Толковая Библия под ред. Лопухина. Онлайн.

Толковая Библия под ред. Лопухина. Онлайн.

Толковая Библия А.П. Лопухина (комментарии на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета) — единственное, изданное в России толкование всей Библии.

По ссылке можно полистать, почитать, увеличить текст — очень удобно.


 

Зигмунд Фрейд: обольщенный обольститель



Зигмунд Фрейд: обольщенный обольститель
Православие.Ru / Мониторинг СМИ, 15 июля 2009 г.
http://www.pravoslavie.ru/smi/1290.htm Иван Перцов
Источник: Богослов.Ru // http://www.bogoslov.ru/text/425063.html

Фрейд Зигмунд (1856 — 1939): австрийский психиатр еврейского происхождения, основатель психоанализа, мыслитель. Разработал т.н. «теорию сексуальности», согласно которой все психические явления должны толковаться исходя из действия полового инстинкта в жизни человека. Объективно Фрейд считал доминирующей силой репродуктивную функцию, субъективно — «принцип удовольствия».

Его учение, основанное отчасти на эмпирическом материале, но большей частью — на фантазиях и самонаблюдении самого Фрейда, оказало разрушительное воздействие на мировую культуру, став оружием в руках сил, подрывающих ее нравственную, особенно христианскую основу. Гипотезы Фрейда являются теоретической базой для программ «полового воспитания» детей, для многих приемов рекламного бизнеса и других средств манипуляции массовым сознанием.Читать далее...

"Пушистые" афоризмы































источник- блог на mail.ru

Последний лжец.Протоиерей Андрей Ткачев






Ложь страшна тем, что умеет накапливаться. Накапливаясь, она становится большой, и со временем её в мире наберётся столько, что станет возможным появление сына лжи и человека греха — антихриста. Когда он родится, получится, что мы все — люди — его родим, благодаря накоплению наших общих беззаконий в «Банк оф диавол».

Дева Мария не могла родиться сразу после грехопадения. Нужны были человечеству долгие столетия упражнения в праведности. Затем, после этой длительной «духовной селекции», из избранного семени выросло дерево. Его сухие ветки отрезáлись, а его корень окапывался и удобрялся, пока не появился долгожданный цветок — Отроковица Мариам. Это — высший плод человечества и преддверие богочеловечества.

Подобный механизм будет действовать (только в обратную сторону) и в отношении обманщика, лжехриста. Его появлению должно предшествовать многовековое упражнение в нечестии. Он будет худшим плодом человечества и воплощённым демоноподобием, на которое люди способны.

Почему евреи не узнали и не признали Христа? По той же причине, по которой христиане не узнáют антихриста. А ведь в основной массе своей не узнáют! Клюнут на его дешёвые чудеса и сладкую риторику.

Христа нужно было познавать «по духу святыни». Его же пытались познать по шкале заранее известных внешних признаков: чей сын, где родится, что должен сделать — и так далее.

Антихрист тоже узнáется не по чертам лица. У него не будет ни клыков, ни когтей на пальцах, серный запах не будет следовать за ним, три шестёрки вряд ли будут красоваться в виде печати на его лбу. Но это будет сосуд диавола, а его назовут вначале миротворцем, а затем, не к месту цитируя Евангелие, и сыном Божиим (См. Мф. 5, 9).

Он должен будет совместить в себе несколько господствующих черт. Обязательно — властолюбие. Непомерное, страшное, такое, которое даже не раздумывает, поклониться или нет диаволу, если предложат «все царствия мира во мгновение ока». Он поклонится тотчас, с замиранием сердца и с чувством, что именно для этого часа он родился.

Таких всегда хватало, но то ещё не был их час. О Нероне говорили, что это — «человек без добродетелей». Этот с радостью бы согласился, но... Последний обманщик будет орешком покрепче Нерона. Он не будет так открыто, так цинично развратен. Он, конечно, будет страшно развратен, но при этом с помощью лицемерия будет любим и теми, кто любит пост и хвалит целомудрие.

Это не будет глупец, путающий имена и даты и с ошибками цитирующий классиков. У него будет поразительная память и редкий вкус. Он будет похож на Наполеона, возившего с собой в походы библиотеку и читавшего на привалах Гомера. Ни бессовестности, ни похотей, ни гордости самих по себе не хватит. Нужно будет подобие благородства, тонкая имитация царских кровей. (Плебеи так любят изящные манеры!) Нужно будет долгое элитное воспитание в закрытом заведении, а затем — пародия на «явление народу» и «выход на служение».

Наполеон лучше Нерона. Нерона презирали и боялись. Наполеона любили. Даже враги его уважали. Но у «последнего обманщика», в идеале, не должно быть врагов. Признаваться ему в любви должны будут все. Те, кто откажется, будут выглядеть «врагами рода человеческого». Это будут немногочисленные группы христиан, которых, как и на заре христианской эры, опять обвинят во всех грехах, а главное — в непослушании всемирному государству. Первые века оживут без экранизаций. Дай Бог, чтоб ожили и по части верности Христу, а не только по части гонений на Христа и Церковь.

Небольшая часть евреев тоже откажется назвать этого персонажа мессией. Они поймут одним только им известным способом, что это — воплощённая ложь. Эти евреи будут «остатком», о котором говорили пророки. Они вспомнят о Сладчайшем Иисусе, Которого отвергли их отцы, и зарыдают о Нём, «как о первенце», и тогда по-настоящему обратятся к Богу отцов. «Остаток» христиан и «остаток» евреев составят последний взнос в общемировую копилку избранных Божиих.

Процессы в мире должны будут стать глобальными. Единая валюта, единые законы, одна идеология «всемирного царства». Технический прогресс, как раб, будет обслуживать интересы обезбоженного человечества и его стремления. Антихристу будут, как воздух, нужны информационные технологии. Любая война невозможна без солдат. Но современные войны невозможны без технологии «промывки мозгов», без связи, без инженерных разработок. Царство лжеца будет сверхтехнологичным царством.

В режиме онлайн на всех континентах антихрист будет воцаряться, короноваться, принимать поздравления, творить ложные чудеса. Если сегодня весь мир пристально следит за одним событием, будь то Олимпиада, или выборы в США, или полёт в космос, то это всего лишь телерепетиции будущих «всемирно важных» событий.

Что у нас есть, чтобы бороться? Есть литургия, и больше, кажется, нет ничего. Во всяком случае, всё, что есть, связано с литургией. Таинство Тела и Крови, проповедь, взаимопомощь, устремление в будущий век и желание с ним, а не с призрачным земным счастьем, связать свою надежду. Это единственный действенный фронт борьбы. Очевидно, придётся ждать подделок и обманов и на этом фронте. Расколы и ереси будут множиться. Те, кому безразлично, у кого причащаться, уже уловлены. Это — дрова для костра антихриста. Церковь будет всё более литургична, чем жарче будет дышать диавол в затылок верующим.

Наш мелкий разврат, наша нечистая любовь к политическим деятелям, наше желание иметь всё, но работать, не проливая пота, — всё это и многое другое вписывается в грядущую систему как нельзя лучше.

Не надо говорить о кодах. Это разговоры о симптомах, а не о корнях болезни. Не надо бояться техники. При служении Христу она облегчает жизнь и является благословением. Только без Христа она становится проклятием и дорожкой к воцарению греховного миропорядка. Возможно, лукавому хочется, чтобы мы разменялись на мелочи и спорили о деталях, то есть «процеживали комаров» и «проглатывали верблюдов». Тогда получится, что всякий человек христианского исповедания, шумящий вокруг вещей второстепенных, будет духовным сыном древних богоубийц. Они ведь тоже были искусны в спорах о мелочах и, вместе с тем, не замечали того, что кричат «распни!», имея в виду Единого Безгрешного.

Весь XX век был генеральной репетицией последнего акта всечеловеческой драмы. XX век нужно изучать пристально.

Любое техническое изобретение, любая социальная инициатива вписываются в общий план. (Поймём: сей план — всеобщий.) И абстрактное добро без принесения его в жертву Богу, и сентиментальные слёзки над чужой бедой никого не спасут.

Кто не чувствует, что живёт во времена сбывающихся пророчеств, в том нет Христа.

Кто видит вокруг признаки Великой Жатвы, но мечется и суетится, тот опасен и для себя, и для других.

Всё понимать, но никуда не дёргаться, отдаться Богу и полюбить молитву — самое важное. Диавол захочет «сеять нас, как пшеницу», и лучше всех поддадутся «лукавому сеянию» суетливые братья и сёстры.

Блуд погашает духовные силы в человеке. Если бы не блуд, человек был бы способен сделать в сотни раз больше хороших поступков. А так — блуд пожирает энергию и оставляет стыд и угрызения совести, плюс нежелание жить. Блуд нужен диаволу. Без глубокого погружения в блуд антихристу не прийти.

Обилие земных занятий опасно человеку. Если перед Потопом люди «ели, пили, женились, выходили замуж», то во дни Содома к традиционному набору из еды, питья и родовой деятельности добавились такие понятия, как «покупали, продавали, садили, строили» (см. Лк. 17, 26-30). Посреди вещественной деятельности так легко позабыть о существовании Небесного Царства. Что такое вся наша сверхсложная цивилизация, как не мутная вода, в которой лукавому удобно ловить бесценные души?

Лукавый — изрядный поборник цивилизации. Ведь без глобальной цивилизации антихристу не прийти и человечеству не вскиснуть в одно большое лукавое тесто.

Есть в каждом из нас нечто сухое, то, что составляет пищу для вечного огня. И есть нечто влажное, то, что не даёт гореть. Градус жизни повышается. Князю мира сего угодно, чтобы мы подсохли и затем вспыхнули, как спички, как много спичек. Нам следует хорошенько промокнуть, стать недоступными для гееннского жара. Тем более что и Жизнь Вечная для нас начиналась в воде (Крещения), и Христос для нас есть Большая Рыба (Ихфис), как говорил Тертуллиан и другие отцы.

На земле Царства Божьего не будет. Никогда. Сама земля и все дела на ней сгорят. А будет дальнейшее сползание во тьму и утончение борьбы между Царством Христа и грядущим царством антихриста до ювелирного уровня.

Но бояться не стоит. Пока в церкви возглашают: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа», — а вы при этом стоите среди молящихся, то лично вам нельзя страшиться и ужасаться. Лично вы как раз дéржитесь за крепкую руку Божию и должны ощущать себя комфортно, как дитя на руках у мамы.

Мы нужны друг другу.Анастасия Бондарук





Люди очень нужны друг другу. Нужны они друг другу
общностью природы своей, которая есть любовь,
и различием даров своих призваны ко взаимному восполнению.
Арх. Иоанн (Шаховской)

Любишь ли ты смотреть в окно и наблюдать: по мокрому шоссе бегут автомобили, люди, открыв разноцветные зонты, спешат куда-то?

Куда они спешат? По своим делам. По своим…

Есть ли кому-нибудь из них дело до тебя, до меня, до нас? А есть ли нам с тобой дело до них? Почему так одиноко бывает в таком большом и многолюдном городе?

«Из-за избытка беззаконий во многих охладеет любовь».

Мы все нуждаемся в участии и взаимопонимании, но почему-то так мало находим их! Православный философ Иван Ильин писал о том, что у каждого из нас бывают в жизни такие времена, когда естественная, от природы данная нам одинокость вдруг начинает казаться нам тягостною и горькою: чувствуем себя всеми покинутыми и беспомощными, ищем друга, а друга нет…

Мы все хорошо знаем, что нужно нам, чего хотим мы. Однако очень редко интересуемся нуждой ближнего, еще реже откликаемся на нее словом, делом, душой. Услышать, увидеть, узнать другого нам мешает эгоцентризм. Так швейцарский психолог Ж. Пиаже, являющийся создателем Женевской школы психологов по изучению интеллектуального развития ребенка, проводил следующий эксперимент: детей сажали с разных сторон стола, а на стол ставили разноцветные фигурки и детей просили нарисовать их. Дети с легкостью справлялись с заданием. На просьбу нарисовать те же фигурки глазами участника напротив, дети, не задумываясь, рисовали то же положение фигурок, что и в первый раз. Ребенку тяжело поставить себя на место другого. И хотя мы, взрослея, приобретаем это умение, но используем его редко. Конечно, невозможно понять человека до конца, но этого и не требуется. Мы не делаем даже малого и идем по жизни со своим детским эгоцентризмом, не развивая в себе способность понять, посочувствовать, делая одинокими себя и ближнего.

А есть ли выход? Многие спешат забыться в поверхностном общении, пустых беседах, так и называемых — времяпровождением.

Помните диалог Алисы со Шляпой из сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес»:

— Нет, почему, — осторожно начала Алиса, — иногда, особенно на уроках музыки, я думала: «Хорошо бы получше провести время…»

— Все понятно! — с торжеством сказал Шляпа. — Провести время?! Ишь чего захотела! Время не проведешь! Да и не любит он этого! Ты бы лучше постаралась с ним подружиться? вот тогда бы твое дело было… в шляпе!

Поверхностное общение не удовлетворяет полностью нашу душу: ведь она так глубока, что способна вместить невместимого Бога. А мы прячемся друг от друга за вереницей фраз, чередой слов, закрытыми дверями, закрывая для общения души. Архиеп. Арсений Чудовский советовал бегать от людей, ищущих с нами только приятного времяпровождения.

Но в общении с близкими нам людьми мы с ужасом обнаруживаем, что настоящие трудности только начались. Не хватает культуры общения. Как часто нам доверяют что-то, но мы в не в силах сдержаться, а иногда, не считая нужным, обсудим это с друзьями. Не осудим, но обсудим. А если подобное случилось с нами, то нам очень неприятно, а иногда и больно. Как часто то, что нам доверили, мы бросаем другому в упрек. Или раскрывают нам душу, а мы в это время суетимся, занимаемся хозяйскими делами:

— Да, я тебя слушаю, слушаю.

Может, ухом и слушаем, а ведь другому хотелось быть услышанным душой. Такие, как кажется, мелочи уменьшают в наших ближних желание доверяться нам. Один раз, испытав разочарование, в следующий раз открыться им бывает намного труднее.

Прислушаемся к мудрым словам св. Иоанна Кронштадтского о том, что всем нам нужно беречь свое сердце или искренность сердечную, способность сочувствия ближним и в их радостях, и скорбях; и как яда смертельного бегать холодности и равнодушия к разным бедам, нуждам людским; ибо в сочувствии, особенно деятельном, вырабатывается любовь и доброта христианина.



Иногда наше недовольство собой делает трудным наше общение с другими людьми. Не в случае полезного для нас самообличения, когда грехи свои открываем перед Богом и ждем от Него помощи, а когда находимся в состоянии глухого ропота: внешность у нас не такая, одеваться не умеем, характер ужасный и т.п. Святые отцы говорили о том, что нам нужно не только учиться терпеть скорби, но и себя. Хочется привести такой диалог:

— Доктор, я разговариваю сам с собой. Что мне делать?

— Вы что, кому-то мешаете?

— Нет.

— Ну и разговаривайте себе на здоровье.

— Но доктор! Я такой зануда.

Психолог У. Джемс предлагает формулу самооценки как успех, поделенный на притязания, утверждая, что отказ от многих притязаний приносит нам облегчение. Часто наше недовольство собой есть результат того, что мы ставим перед собой задачи, исходя из своих желаемых, а не реальных способностей. Когда наша ошибка открывается, мы недовольны. Это не значит, что мы никогда не достигаем желаемого. Нужно четко сформулировать свои цели, и тогда увидим свои ошибки. Например: хочу быть самой красивой в классе, компании и т.д. Цель, мягко говоря, недостойная, да и кого возьмем в судьи. Кто-то считает, что красота — это длинная коса, а кто-то — высокий рост и красивая одежда. А если у нас нет ни высокого роста, ни косы, неужели остается только унывать?

Понятно, что каждый хочет быть приятным и принятым. Но если мы собой недовольны, то нам кажется, что и другим мы не нравимся. И тогда всякое плохое слово в свой адрес мы воспринимаем как должное, а всякое хорошее, как обман, шутку и т.п. Признаемся, что нам не нравится в себе, и, исходя из этого, сформулируем более реальные цели. Например: мне не нравится то, что я часто бываю неопрятной и сутулюсь. Над этим уже действительно можно работать, не забывая при этом, что принимают нас люди не только по внешности, но и по душевным качествам. Помните пословицу: «Самолюб — никому не люб»?!

Часто причиной нашей с вами закрытости служит сознание собственной исключительности и, соответственно, своих проблем. Считаем, что никто нас не поймет. Боимся обнаружить свои слабости перед другими. Ведь по слабостям, как известно, любят бить. Что же делать? Замыкаться в себе не стоит, не нужно бояться разочарований и боли. Митрополит Антоний (Блум) пишет о том, что Христос не побоялся показать нам свои страдания, открыть перед нами всю боль своего распятия, а призвал нас разделить с ним и боль, в меру своих сил, и радость воскресения. Людей, которые бьют, не надо бояться, их надо жалеть. Почему? Их девиз: «Лучшая защита — нападение». А кому нужно защищаться, причем постоянно? Тому, кто чувствует себя слабым и уязвимым.

В психологии есть такая аксиома: чем громче человек кричит, тем в большем количестве любви он нуждается. Когда мы откроемся навстречу ближнему, то узнаем, что красавицы плачут от неразделенной любви, умники глупо себя чувствуют, всеобщим любимчикам не с кем разделить горе, все ждут от них веселых шуток и радостного настроения. Т.е. все как у всех. А нам остается лишь радоваться с радующимися и плакать с плачущими. Один старец говорил, что Господь сталкивает нас с людьми не напрасно. Мы все относимся к людям, встречающимся с нами в жизни, равнодушно, без внимания, а между тем Господь приводит к нам человека, чтобы мы дали ему то, чего у него нет.

Как часто мы видим в людях лишь средство достижения своих целей. Мы становимся корыстными и отвергаем искренность, открытость в пользу выгоды. Однажды в поезде я услышала историю про то, как в школе-интернате к одному мальчику, назовем его Ваней, раз в полгода приезжал дядя и привозил много вкусных вещей. У Вани сразу появлялось много друзей, которые клятвенно заверяли его в своей дружбе. Но когда ребятам приносили передачи, с Ваней они не делились. Как-то раз Ваня решился попросить, но услышал отказ.

— Ребята, вы же говорили, что дружите со мной.

— Это мы с тобой тогда дружили, а сейчас у тебя ничего нет.

Не найдем мы друга по душе, если не учимся быть собой, а играем роли, которые навязывает нам мир. В одной компании мы развязны, пытаемся показаться взрослее, в другой стараемся блеснуть эрудицией и говорим о нравственности, сами забывая при этом, что считаем правильным, а что нет. Кому хотим уподобиться, уже не помним. Давайте с вами задумаемся о том, что такое мода? Любая модно одетая девушка считает, что по своей воле выбрала свой гардероб в дорогом бутике, а на самом деле ей это посоветовали ведущие модельеры и производители одежды через страницы журналов, телевидение и т.д. Мало того, ей даже сказали, чего ни в коем случае одевать нельзя — то, что было модно два года назад. И она, послушна чужой воле, идет по жизни.

Психолог Эрих Фромм подчеркнул, что хорошая приспособленность в обществе часто достигается лишь за счет отказа от своей личности; человек при этом старается более или менее уподобиться требуемому, как он считает, образу и может потерять всю свою индивидуальность и непосредственность. Фромм приходит к выводу, что человек, нормальный в смысле хорошей приспособленности, часто менее здоров в смысле человеческих ценностей, чем человек к жизни не приспособленный.

Свящ. Александр Ельчанинов очень хорошо заметил, что мнение о нас других людей — зеркало, перед которым позируем почти все мы без исключения. Делаем себя такими, какими хотим, чтобы нас видели. Настоящие же, какие мы есть на самом деле, неизвестны никому, включая часто и нас самих, а живут, действуют некие выдуманные и приукрашенные фигуры. Это стремление к обману так велико, что мы в жертву ему приносим, искажая свою природу, даже самих себя — единственных и неповторимых, т.к. каждая человеческая личность является таковой.

Еще одна крайность: человек отождествляет себя со своим эгоизмом и постоянно требует исполнения своих пожеланий, считая, что именно так он и отстаивает свою свободу, свои индивидуальность.

Так где и у кого найти нам умение слушать, мужество терпеть свои немощи, где взять силу быть собой и мудрость не навязывать себя другим? Где взять понимание, дабы не впасть в пустое времяпровождение?

Господь дал нам заповедь о том, что должны мы любить ближнего, как самого себя, т.е. не делать другому того, чего бы не желали себе. Не нужно даже начинать с героических поступков, а просто перед тем, как пройти мимо ближнего, спросить себя:

— А что я хочу, когда я плачу? — Утешения.

— А когда мне грустно? — Веселого друга, приятного сюрприза.

— А когда голодно? — Хлеба.

— А холодно? — Чашки горячего чая.

(Бывает, правда, что ничего не хочется, но такое состояние называется депрессией).

А часто ли мы вспоминаем, что человек есть образ Божий. Да! Вот наша мама есть образ Божий и папа, и двоечник с соседней парты. Меня как-то с иронией спросили:

— Что, и опустившийся алкоголик?

— Да, и опустившийся алкоголик, вопрос в том, как он поступает с Божиим даром. Святые отцы пишут, что образ нам дан по рождению, а уподобляемся мы по произволению, т.е. по своей свободной воле.

Но помимо этого дает нам Господь благодать, которая меняет и преображает нас, учит духовному единству, истинной любви и дружбе. Еп. Михаил призывает нас преодолевать свой эгоизм в каждый миг нашего общения с людьми, просветлять всю сферу данной нам конкретной жизни, животворить ближних тем дыханием, которое мы сами получаем свыше; передавать им ту радость, ту благодать, которая охватывает нас; открывать в них небо, которое открылось в нас; отдавать им свою жизнь, чтобы она возродилась и зацвела в них.

И будем просить у Бога сил, чтобы все это исполнить!

Субкультурные войны



Мы часто сетуем на то, что церковные недоброжелатели загоняют нас в конфессиональное гетто, но не замечаем, что, демонстрируя отсутствие желания быть открытыми обществу, мы сами себя загоняем в это гетто.
Из выступления Святейшего Патриарха Алексия II на Епархиальном собрании города Москвы 5.12.2006



«Дикарство», – дают категоричное определение всей современной культуре психологи И.Я. Медведева и Т.Л. Шишова в своей статье «Мы такие же люди…» , недавно опубликованной в Интернет-журнале Сретенского монастыря «Православие.ru». Давайте разберемся, так ли уж «современная культура» однородна?

Со станции метро поднимается толпа. Если вглядеться в отдельные лица и силуэты, в общей массе можно увидеть и менеджера в костюме, при галстуке и с кейсом под мышкой, и панка с татуировкой на бритом виске и огромной заклепкой в ухе, и бабушку в платочке, и юную модницу, и цыганок в пестрых юбках. Все они – наши современники и соотечественники.

Современная культура – это причудливая мозаика различных субкультур. Казалось бы, при таком культурном плюрализме давно пора научиться не придавать значения количеству и форме серег в ушах твоего соседа, а уж тем более фасону его брюк. Но, тем не менее, субкультурные противоречия – одна их наиболее частых причин для самых жарких и бескомпромиссных дебатов внутри церковной ограды. И вполне понятно, почему: очень трудно сказать о себе «мы» вместе с кем-то, кто внешне на тебя не похож и говорит на другом языке. Далеко не всегда комфортно быть пассажирами одного транспортного средства вместе с панками, «черными» или даже менеджерами (как подумаешь, что эта его игрушка-смартфон по стоимости равна твоей двухмесячной зарплате, так и задушить хочется), а уж признать одновременно себя и его – «другого» – православными христианами и вместе приступать к чаше – несопоставимо тяжелее.

Именно субкультурные противоречия легли камнями преткновения на пути в Церковь многих городских интеллигентов начала 1990-х – помните классическое, «как это я, да вместе с бабушками?» Кое-где образовались особые «интеллигентские» приходы, а кое-кто так и не смог протиснуться ко Христу через «бабье-платочковое» окружение, остался на этапе «верю в душе, а в церковь не хожу».

Может быть, действительно, православным христианам следовало бы собираться в отдельные приходы по признаку национальности, уровню доходов, возрасту и стилю одежды? Чтобы не было «чужих», все понимали и принимали друг друга, и никто не раздражал «инородными» субкультурностями. Кстати, как показывает опыт, такого рода «специализированные» православные общины часто оказываются очень миссионерскими. В «татарском» приходе активно воцерковляются татары, в «молодежном» – молодежь, в «деловом» – солидные мужчины с положением в обществе, в «богемном» – актеры и музыканты. Только правильно ли, когда в основу единения православных христиан ложится не святая православная вера и участие в церковных таинствах, а какие-то внешние второстепенные детали? Не рискует ли «моносубкультурный» приход выродиться просто в тусовку по интересам? И вообще, насколько позволительна такая роскошь, как «приход для своих», при нашей страшной нехватке православных храмов? Например, в 12-миллионной Москве один православный храм, включая даже маленькие часовни, приходится по статистике примерно на 17 000 жителей, 10 000 православно крещеных москвичей и 1 400 воцерковленных горожан, приступающих к таинствам более-менее регулярно. Представьте себе маленький деревянный храм-часовную в спальном районе, пытающийся вместить в себя во время воскресной литургии 1 400 причастников и 10 000 желающих поставить свечку, и вы получите наглядную картину соответствия количества храмов духовным потребностям населения. А ведь далеко не в каждом из деревянных храмов возле станций метро литургия по воскресеньям вообще совершается, во многих из них богослужение ограничивается молебнами в будни.

Конечно, каждому человеку Господь посылает наилучшие условия именно для его спасения и очищения от страстей. Не потому ли большинство из нас вынуждены проводить жизнь не в милом сердцу узкопрофильном гетто, а среди людей разных и на нас непохожих. В том числе и духовную жизнь. Может быть, именно «трение спинами в одной лодке», пребывание в «Ковчеге спасения» вместе с представителями чуждых субкультур, помогает отсеять то внешнее, лишнее, наносное, что для нашего духовного возрастания просто не важно, а то и вовсе вредно?

Тем более странно выражать превосходство одной субкультуры над другой, считать одну из них «более православной». Почему субкультура молодежи – пирсинги, косички, свисающие штаны – это однозначно плохо, а субкультура «профессиональных православных» – демонстративно грязная и поношенная одежда, серые юбки до пят, платки на глаза, мужские ботинки на женщинах, свалявшиеся бороды – это однозначно благочестиво? Да, конечно, можно сослаться на то, что на Руси всегда был в почете монашеский идеал, но что общего с ним имеет приходская субкультура нарочитого нищенства, притом довольно агрессивная и нетерпимая к тем, кто не спешит следовать этой моде, и потому явно антимиссионерская?


Неформалы – враги миру, но еще не друзья Богу
Эпиграфом к статье И.Я. Медведевой и Т.Л. Шишовой избрана цитата из послания апостола Иакова: «Дружба с миром есть вражда против Бога… Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4: 4). К числу друзей мира, соответственно, Божиих врагов, авторы относят всевозможных рок-звезд: Кинчева, Гребенщикова, Шевчука, а также творящую из них кумиров «уголовно-наркоманскую» молодежь и заодно известного миссионера диакона Андрея Кураева, слишком рискованно для православного священнослужителя заигрывающего со всей этой «прикольно-похабной» публикой. Довершает эту галерею образов закоренелых грешников главное исчадие ада – Борис Моисеев, шоумен «нетрадиционной ориентации». Намек более чем прозрачен – «сегодня он поклонник рока, а завтра и дитя порока». Вспоминаются лучшие традиции советского антиджазового агитпропа – «от саксофона до ножа всего один шаг».

Но можно ли назвать молодых неформалов «друзьями мира»? Да, вот этих самых – «с татуировками и африканскими косичками, торчащими гребнем волосами», в рваных джинсах, фанатов Кинчева, Шевчука и Гребенщикова? Так ли уж они в ладах с современным миром корпоративных матриц, глянцевых журналов и неуемного потребления? Скорее, неформалы, будь они рокерами, байкерами, панками или ролевиками, – это те, кто «покинул берег свой родной, а к другому так и не пристал». С миром они уже в серьезном конфликте, они уже его возненавидели и прокляли, а вот Богу еще пока не стали друзьями. Это промежуточное висение в воздухе очень мучительно и опасно. Именно поэтому неформалы представляют собой группу риска, в которой наркотики и самоубийства отнюдь не редки. Но, где боль, где мучительные поиски смысла, там гораздо глубже западает в сердце евангельская проповедь и приносит многократный плод.

Вообще странно, что для кого-то столь явная необходимость миссионерской работы с молодежью, в том числе и неформальной, еще остается открытым дискуссионным вопросом. Это после того, как по этому поводу совершенно однозначно и неоднократно высказывался Святейший Патриарх Алексий II. «Если мы не хотим потерять для Церкви молодых людей, то должны относиться к ним с теплом и вниманием, стремиться увидеть за внешней холодностью и настороженностью живую душу, жаждущую тёплого слова и обращенную к Богу», – было сказано Предстоятелем Русской Православной Церкви на ежегодном епархиальном собрании города Москвы в 2004 году. «Работа с молодежью остается приоритетной для пастырей, – подчеркнул Святейший Патриарх. – Свидетельство миру о Христе становится сегодня нашей главной задачей. Нужда в евангельской проповеди особенно сильна в крупных городах. При этом следует иметь в виду, что миссионерство на некогда православных территориях, “вторичная христианизация”, требует новых методов и специальной подготовки проповедников, которым придется трудиться в условиях современного мегаполиса».


Против наводнения – с огнетушителем
Да, безусловно, ошибки и перегибы в деятельности наших миссионеров встречаются. Пожалуй, «духовная дискотека», организованная одним известным игуменом – это уже явный перебор. Но, критикуя ту или иную церковную либо общественную проблему, всегда важно иметь в виду: а куда сейчас наблюдается крен в церковном и общественном сознании – вправо или влево? Что в данный исторический момент таит в себе наибольшую угрозу: либерализм или фундаментальное «закручивание гаек»?

«Мода в воззрениях предназначена для того, чтобы отвлечь внимание людей от подлинных ценностей. Мы направляем ужас каждого поколения против тех пороков, от которых опасность сейчас меньше всего, одобрение же направляем на добродетель, ближайшую к тому пороку, который мы стараемся сделать свойственным времени. Игра состоит в том, чтобы они бегали с огнетушителем во время наводнения и переходили на ту сторону лодки, которая почти уже под водой. Так, мы вводим в моду недоверие к энтузиазму как раз в то время, когда у людей преобладает привязанность к благам мира. В следующем столетии, когда мы наделяем их байроническим темпераментом и опьяняем “эмоциями”, мода направлена против элементарной “разумности”», – обозначил эту проблему К.С. Льюис в «Письмах Баламута».

Увы, но многие наши «ревнители благочестия» из числа публицистов поступают именно так, как советует в этом произведении бывалый бес. Задумайтесь, а много ли у нас сейчас в России православных миссионеров? Кого вы сможете с ходу назвать по именам? Диакон Андрей Кураев да Константин Кинчев – один православный клирик и один мирянин. И это при том, что Сам Господь в Евангелии заповедует благовествовать каждому клирику и каждому мирянину. Что Церковь наша, по словам Символа веры, апостольская.

Чтобы припомнить кого-то еще, уже нужно задуматься. Например, имя игумена Сергия (Рыбко), имеющего богатейший опыт проповеди в среде неформальной молодежи, известно даже далеко не каждому воцерковленному человеку, хотя в 2004 году миссионер был награжден премией Святейшего Патриарха «Обретенное поколение». А о религиозных воззрениях рок-звезд слухи ходят порой самые противоречивые и нелепые. Например, того же Бориса Гребенщикова в прессе называют то буддистом, то оккультистом, хотя он давно уже пришел к Православию и участвует в церковных таинствах.

Что же мы имеем в действительности? Заметную часть нашего церковного тела составляют люди инертные, вялые, боящиеся любой инициативы. Это и священники-«требоисполнители», которых год за годом обличают в своих докладах Святейший Патриарх и епархиальные архиереи, и миряне с психологией людей из «конфессионального гетто», которые, по меткому выражению одного батюшки, «при храмах прихрамывают». За долгие годы гонений православные привыкли видеть своей задачей выживание, а не экспансию. Преодолеть этот стереотип за прошедшие 15 лет церковного возрождения, увы, не удалось. Пока ты бездельничаешь и «не высовываешься», ты можешь рассчитывать на репутацию «доброго христианина», но стоит начать хоть мало-мальски заметное дело, будь то проповедь в молодежной среде, создание православного телеканала или работа с национальными диаспорами, как ярлык «обновленца и либерала» тебе обеспечен. Вот что писал еще в начале XX века выдающийся миссионер святитель Николай Японский: «И грустно думалось: бредет-то к нам народ все больше ленивый, кто поживее и поумнее и не думает заглянуть к нам – идут на другие службы (к протестантам, католикам. – О.К.). Впрочем, и в России не то же ли? Не уходят ли и там все лучшие силы в политику, разные министерства, оставив духовенству лишь нижний слой? Оттого и духовенство у нас плохо, духовная литература мелочна, духовенство… такое, что до сих пор в 30 лет ни одного доброго миссионера не выслало сюда Отечество».

А общество? Неужели во всех его слоях истина Православия проповедана настолько широко, что останови на улице любого прохожего, и он тебе подробно объяснит, чем сущность отличается от ипостаси? Как-то совсем не похоже на правду. Увы, большинство наших современников-россиян проявляет именно в религиозных вопросах какую-то поразительную дикость и невежество, независимо от уровня образованности и начитанности. Почему-то считается, что быть русским и не знать названий трех романов Гончарова или балетов Чайковского – это стыд и позор, а называть себя православным (православных у нас, по данным последних социологических опросов, 61%) и понятия не иметь об основных церковных догматах, совмещать свое «православие» с полным оправданием любых грехов, вплоть до колдовства и детоубийства (по мнению святых отцов, именно эти грехи вопиют к небу об отмщении, и за них гневом Божиим истребляются целые народы), а то и вовсе с отсутствием веры в Бога – это нормально, это «право на собственное мнение». Есть люди, живущие в Москве, которые никогда даже не видели православного священника в рясе и с крестом. Все это свидетельствует о том, что мы живем в постхристианском обществе, представляющем собой необъятное поле для миссионерских трудов, а настоящих миссионеров у нас единицы. Так стоит ли выискивать и акцентировать отдельные недостатки в методах работы и личных качествах тех немногих подвижников, которые работают в одиночку с аудиторией, для охвата которой и сотен проповедников мало? Да, у Кинчева на плече татуировка. Можно считать ее греховной язвой, оставшейся от его прошлой до-церковной жизни. Но зато Константин – воцерковленный православный человек, постоянный прихожанин одного из центральных московских храмов, духовное чадо уважаемого протоиерея. И своих детей он воспитывает в вере и послушании Церкви, что тоже не мало значит. У Кинчева имеется весьма многочисленная армия поклонников, и они благодаря его выступлениям воцерковляются. Все же правильнее судить о древе по плодам, а не по числу зарубок на коре.

Есть еще один важный момент: следует помнить о том, что «правые», ревнительские, фундаменталистские расколы и ереси в русском и вообще вселенском Православии всегда оказывались гораздо опаснее и привлекали во много раз больше сторонников, чем «левые», обновленческие и реформаторские. «Ревнителей»-монофизитов в наши дни насчитывается около 60 млн человек, а их либеральные оппоненты-несториане сохранились лишь в виде немногочисленных общин на Ближнем Востоке. Старообрядческий «правый» раскол увлек за собой огромное количество русских, а кто вспомнит сегодня о «левых» жидовствующих, с которыми некогда боролся преподобный Иосиф Волоцкий? И совсем уже в наши дни – все «обновленческое» движение отца Георгия Кочеткова ограничилось несколькими «интеллигентскими» приходами в крупных городах и очень быстро заглохло, а «ревнительское» движение против ИНН, за канонизацию Ивана Грозного и Григория Распутина чуть не привело к расколу в Русской Церкви. Учитывая эту особенность нашего религиозного сознания – «фундаменталист, ревнитель – значит, праведный, святой человек», – очень трудно себе представить, что, продолжая дело миссионеров диакона Андрея Кураева и игумена Сергия (Рыбко), наше духовенство толпами пойдет проповедовать на рок-концертах патлатой молодежи, а уж тем более заменит участвующие в богослужении хоры бабушек на юношей с электрогитарами. А вот в то, что «ревнители» затравят и выживут из храмов новообращенную неформальную молодежь, верится очень даже легко, ибо таких примеров из жизни, увы, немало. А допустить этого, ой, как не хотелось бы.

Ольга Курова

9 июля 2009 года - ДДТ в Б1 Maxsimum




«По традиции» пара отчетов =) Хочется зафиксировать впечатления на долгую память, пока они свежи.. Тем более хочется немного отвлечься, от разных тяжких дум… Такие вот дела

«Приключения» начались с Москвы, куда я приехал рано утром 9го июля 2009 года с целью посетить концерт ДДТ в клубе Б1 Maximum. Пол дня я мотался по городу решая проблемы с ночевкой, билетами и т.д. Потом мы сидели во дворике у детской площадки и… нет, ничего не пили, даже пива не было! Мы играли в мафию и по моему поиграли очень здорово, я бы повторил. Ну а под вечер мы двинули на концерт!

Б1 произвел самое благостное впечатление – великолепная концертная площадка. Вообще перед концертами некоторые слушатели вспомнили давнишнее высказывание Шевчука о том, что ДДТ в клубах не выступает. Шли разные разговоры – мол это раньше не выступали, а тут кризис и т.д. Ну так вот – клубы конца первого десятилетия 21 века – это совсем не то, что было в 90е. Б1 – больше напоминает ДК, например Горбушку, причем с таким аппаратом, который не на каждом стадионном концерте ставят. Экраны, свет, звук – все на самом высоком уровне. Ну и зал – широкий и вместительный. Он создан для рок-концертов, тем более подходит для камерных премьер. А то, что Шевчук на сцене душу раскрывал, а где-то в далеке сидячей зоны випы ели суши… я вот даже не знаю, что лучше – человек в костюме кушающий суши в глубине зала, или человек в футболке ДДТ на танцполе, орущий «Осень», когда дядя Юра читает стихи. А ведь вторых на концертах обычно больше и никто про них ничего не говорит... Ну это что-то я от темы ухожу, главное-то концерт!

А концерт был великолепный… по крайней мере для такого в меру искушенного зрителя, как я. Очень боялся, что будет повторение осенних концертов, т.е. масса боянов (пускай и милых сердцу) + пара новых песен.. а нет. Обещал дядя Юра репетицию новый программы и устроил! Из 20 прозвучавших композиций старых было всего пять – остальное – новый материал. Ах да, еще был своеобразный раритет-сюрприз – очень старая хиповская песня «Хич», которая в новой аранжировке воспринималась так же, как и премьерные композиции.

Новые песни произвели самое лучшее впечатление. Жесткие, тяжелые, агрессивные, психоделические, но при этом по Шевчуковски глубокие и мудрые. Думаю новый альбом, который анонсируют его на юбилейный для группы 2010 год, будет под стать легендарному «Мир номер ноль». Не даром Юрий Юлианович начал концерт с «Музыкального образа номер III».

Многие песни сопровождались видеорядом, усиливающим впечатление. А вот свет.. как-то было темновато. Подозреваю, что так сделали специально, для большей атмосферности, обычно у ДДТ со светом все на высшем уровне.

Не очень хороший звук на концерте мне, как ни странно, пришелся по вкусу. Слова не очень хорошо угадывались и поэтому текст и музыка сливались в единое полотно. Ну а смысл и концепцию искать будем, когда альбом наконец выйдет. Сейчас же, наблюдая его рождение, куда интереснее внимать музыке (по крайней мере для меня).
Хотя может звук и не при чем - дядя Юра был немного не в голосе… было видно, что петь ему тяжело… Несколько раз он извинился, что устал. Еще он читал стихи – одно из них, про власть и народ мне очень понравилось.

Старые песни, прозвучали в обновленных аранжировках – «В бой» с семплированным вступлением, «Просвистела» с джазовым соло (как на презентации «Прекрасной любви»)… ну а в конце был бис – «Родина» и «Это все».

После концерта слышал много негативных отзывов, главная претензия – сет лист. Все таки не каждый, как я, готов воспринимать новое в таком количестве… Но с другой стороны – Шевчук предупреждал – будем грядущую программу репетировать. Мне же концерт очень понравился, последний раз такое удовольствое от ДДТ получал на концерте в Петрозаводске. Жду не дождусь новый альбом! Спасибо дяде Юре и группе ДДТ!

п.с. Кстати Шевчук признал этот концерт неудачным... Если это было "неудачно", то что же он называет "удачным" концертом!!!

Сет-лист: Читать далее

Ссылки по концерту: Читать далее

Дискуссия



Настроение сейчас - Хорошее

"Православие и мир" о том, как правильно вести дискуссию (говорит заведующий кафедрой языкознания филологического факультета МГУ, доктор филологических наук, профессор А.А. Волков):

Первое: не дискутировать, если в этом нет необходимости. Дискутировать только тогда, когда это действительно необходимо, когда игра стоит свеч.

Второе: дискутировать только о том, что вы знаете, о том же, чего вы не знаете, дискутировать и даже просто высказываться не следует.

Третье: слушать то, что говорит ваш оппонент.

Четвертое: из того, что говорит ваш собеседник, нужно извлекать, в первую очередь, позитивную информацию. Никогда не нужно стремиться к дискуссии ради дискуссии. Вам что-то сказали, постарайтесь извлечь из этого позитивную информацию, если нет необходимости, то о негативной информации говорить и не надо.

Читать далее...

Куда и как разместить файл в интернете и получить прямую ссылку на него?



Я уже писал, про то, куда загрузить большой mp3 файл и получить прямую ссылку на него?.

Но многих часто интересуют ещё и следующие вопросы:
"Как передать файл, который нельзя переслать по почте?"
"Как сделать синхронизацию некоторых файлов на нескольких компьютерах (например: на работе и дома)?"
"Как сделать так, чтобы некоторые мои документы автоматически сохранялись где-то в интернете?"
"Как разместить в интернете файл и получить прямую ссылку на него?"

и т.д.
Сегодня я отвечу на все эти вопросы.

А ответ, на самом деле, всего один! Вам просто нужен Dropbox!
Поэтому сегодня я расскажу вам, что такое Dropbox и зачем он нужен.

P.S. Зачем я сегодня рассказал про эту замечательную программу? Скоро расскажу. Как раз в тот момент, когда нам понадобится куда-то складывать файлы в интернете и получать прямые ссылки на них.

Назад в будущее!

Недавно, после просмотра первой части "Назад в Будущее", я поймал себя на мысли, что многие вкусности так и остаются незамеченными. В сети есть много ресурсов на эту тему, поэтому у меня и родилась мысль - создать наиболее полную компиляцию таких фактов. Графические примеры взяты с немецкого ресурса ZIDZ.COM. Итак, предлагаю вашему вниманию -

Любопытные факты

Читать далее...

Кратко



"Мода – всесильная штука: она не позволяет видеть того, что вечно"
(с) Огюст Ренуар

Позволим ли мы апостолу Павлу помолиться о нас?Рубский Владислав, свящ.



Оторвавшись от "исторической Церкви", протестантизм вынужден был дать ответ на весьма нелегкий вопрос: почему отсутствие преемственности учения общины не является признаком ее сектантской сущности? В поисках богословского оправдания своей позиции отцы протестантизма размыли экклезиологию до неуловимости, а отрыв от Предания неизбежно привел к культивированию Писания. Отсутствие исторического пути, а отсюда и христиан, представляющих этот путь, вынудило протестантское богословие выработать еще одно необходимое (а точнее: неизбежное) отрицание. Речь пойдет об отрицании святых как соучастников в жизни Церкви, которая есть союз неба и земли. Таким образом, отказ от почитания святых основой своей имеет, конечно, прежде всего отсутствие истории у любой протестантской группировки.

Иначе быть и не могло. Ведь если бы протестанты привыкли оборачивать свой взор на свою историю с тем, чтобы прославить своих ревнителей святой жизни, то это неизбежно привело бы к ясному созерцанию того, что исторический путь протестантизма прослеживается лишь от XVI века. И что в глубине веков эта ниточка исповедников плавает слишком мелко. Итак, хотя Писание и говорит: в вечной памяти будет праведник (Пс. 111,6) и память праведника пребудет благословенна (Притч. 10,7), но протестантам от памятования вне-библейских праведников пришлось решительно отказаться. И не только от памятования, но даже и от их различения.

У отрицания молитвенного призывания святых есть не только историческая, но и нравственная причина. То, как католики объясняют и практикуют обращение к святым, вызывает нарекание и со стороны православного богословия. Святые, как обладатели сверхдолжных заслуг, становились поистине промежуточными духами, могущими за свои заслуги купить благоволение Божие. Как тут не возмутиться?! Как верно резюмирует Л. Беркхов, при католическом взгляде на молитвенное призывание святых, "возрастающая практика поклонения святым и зависимость от ходатайств святых, и особенно Девы Марии, оказалась вредной для духовной концепции спасения. Она привела к внешней обрядности и упованию на дела человека. За всем этим стояла идея, что у святых были сверхзаслуги, которые они могли просто передать другим". Были и нравственные аргументы, указывавшие на необходимость реформ католицизма в этой ветви богословия.

Итак, от выяснения причин принятия реформаторами такого радикального догмата перейдем к обсуждению его несостоятельности. Прежде всего несколько слов о самой терминологии. Что означает "молитвенное призывание" святого? Может ли молитва быть обращена к кому-либо, кроме одного Бога? Чтобы ответить на этот часто задаваемый вопрос, необходимо обратить внимание на то, что же такое, собственно, молитва? Действительно ли она столь специфична, что не применима ни к кому кроме Вседержителя?

Во-первых, даже простой этимологический анализ слова "молиться" позволяет нам применять этот глагол не только по отношению к Богу. "Молить", "умолять" и т.д., конечно, можно и человека. Во-вторых, в Писании молитва часто называется просьбой: "Чего ни пожелаете, просите, и будет вам… Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам. Доныне вы ничего не просили во имя Мое. Просите и получите" (Мф. 21,22; Ин. 15,7; 16,23-24; Лк. 16,27; Мк. 11,24; Рим. 1,10; 1Ин.5,15; Иак. 1,5-6 и т.п.). И если молитву мы назовем просто прошением, то этот вопрос разрешится сам собой. Итак, просить можно человека? Безусловно. "Слава и честь и мир всякому, делающему доброе" (Рим. 2,10). А значит, и хвалу можно адресовать не только Сотворившему Небо и землю, но и всем тем, кому мы признательны. Следовательно, заключить это рассуждение можно так: если кто-либо считает непозволительным обращаться с молитвой к святым, то пусть обращается к ним с просьбой!

В Православной Церкви не мыслят так о святых, будто у них есть бурдюки с накопленной ими благодатью. И что наша задача-их умолить, чтобы они отлили и на нас сколько-нибудь из их запасов. Главный вопрос: почему протестанты исключают святых из Церкви Христовой?

Откуда такая глубокая непреодолимая пропасть между Церковью земной и небесной? Принимая христианство, мы не просто начинаем верить в бытие Бога, Его святых и ангелов. Мы входим в реальное общение с ними. Мы приступили "ко граду Бога Живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев… и к духам праведников, достигших совершенства" (Евр. 12,22-23). А приступив, не соединились ли? Бог положил "все небесное и земное соединить под Главою-Христом" (Еф. 1,10). Итак, Церковь земная и небесная есть одно Тело, Глава которого-Христос (Еф. 4,15), дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге (1Кор. 12,25). Мы-одно Тело! Какая связь может быть теснее?! Не заботятся ли руки о ногах и т.д.? "Вышний Иерусалим… он-матерь всем нам" (Гал. 4,26). А ведь граждане одного города, когда увидят своих сограждан в какой-либо беде, тотчас по зову их помогают, чем могут. Может быть, так не принято поступать у протестантов? Нет же, протестанты помогают друг другу! И даже молятся друг за друга невзирая на многие трудности, которые приходится преодолевать, чтобы помочь или делом или молитвой. Молятся по слову апостолов, но почему-то самим апостолам в этом отказывают.

Ситуация парадоксальна. Во дни земной жизни апостолы, подвизаясь ради Господа, любили ближних по слову Господню и потому молились за братьев своих во Христе. Но вот исполнилось желание апостола "разрешиться и быть со Христом" (Флп. 1,22), выйти из тела и водвориться у Господа. И те, кто еще недавно, желая выразить свою любовь к братьям, писали: "Мы… не перестаем молиться о вас" (Кол. 1,8), неужели, оставив тело, потеряли и ту любовь во Христе Иисусе, о которой сами писали, что она "никогда не перестает" (1Кор. 13,8)?

Искусственна та догматика, которая насилует благие религиозные чувства. Если у верующего появляется желание поделиться молитвенным расположением и позвать братьев на молитву-это христианское чувство? Почему же эта здоровая интуиция должна быть подавлена, когда она простирается на пребывающих не в гадательном (1Кор. 13,12), а непосредственном общении с Господом? "Как бы свято не прожил человек свою жизнь, как бы достойна не была б его кончина, перед Богом он имеет не больший вес, чем любой другой грешник",-считает С.В. Санников. Пусть так. Пусть святой "имеет пред Богом тот же вес", что и грешник. Тогда и звать его на молитву нужно на равных с земным грешником! На практике же получается, что для баптистов святые пред Богом имеют меньший вес, чем земные грешники.

Аналог: у меня беда, нужна молитвенная поддержка. Звоню брату во Христе Павлу. То, что я ему говорю, вкратце звучит так: "Дорогой Павел, моли Бога о мне!"-и это не грех. Но как только речь заходит о святых-все наоборот. Почему же грехом считается с тою же просьбой и теми же словами обратиться к таким же братьям во Христе? Или они уже нам не братья? Или не во Христе?

Из того, что "угодники и угодницы не искупляли нас, грешников, своею смертью", вовсе не следует, что они не могут помолиться о нас. Ведь молились же они при жизни, не искупляя нас!

В Православии молитвенное призывание святых основывается на том, что они такие же люди. И мы просим их о том же, о чем и других людей, имеющих свободную молитву. Иными словами: мы не творим ничего особенного, ничего принципиально нового. Особенными и даже чудесными являются плоды молитвенного единства со святыми, но сами просьбы и характер взаимоотношений остается тот же.

Корень дискуссий вокруг "молитв святым" по отношению к Православию надуман. Сама постановка темы неверна. Вопрос не в том, кому мы молимся, а с кем мы молимся?! Пред нами не возникает дилеммы кому молиться: Богу, Богородице, ангелу или святому. Мы молимся Богу, вопрос только, с кем. Вот поле Православно-протестантского диалога! Стоит ли включать святых в свой круг молитвенников? Кто будет моим со-молитвенником в моих нуждах? Родственники, друзья, братья из общины… Кто еще?

Если это все, то почему? Позволим ли мы апостолу Павлу помолиться с нами и о нас? Из его жизни явствует, что для него это естественно, почему же для нас это должно быть мерзко? Если мы желаем молиться в духе апостольском, то не лучше ли подвизаться в этом вместе с апостолами?

Как видим, протестантское ограничение круга молящихся выглядит крайне искусственно. Как если бы кто-то делал такое ограничение, например, по национальному признаку ("со всеми молись, с французами не смей!"), то непременно родилось бы законное недоумение: "Почему вдруг? они ведь такие же люди!" Именно так на фоне общей христианской нравственности выглядит и этот протестантский запрет.

Что препятствует призывать к молитве и бестелесных святых? То ли они, царствуя со Христом, не хотят молиться за нас? Или не могут молиться? Или перестали любить нас, или не слышат? А может, просить их о молитве-значит оскорблять Бога и Спасителя нашего?

Слово Божие делает все эти вопросы риторическими. Молитвенное предстательство отнюдь не оскорбляет Бога, ибо его установил Он Сам, заповедуя взаимную молитву. Оскорбил ли Христа сотник, когда не сам лично, а через посланных от него старейшин иудейских просил у Него милости (Лк. 7,3)? И кем были те старейшины, просящие за него? Кем были друзья, посланные им вместо себя навстречу Христу (6ст.)? Посредниками и ходатаями перед Христом. Тем не менее, православные просят святых молиться не вместо нас, а вместе с нами.

"После смерти святые уже не принимают участия в земных делах",-полагают протестанты. Какова же причина такого безучастия? Может быть, праведников не интересуют земные события? Это мнение неверно, ибо в "Откровении" нам открыто, что души святых мучеников, убиенных за слово Божие (Откр. 6,9) вопиют, прося у Бога отмщения. Если мученики молят об отмщении своим убийцам, то, без сомнения, еще более просят милости своим братьям, как об этом молил ангел: "Господи Вседержителю! Доколе Ты не умилосердишься над Иерусалимом?.. Тогда в ответ ангелу… изрек Господь слова благие, слова утешительные" (Зах. 1,12-13). Отрицание этого предположения представляет мучеников аморальными.

Откуда протестанты черпают такую уверенность в том, что у святых, пребывающих со Христом, совершенно отсутствует всякий интерес к нашему спасению? Даже отъявленный грешник из притчи о богатом и Лазаре, будучи в муках, молился о спасении братьев своих (Лк. 16,28). Тем более, что баптисты не считают притчу о богаче и Лазаре притчей, а реальностью. Не кощунственно ли делать апостолов и всех святых хуже того грешника?

На просьбу о ходатайстве пред Богом за сынов Израилевых Самуил ответил: "Да не будет этого со мною, чтоб отступить от Господа Бога моего, и не взывать о вас в молитве" (1Цар. 7,8). Итак, не молиться за ближних просто неестественно для праведника. Для него это равносильно отступлению от Бога, не говоря уже о том, что, по слову Самуила, перестать молиться за братьев есть грех перед Господом (1Цар. 12,23).

Баптисты полагают, что "обращение с молитвами к умершим святым лишено всякого разумного основания". А из Писания следует, что такое заявление лишено основания. "Где Я, там и слуга Мой будет",-говорит Господь, следовательно, святые пребывают ныне в еще более полном единении с Богом, чем во дни их жизни на земле. "И кто Мне служит, того почтит Отец Мой" (Ин. 12,26). Как же нам не почитать тех, кого почтил Всевышний? А раз почитает Отец святых, то, естественно, и внемлет их молитве за согрешающих братьев. В Библии тому примеров множество. "Сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя… раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас" (Иов. 42.8). Господь желает скорее исполнить молитву одного праведника, чем трех грешников, на что Сам и указывает.

Итак, пренебрежение молитвенным соучастием праведника-небиблейская установка.

Все протестанты согласны с тем, что злые духи вполне могут воздействовать на нас. Образы их действий могут быть различны, но суть их одна-духовно вредить христианам и тем вовлечь их в соучастие в их гибели. Кто же отнял такое же естественное свойство святых духов духовно помогать братьям (молитвой) и тем соучаствовать их спасению? Бесы действенно желают нашей гибели, неужели святые не имеют действенного желания помочь нашему спасению? Неужто Бог, попускающий злые дела и нашептывания злым творениям, не попустит и добрые-добрым? Каков же должен быть нравственный облик Бога при таком взгляде на Его Промысл?

Апостолы часто называли себя отцами (1Кор. 4,15), а верующих-своими духовными детьми (Флм. 10; Гал. 4,19; 3Ин. 4; 1Ин. 2,1,18; 1Тим. 1,18; 2Тим. 2,1; Тит. 1,4). Протестанты, отнимая у них право называться отцами, отказывают им и в отцовском чувстве. Ладно, не называйте апостолов отцами, но разрешите им быть ими! Тимофей как сын отцу служил апостолу Павлу (Флп. 2,22). Почему же Павел "как отец о сыне" не помолится о нем? И что же это за отец, который не молится о своих детях? Или, может, святые после соединения со Христом перестают быть отцами нашими? Что же это за благодатное соединение со Христом, которое лишь умаляет (или совсем уничтожает) в праведнике любовь к ближнему, любовь к своим детям? Даже маловерный отец бесноватого со слезами молил Господа помочь своему беспомощному сыну (Мк. 9,24), хананеянка неотступно следовала за Христом, моля его о своей дочери (Мк. 7,25) и т.д.

Заключая главу "Промежуточное состояние", Г.К. Тиссен пишет: "Мы приходим к выводу, что, умирая, верующий входит в присутствие Христово. Он приобретает с Господом общение, пребывает в состоянии сознательного блаженства, ожидая времени воскресения". Православие исповедует, что в "промежуточном состоянии" святые сохранили не только сознание и разум, но и любовь. Сочетавшись со Христом, причастившись Любви, святые не потеряли ни отцовского чувства, ни христианской, деятельной любви. Мы верим, что мы не стали им чужими. Разве можно думать о блаженствующих ныне пастырях стада Христова, что они стали подобны свиньям, блаженствующим у переполненной лоханки, позабыв про всех и вся? Нет, они не стали хуже тех отцов и пастырей, которые, оставаясь в теле, продолжают молиться за своих духовных чад.

Для христианского сознания чуждо предположение, что ответ праведника на прошение земного брата о его ходатайстве может быть отрицательным: "Да нет, братец, сам молись. Я уж, слава Богу, свое отмолил! Теперь спасайтесь как хотите, а меня не трогайте, я вам больше не молитвенник!"

Бог есть любовь. И прежде всего, любовь к людям. "Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать свои души за братьев" (1Ин. 3,16). Нам трудно согласиться с тем, что после благодатного соединения с Богом праведник оскопляется именно в этом чувстве (любовь к братьям). Что же, причастие Богу не умножает любовь, а ущемляет ее?! Если так, то соединение со Всесовершенным является не иначе, как ущербным для души праведника. Но ведь это полный абсурд! Тем более что сами протестанты согласны с тем, что любовь к ближнему проистекает из любви к Богу и что одно без другого немыслимо. "Кто имеет достаток… но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое-как пребывает в том любовь Божия?" (1Ин. 3,17; 4,20) А посему духи праведников, достигшие совершенства, видя в нужде братьев своих меньших, не затворяют от нас сердец своих. Наставления Христа о взаимной молитве не стали теперь для них пустым звуком. Поэтому слова апостола Павла: "Мы не перестаем молиться о вас" (Кол. 1,9) не стоит так решительно ставить в прошедшее время.

Разве кощунственно звучат слова Давида, поющего: "К святым Твоим, которые на земле, и к дивным Твоим-к ним все желание мое" (Пс. 15,3)? Что же изменилось после того, как эти святые переселились от земли на небо? Так ли очерствели их души, что на радостях забыли о нас? Или, может, мы обязаны их разлюбить за их кончину? Если призывать других в молитву о себе при их жизни вполне благочестно, то также благочестно (при новозаветном взгляде на смерть праведников) призывать их к молитве за нас и после их теснейшего единения со Христом. Святой апостол Иаков, наставляя христиан молиться друг за друга и просить друг у друга молитв, особо отмечает, что много может усиленная молитва праведного (Иак. 5,16).

Не опустим без внимания и такой характерный факт: учение о призывании и молитвенном предстательстве святых исповедуют согласно с Православной Церковью и все отделившиеся от нее в древности. Сюда входят не только католики и несториане, но и абиссинцы, копты и армяне. Это еще раз подчеркивает оригинальность суждения протестантов об отношении к святым, и эта оригинальность симпатична лишь для тех, кто не желает знать ни истории Церкви, ни истории богословской мысли в частности.

Источник: Ступени

Ярмарка тщеславия.



«Как вы лодку назовёте, так она и поплывет». Думайте, что говорите! И уж тем более, когда говорите публично – лозунги всяческие придумывая, названия присваивая и рекламируя.

Сказать, что не понравилось – не сказать ничего. Да и не надо – гадости в мире и без моих слов хватает. Но, одновременно, сиё выражение и слишком мягкое для передачи ощущений. Состояние было такое, что хотелось не только вымыть руки (что я и сделала), но и прополоскать рот, простирнуть душу, а, заодно, вытрясти мозги. Ну не моё ЭТО, не моё!!! Но есть такое слово – «НАДО». Пусть и не для меня…

А для меня это было… Нет, не пытка и не каторга. Скорее, подтверждение того, что всё это мне не нужно, что я от этого слишком далека – живу в другой плоскости, другом измерении. Товары хорошие, добротные, интересные. Но зачем они мне? Может быть, для кого-то мраморный шезлонг с подогревом (ах, прелесть какая – из цельного куска камня) и является необходимостью, но я в эту группу людей не вхожу. Ни к сожалению, ни к счастью – просто не отношусь к этой когорте. Яхты!!! Да, предмет первой необходимости, ага-ага! Слышь, Сергунь, а давай мне такую купим, а? Вообрази только, как я буду рассекать на ней по Свибловским прудам (или, что там, на яхте делают?). Или по Яузе, которая в нашей местности по колено Криске. Да волной церковь накроет, а усадьбу Свиблово – ту, вообще, смоет (не скажу – куда).

Элита? Высший свет? Ну, это с какой стороны посмотреть… Зависть? А чему завидовать-то, собственно? Маски, рисовки, позёрство.… Как поставить ручку-ножку, чтоб хорошо выглядеть в кадре? И бросаться на фотообъектив, как на амбразуру, чтоб быть запечатленной рядом с Киркоровым (мартышка, попугай, удав – на выбор)? Постоянно оглядываться на чужое мнение: ужас какой – она в этом платье третий раз в свет выходит (в связи с финансовым кризисом допускается только два раза)! И, одновременно: ах, отстаньте – я в трауре из-за смерти Майкла Джексона. Это их выбор, но не мой. Он им удобен и нравится, но должен ли касаться меня? Нет! Пожелай и стремись – и сбудется? А надо, если не хочется и не твоё?

«Жаль такого-то (известная фамилия). Прогорел, обанкротился». А мне не жаль – наверно, я жестокая. Мне жаль 300 евро, потраченных (хоть и не мной) на новые туфли. Старые-то на высоченной шпильке, а 5 часов кряду выстоять на них я уже не могу. Или ПОКА не могу?

О браке, о семье...



В последние несколько дней я размышлял над тем, почему я так эмоционально реагирую на известия о случаях супружеской неверности - почти так же, как на новости о жестоком обращении с детьми. Это несколько странно, ведь я вырос в семье, в которой и намека ни на измену, ни на жестокость по отношению к детям никогда не было.

Я не могу придумать объяснения лучше, чем то, что я сам - отец и несу ответственность за свою жену и детей. Это действительно так. За любого из них я, не задумываясь, отдал бы свою жизнь, и каждый день я изо всех сил стараюсь быть достойным их.

Если бы моя жена изменила мне, какими бы ни были обстоятельства, при неподдельном ее раскаянии и сожалении я бы поспешил простить ее. И не только потому, что очень сильно люблю ее, но и потому, что я осознавал бы своим долгом, долгом любви, сделать все, чтобы восстановить наш брак, ради детей.

Но, даже рассуждая так, я действительно сам не знаю, смог бы я примириться сам с собой, если бы когда-нибудь изменил жене. Мне трудно вообразить, как бы я сумел принять ее прощение. Я знаю, это может прозвучать непонятно и путано, но, предав свою жену, я тем самым предал бы и наших детей. Даже мысль о возможности так поступить с ними - это самое страшное, что я могу себе представить.

Но что-то говорит мне, что я должен быть осторожным в своих оценках, проявлять больше милосердия и сострадания к тем, кто пал, совершив измену. Я ни в коем случае не чувствую себя в праве свысока высказывать свои взгляды на семью и брак. Мы живем в то время и в том месте, где целостность семьи - предмет постоянных нападок, в частности со стороны эгоцентричной культуры, восхваляющей плотское наслаждение и самореализацию человека и попирающей идеалы верности и самопожертвования ради блага других.

Я хочу, чтобы когда мои сыновья вырастут, они понимали, что относиться к женщине с величайшим уважением - это не просто хорошо, это достойно и благородно; я хочу, чтобы они понимали, что за женщину, которой они поклянутся в верности перед лицом Господа в таинстве бракосочетания, стоит умереть и для нее стоит жить.

Я хочу, чтобы мои сыновья глубоко впитали естественное отвращение к самой мысли об измене, даже не столько потому, что это оскорбляет Бога (а это действительно так), а потому что это втаптывает в грязь клятву, данную по любви.

И я хочу, чтоб мои дочери точно так же относились к браку - как требующему от человека пожертвовать своими эгоистичными желаниями, измениться, перестроиться, чтобы на деле доказывать свою любовь к супругу и детям; я хочу, чтоб они не мирились с мужчиной, который относится к этим вещах как-то проще.

Я не думаю, что у меня есть какая-то мудрая и глубокая мысль, чтобы поделиться с вами. Я лишь могу добавить, что ненавижу, действительно ненавижу эту культуру, которую мы создали - культуру, в которой себялюбие взрослых цветет и пахнет за счет детей.

Сегодня огромное множество родителей просто не осознают колоссальную ответственность, которую они несут за душевное и духовное благополучие своих детей. Не понимают, как важно усвоить с самого начала: как только ты женишься или выходишь замуж, и уж тем более как только у тебя появляется ребенок, твоя жизнь больше не принадлежит тебе.

Мы не живем в культуре, где это было бы понятно и общепринято. Мы живем в культуре, где к браку относятся как к одноразовой посуде, где родители рационально доказывают сами себе, что с детьми все будет в порядке, а им, несложившимся супругам, лучше каждому пойти своей дорогой. Здесь я должен заметить, что существуют браки, которые действительно трещат по швам, и некоторым супругам на самом деле лучше разойтись, особенно если в семье присутствует физическое или психологическое насилие.

Но распад семьи в результате неверности - это глубочайшая рана, причина тяжелейших страданий и сожалений.

У нас сегодня все по-другому. О нашем моральном состоянии Клайв С.Льюс писал так: «Мы производим людей без сердца, а потом ждем от них добродетельности и инициативности. Мы смеемся над словом «честь», а потом испытываем шок, обнаруживая, что среди нас есть предатели. Мы производим кастрацию, а потом стараемся добиться, чтобы наш мерин принес потомство».
Автор статьи Род Дриэр — редактор воскресного аналитического раздела в газете Dallas Morning News и автор известной книги Crunchy Cons, выдержавшей уже три издания в Америке.

Перевод с английского с сокращениями Валерии Посашко. http://blog.beliefnet.com/crunchycon/2009/06/a-word-about-adultery.html

Промывка мозга от "а" до "я"








Читать далее >>>