом году засолил мой отец. Даже незнакомые люди вызывают у меня в этом плане больше доверия, т.к. в данном-то случае я, увы, видела процесс. Не то, чтоб я была поклонником всего натурального. Если честно, у меня аллергия на большинство натуральных продуктов, но я чертовски люблю экспериментировать. А с миром прощаться... В этом нет ничего особенного. Привет-пока.

Из последнего:

Калейдоскоп

Что сказать человеку, который видел слишком много? Много чего? Да ничего! Всего! Разве у тебя такого не было? Выйдешь из дома, а потом, как проклятый, повторяешь: "Я не хотел этого знать", "Я не хотел этого видеть". А самое ужасное знаешь, что? Что ты хотел это видеть! И если бы тебе предложили возможность это забыть, да что там, даже если бы тебе дали возможность это забыть и бонусом вручили пару бутылок пива, вкуснейшей воблы и путевку до рая - ты бы все ровно отказалась. И вот эти знания - бесполезные, ненужные их полная голова и от них не избавиться, а даже если и избавиться, то не хочется, - они у тебя в голове и отныне тебе не нужен калейдоскоп, ты и так сквозь эти знания видишь все разорванными на кусками.

Я видел слишком много. Я слышал слишком много. Я чувствовал слишком много. Я не знаю что себе сказать.

советник

Легкий способ начать курить #2.

Бывают такие состояния, когда организм разрывается на противоречивые части; один кусок тебя хочет кричать о невыносимом, другой - изменить свою жизнь, третий - сокрушается о том, что жизнь изменилась, четвертый - не понимает что им всем не так. Или, еще хуже, чувствуешь себя словно скаковая лошадь перед стартом, хочешь что-то сделать, но не можешь, потому что время - 2 часа ночи, в тебе пять бутылок пива и ты с трудом попадаешь по клавишам. Как бы там ни было, бывают такие состояния, когда тебя разрывает - от силы, энергии, отчаянья ли - не имеет значения, ты хочешь сделать многое, но не можешь или не знаешь что, в такие моменты нужно сесть и закурить. Это как медитация, вдох-выдох, только не чувствешь себя идиотом и находишь свое умиротворение и покой.

_

Всё это ощущается, как конец какой-то эпохи, после которой мы должны шагнуть в светлое будущее, в окно, на очередные грабли, я не знаю, но пока что мы так и стоим там, где всё это начиналось, только здесь стало ещё холоднее и пустыннее. Я никогда не боялась таких мест, а толку? Да и что лукавить, стою я здесь одна, никаких «мы», вообще никаких. 

call me what you will

лучше бы ты молчал
изучал углы
взглядом полировал
потолок
полы
спрашивал о погоде родных и всех
кто перешёл дорогу
с веслом в косе
выплясав все тревоги
слова
кусты
выглядел бы в друзьях
как они просты
как одиноки
скованные чутьём
ходят в сортир под "wherever
i may roam"
ёмкость чужих сердец измеряют тьмой,
съеденной светом
сгоревших писем
ломая строй
комом вползают в горло
и ждут глотка
будто все трое в лодке - собаки -
та,
что допивает реку
придёт в твой дом
завтра
когда окно
зарастёт постом
завтра
когда ничто
не поглотит ноль
сартр зазвучит, как раненый до-бемоль
в праздник в честь дня открытых
концлагерей
псарни уснут под снегом
скорее грей
ноги любимой женщины
в рукавах
страх потерять любовь превосходит страх запереться в страхах
темнеет дно
лучше б ты падал, но
безо всяких но
душные песни тухнут
внутри себя
раковина у уха
гудит
свербя
ком вырастает в комнату
в дом
в тюрьму
всё, что ты видел в ком-то,
равно тому,
что остаётся в памяти
беглеца
пятна да пот
ни голоса
ни лица
(царствие безнебесное
обретя
нищие слухом ползают
на путях
поезд за поездом
грохот
каркас искрит)
больши никто не вспомнится
отомри
.

вот ты идёшь
один
с головой внутри
вот ты лежишь
глазком
на стальной двери
вот говорят, что можно
включать рассвет
ты не указан в титрах
тебя здесь нет

хоть неделю без рок-н-ролла

Раньше, когда я приезжала в другой город, во мне возникало какое-то особенное ощущение, а теперь его нет. Не более, чем вышла в какую-то соседнюю комнату, которая может и отличается от предыдущей, но всё же всего лишь соседняя комната. Но это так, отступление от. Съездили на один день в Воронеж, а такое ощущение, что провели неделю в тайге и ещё неделю в Лас-Вегасе. "Всё, что было в Воронеже, осталось в Воронеже", конечно. И вдвшники, и трансвеститы, и проверки на наркотики, и люди с автоматами, и красивые поля, и гнилые яблоки под ногами. Надо просто перейти в следующую комнату и немного от всего этого отдохнуть. 

поворот внутрь

 

это признак старости, признак двери и признак лжи.

кто себя не прожил, тот, очевидно, себя изжил.

 

кто себя не видел в трельяжном храме, в гнилом ручье

превратился в гэ, хоть всю жизнь мечтал походить на Че

улыбнись мне чем-нибудь, кроме дёсен и коньяка

тот, кто выбился из-под вёсел, тот сам - река

напрягая память, в слепом тумане размытых лиц

я плыву наощупь, ищу, где фокус

в чём фокус, Пиц?

 

расцарапав щёки, на дне посёлка лежит солдат

научи его отличить парковку от царских врат

растворять останки чужого страха в своей вине

помечать мишенью заборы выживших в тишине

ошалевшим ливнем прибиты к глине черновики

с лиц избитых истин не сходят шишки и синяки

парниковым племенем время давится и плюёт

через чьи-то плечи,

в колодец,

в наичистейший рот

чем короче день, тем свободней совесть от лишних мук

скорость света - ересь в системе движущихся

на звук.

 

переулки вскрикнули и расплавились в темноте

потерявший голос считает: песни уже не те

мир окончен, если 

всё то, что вертится, -

не болит

первый всадник, спешившись, расчехляет теодолит.

 

что-то спит во мне,

что-то спит и видит меня насквозь

как на месте каждой сердцедыры вырастает кость

 

как бегут круги по рябой поверхности языка

ожиданье - груды, откуда лучше не извлекать

ни секунды тайны

в тугом тумане знакомых слов

я ползу по кругу, ищу где центр

я в центре, Клов?