- 2 -
Не задавшийся с утра день начал казаться шаману не таким уж и потерянным. Намотав конец ремня на руку, он позволил себе наконец-то расслабиться, ощутить полноту жизни вокруг себя, услышать пение птиц и шелест листвы. Покой разливался по его телу сладкой усталостью.

Оставляя часть своего сознания на страже, Аширу позволил себе погрузиться в лёгкую дремоту. Проваливаясь в сон, он ещё слышал сопение Эдварда, но обращать на это внимание было явно лишним. Ласковое тепло солнечного дня окутало шамана, и забив на собственное раздражение, он с головой окунулся в сладкий сон. Обычный сон, без тревог и волнений, столь редкий в последнее время.

Пребывая в сладкой полудрёме, Хаосит, как сквозь туман, вспоминал и осознавал происшедшее. ТАК он ещё никого не ломал. Эдвард сдался. Всё-таки сдался. Отдавшись во власть Аширу не только телом, но и душой. Шаман вспоминал, как алхимик двигался навстречу, прогибаясь в спине и подставляясь сильнее. Непослушные пальцы сжимали смятую траву и царапали мягкую тёмную землю. Эдвард словно не осознавал не слышал ничего вокруг, кроме сдавленных стонов - своих и хриплых тихих - Хаосита, снова и снова прикусывая и без того кровоточащую губу, ощущая сводящий с ума металлический солоноватый привкус.

Аширу видел именно то, что хотел: сломленного, его игрушку... Так фактически и было. Возможно, если бы рассудок и тело к тому моменту ещё принадлежали ему, Элрик сопротивлялся бы и так же нагло глядел ему в глаза, как и прежде. Но не было ни желания, ни сил.

***
Припекающее полуденное солнце разбудило шамана. Мысль о том, что он валяется обнажённый под солнечными лучами, заставила немедленно подняться и, стряхнув остатки сна, отправиться на поиски одежды. Но при первых же движениях Аширу чуть не упал: что-то удерживало его за руку. Хаосит удивлённо опустил взгляд и обнаружил намотанный на руку конец ремня, тянущегося к шее спящего Эдварда. Это обстоятельство позабавило шамана.

«Игрушка, хм. Действительно, забавно повернулся сюжетец».

Размотав ремень с запястья, Аширу бросил его на траву рядом с парнем и направился к своей одежде. Одевшись и освежив лицо водой из озера, он вернулся к Эдварду, уселся возле него, скрестив ноги и, несильно потянул за ремень.

- Пора просыпаться, спящая красавица.

Настроение было чудным. Начинало даже казаться, что сегодня удастся завершить поиски.
«Надо чаще заниматься сексом, благо теперь есть с кем».

Хаосит никогда не приветствовал случайные связи, но при данных обстоятельствах Эдварда нельзя было назвать «случайным». Шаман с удовольствием рассматривал отметину на его шее, отмечая про себя, что импровизированный ошейник её не скрывает. Идея держать этого наглеца в прямом смысле на коротком поводке нравилась Аширу всё больше и больше. Немного сожалея о потере ремня, шаман решил поскорее приобрести настоящий ошейник и поводок для своей новой игрушки.
И желательно, строгий ошейник.
Эта мысль позабавила Аширу ещё больше. Он притянул лицо Эдварда к своему и, заглянув в сонные глаза, произнёс:

- Теперь для тебя начинается совершенно новая жизнь. Одевайся, нам пора идти.
Хаосит немного отпустил ремень, давая, таким образом, некоторую свободу перемещений - на его взгляд достаточную, чтобы алхимик смог одеться.

Эдвард сел, потряс головой, отгоняя остатки сна, и потянулся за одеждой. Как пьяный, с трудом натянул брюки и рубашку. Завязав тяжёлые ботинки, алхимик мутными глазами посмотрел на Аширу, схватился за ремень, сжимающий шею, и тихо, хрипло, но почти твёрдо сказал:

- Отпусти.

Это становилось всё более забавным. Как шаман и предполагал - игрушка с норовом.
«Ну, ничего, не таких обламывать приходилось».
Перехватив рукой ошейник, Хаосит притянул лицо Эдварда к своему и насмешливо прошипел:

- А если не отпущу, то ты плакать будешь?

С силой оттолкнув алхимика от себя, Аширу тут же дёрнул за импровизированный поводок. Где-то в глубине души он был даже немного рад встрече с этим парнем. Неожиданное развлечение слегка развеяло скуку и тоску по Господину. При воспоминании о Хао под ложечкой привычно защемило. Стараясь опять не впасть в уныние, шаман решительно прогнал от себя сладко-горькие мысли и снова дёрнул за поводок.

- Хочешь повторения урока?

Склонившись к Эдварду, Аширу свободной рукой коснулся его паха и, нащупав через ткань нежную плоть и мошонку, сжал - пока несильно, но достаточно ощутимо. И всё же этого было достаточно, чтобы Эдвард понял - шаман может сжать ладонь сильнее в любой момент. Упиваясь тем, что увидел в янтарных глазах, Хаосит склонился к самому уху и почти неслышно прошептал:

- Я могу и повторить. Мне понравилось наказывать тебя таким способом. И тебе понравилось. Так ведь?

Эдвард мог отрицать, говорить всё, что угодно, но Аширу знал, что прав. Он видел это в глазах алхимика. Смесь боли и наслаждения. Жуткое сочетание. Видел внутреннюю борьбу: дрожь желания и ненависть к собственному телу за предательство.

«Да, Эдвард, теперь ты моя игрушка, и ты сам это понимаешь. О да, ты будешь сопротивляться и упираться, пытаться отвоевать свою независимость. Будешь ненавидеть себя и свою слабость, свою извращённую похоть. Но в то же время сам будешь тянуться за таким новым для тебя удовольствием».

Улыбнувшись собственным мыслям и обнаружив, что всё ещё чуть не касается губами уха Эдварда, шаман без раздумий укусил его. Не до крови, но, судя по тому, как парень дёрнулся, - весьма ощутимо. Аширу был доволен собой.
Эдвард зашипел от боли. Ярость на себя и на шамана снова вспыхнула в его глазах. Он зло зарычал и ударил что было сил стальной рукой по скуле Хаосита.

- Я. Тебе. Не. Игрушка! - выплюнул Элрик.

Аширу непроизвольно прикусил щёку изнутри, и рот наполнился солоноватой теплой жидкостью. Сплюнув сквозь зубы кровь, шаман сжал ладонь на паху Эдварда, с каким-то диким наслаждением наблюдая, как тот скорчился от боли. Не позволяя ему скрутиться в клубок, Аширу дёрнул ремень вверх, и Эдвард потянулся вслед за поводком, распрямляясь и шипя от новой волны болезненных ощущений.
- Похоже, до тебя уроки с трудом доходят. Придётся повторить пройденное, но не здесь.

Удерживая поводок высоко над головой, Хаосит заставил Эдварда выпрямиться во весь рост. Отпустил нижнюю жесткую хватку, стёр кровь с губы и, сжав руку в кулак, резким рвущим выпадом ударил свою жертву в живот. Пока алхимик не успел опомниться от удара, Аширу развернул его спиной к себе и, схватив за волосы, потянул голову вниз, заставляя прогнуться в спине.

«Наверное, он ещё не понял, что я не терплю неповиновения».

Оказавшись в таком положении, Эдвард мог сколько угодно размахивать своим стальным кулаком, но достать шамана уже было нереально. Если Элрик и надеялся вступить в схватку, то проиграл её, даже не начав.

- Ты совершил непростительную ошибку. Я больше не буду с тобой таким мягким, как был.

Аширу прошептал это в самое ухо. Насладился секундным замешательством, отпустил волосы и толкнул алхимика в спину. Не удержавшись на ногах, Эдвард упал на землю лицом вперёд. Всё ещё удерживая конец ремня, шаман уселся на спину поверженного пленника, свободной рукой поймал за запястье стальную руку, вывернул её за спину и связал концом ремня. Из-за укороченности поводка Эдвард отчаянно изогнулся, пытаясь избежать удушья.

- Вот теперь можешь дёргаться, сколько угодно.

Восседая на спине своей новой игрушки, Аширу поймал его вторую руку и привязал к стальной совсем коротким остатком ремня, отчего запястье сразу же начало приобретать синеватый оттенок: пришлось затянуть узел слишком сильно.
Убедившись в крепости пут, Хаосит поднялся в полный рост, перехватил Эдварда за пояс, поднял и поставил на землю.
«Вернуться в убежище – самое время».

***
Элрик был брошен на пол сторожки. Ремень сильно стягивал горло, не давая нормально дышать. Алхимик выгнулся сильнее, выкручивая плечи, чтобы дать хотя бы капле кислорода попасть в лёгкие. Он бы, наверное, отключился, если бы не ощутимый пинок в живот, которым наградил его Аширу. Эдвард согнулся и тут же взвыл.

- Сволочь... - выплюнул он. За что получил ещё один болезненный пинок.
Шаман стоял над скорчившимся на полу пленником и молча рассматривал его. Жалкое зрелище затрагивало самые тёмные уголки души Хаосита, рождая отнюдь не сочувствие. Витавший в комнате запах крови усиливал возбуждение.

- Вот здесь и продолжим.

Он поднял алхимика с пола, удерживая за руки, стянул запястья уже привычным ремнём. Тщательно осмотрев комнату, он нашёл нечто подходящее - вбитый в стену небольшой крюк, служивший до сего момента вешалкой для одежды. Сбросив с него плащ на пол, Хаосит подтащил Эдварда к крюку и зацепил узел ремня таким образом, чтобы Элрик не мог сам сняться с крюка. Полюбовавшись на свою работу, шаман частично освободил тело игрушки от одежды, с трудом подавив желание порвать её в клочья: вновь тащиться в магазин совсем не хотелось, а оставлять Эдварда без присмотра во время поисков Хао тоже было не резонно. Поэтому Аширу позволил меркантильности взять верх, и часть одежды осталась висеть на плечах «игрушки», штаны же были сняты полностью и отброшены подальше.

- Повторим?

Вопрос не требовал ответа, Хаоситу ответ был не интересен. С трудом сдерживая собственное болезненное возбуждение, он расстегнул брюки, облизал пальцы и провёл ими по входу в тело Эдварда, слегка смазывая его. Приблизился вплотную, раздвинул ноги жертвы в стороны и резким движением вошёл в податливое тело. Слишком резким - слегка перестарался и сам чуть не зашипел от боли.

Алхимик громко закричал и выгнулся, сам же усиливая мучительные ощущения, делая только хуже себе. Однако нашёл силы ехидно скривиться в ухмылке, поняв, что в спешке Аширу причинил себе боль.

Шаман резко выдохнул, подавив короткую болевую вспышку усилием воли, взял в ладонь плоть Эдварда, и несильно сжав, провел по ней. Приблизившись губами к уху Элрика, он прошептал:

- Рано радуешься.

Вцепившись второй рукой в бедро Эдварда, Хаосит больше не сдерживался и начал двигаться беспорядочно и жёстко, словно вбивая с каждым движением долю послушания в свою Игрушку. Алхимик зашипел и прикусил губу, сдерживая крик. Почувствовав запах крови и увидев её на губах Эдварда, шаман не смог сдержать безумного желания и впился в его губы жадным поцелуем, как обезумевший вампир, слизывая капельки крови.

«Невероятное наслаждение, даже не подозревал, что может быть так».

Путаясь в своих неожиданных мыслях, Аширу чувствовал, как с каждым движением приближается желанная развязка. Сбившееся дыхание хриплыми стонами вырывалось из его груди. Пальцы непрерывно скользили по возбуждённой плоти «игрушки» в безумном ритме движений тела. При последних толчках не сдерживаясь, шаман взвыл от полученного наслаждения и прикусил губу Эдварда, снова ощутив вкус его крови во рту.

Элрик пытался сдерживаться изо всех сил, стараясь не поддаться болезненному удовольствию, невероятными усилиями заставляя себя остаться в здравом уме и не позволить телу снова взять верх, погружая алхимика в пьянящий, сумасшедший коктейль боли и наслаждения. Дикие эмоции рвались наружу вместе со стонами, но алхимик продолжал упорствовать, не желая позволить Аширу насладиться зрелищем очередного своего падения.

В ответ на это шаман лишь ухмыльнулся.

- Думаешь – сможешь устоять?

Поддавшись внезапному порыву, Хаосит резко вышел из горячего тела, присел на корточки и поймал губами всё ещё неудовлетворенную плоть алхимика. Сжал её и полностью погрузил себе в рот. Алхимик пытался вырваться, извиваясь всем телом, но сдержать стон был не в силах. Удерживая за бёдра извивающееся тело, Аширу проскользил несколько раз вверх-вниз и почувствовал солоноватый вкус пульсирующего семени. Вытянув, высосав всё до последней капельки, шаман отпустил Элрика и удовлетворённо облизнулся.
«И кнут, и пряник сразу», - подумал Аширу.

Немного отдышавшись, он отпустил Эдварда. Снял с крюка безвольно висящее тело и, оставив его на полу, добрёл до кровати и рухнул на неё.
Вдруг дверь тихо заскрипела и приоткрылась. Алхимик поднял глаза и вздрогнул: в проёме двери стоял его Дух. Он ошарашенно смотрел то на алхимика, то в сторону кровати, где лежал шаман. Руки доспешного Духа сжались в кулаки. Он уже было направился к кровати, но Эдвард хрипло прошептал:

- Ал... Не надо...
Дух остановился и замер на секунду, продолжая сверлить взглядом Хаосита, и тогда Элрик тихо добавил:
- Пожалуйста... Брат...

Ал медленно развернулся, подобрал с пола красный плащ, подошёл к алхимику, бережно поднял на руки и завернул в него. Эдвард свернулся калачиком в его объятьях и, уткнувшись носом в железную грудь, беззвучно заплакал.

Аширу на приход Ала отреагировал… никак - он знал, беспокоиться было лишним. Краем уха улавливая тихие просьбы «игрушки», шаман самодовольно ухмыльнулся, понимая, что урок алхимик усвоил. Не отвлекаясь на их возню, Хаосит позволил себе полностью расслабиться и впасть в лёгкое полузабытье. Пытаясь понять свои ощущения, он пришёл к выводу, что получил невероятное удовольствие от того, что сделал.
«Чёрт, а мне это понравилось... и ему, кажется, тоже. Ну что ж, я не ошибся, избрав такой метод. И приятно, и с пользой».
Размышляя на эту тему, Аширу понял, что практически добился своего.

«Да, он будет моим, будет тянуться за извращённым удовольствием снова и снова. И перегрызёт глотку любому, кто попытается отделить его от меня. Это было забавно. Эдвард получил то, на что совсем не рассчитывал».

Сквозь полузакрытые ресницы шаман наблюдал, как Ал пытается утешить Эдварда. Но знает ли Ал, что творится в душе его брата? Вряд ли. Даже сам Аширу с трудом мог предположить, какая борьба там сейчас происходит. Но ломка была очевидна.
Ещё немного понаблюдав за этой картиной, шаман поднялся с кровати, поправил одежду и направился к братьям. Присев на корточки возле них, Аширу взял Эдварда за подбородок и повернул его лицо к себе.

- Не хнычь, тебе это не идёт. И приведи себя в порядок.

Он несколько минут всматривался в янтарные глаза, потом отпустил его лицо и поднялся с корточек. Подойдя к единственному столику, шаман взял чайник и поставил на огонь. Спустя несколько минут вода закипела, и он заварил чай прямо в чашке. Добавив в него немного рома, Аширу вновь подошел к Эдварду и протянул чашку с грогом:

- Пей, это поможет. Ты мне живой нужен. И нечего строить из себя великомученика, сам виноват.
Силой всучив чашку ему в руки, Хаосит развернулся и направился к выходу. Было холодно, заканчивались дрова. Чтобы поддержать огонь в небольшой печурке, он вышел за дровами на улицу.

Покинув слабенькое тепло сторожки, Аширу тут же осознал свою ошибку: глупо было выскакивать на мороз в одном пиджаке. Но возвратиться сразу означало бы проявить слабость, поэтому он всё же решил помёрзнуть, и лишь набрав приличную охапку дров, вернулся в дом.
«Не стоило разгуливать раздетым в такую погоду».

Мысленно побранив себя за оплошность, Хаосит присел на корточки у печурки и стал подбрасывать дрова в огонь. Получив новую «пищу», пламя весело заплясало на поленьях. В маленькой комнатке ощутимо потеплело.
Незаметно согревшись, шаман повернулся к Эдварду, смерил его взглядом и спросил:

- Ещё налить?

Не дожидаясь ответа, он долил в чайник воды и поставил его на огонь. Набросив на плечи пальто, бросил Игрушке:
- Я скоро вернусь, не скучай тут без меня, - и телепортировался к месту общего сбора, оставив алхимика успокаиваться в объятьях брата и собирать осколки своей раздробленной души, осознавая, что вопреки всему стал игрушкой неуравновешенного садиста, скрывавшегося под милой личиной хрупкого, изнеженного и внешне безобидного мальчика.