Обычно курильщики пытаются перестать курить, выдвигая основными причинами здоровье, деньги и социальное неодобрение этой пагубной привычки.
В прошлом столетии люди упорно боролись за отмену рабства, и все же курильщик живет, по доброй воле продав себя под ярмо. Кажется, он даже не осознает, что в те моменты, когда ему разрешено курить, хотел бы быть некурящим. Для большинства сигарет, выкуренных нами в течение жизни, справедливо утверждение, что мы не только не получаем от них никакого удовольствия, но даже не осознаем, что курим их. И только после некоторого периода воздержания мы начинаем обманывать самих себя, считая, что сигарета доставляет нам удовольствие (например, первая утренняя, послеобеденная и т.д.).
Сигарета только тогда приобретает для нас огромную ценность, когда мы пытаемся курить меньше или перестать курить совсем, или тогда, когда общество силой принуждает нас к этому (например, в церкви, больнице, супермаркете, театре и т.п.). Заядлый курильщик должен учитывать, что подобная тенденция все усиливается. Сегодня она коснулась вагонов метро. Завтра – всех общественных мест.
Ушли те времена, когда курильщик мог зайти к другу или незнакомому человеку и спросить: «Не возражаете, если я закурю?» Сегодня бедный курильщик, приходя в дом не знакомого человека, судорожно оглядывается вокруг в поисках пепельницы в надежде увидеть в ней окурки. Если пепельницы не видно, он пытается продержаться, а если не может, то просит разрешения закурить и, вероятнее всего, слышит в ответ: «Курите, если это вам необходимо», или «Ну, мы предпочли бы, чтобы вы не курили. Знаете, запах табака потом долго не выветривается».
Бедняга и так уже чувствует себя ничтожеством, а тут и в овсе молит, чтобы земля разверзлась и поглотила его.
Помню, что когда я был курильщиком, каждое посещение церкви становилось для меня суровым испытанием. Даже во время свадьбы дочери, выступая в роли гордого отца, я стоял и думал: «Хоть бы все это побыстрее закончилась тогда мы сможем выйти на улицу и устроить перекур».
Вам поможет наблюдение за курильщиками во время подобных церемоний. Они толпятся вместе, и у них обязательно много сигарет. Пачек двадцать ходит по кругу, а раз говор всегда один и тот же:
– Вы курите?
– Да, хотите сигаретку?
– Спасибо, я угощусь попозже.
Они прикуривают и глубоко затягиваются, думая про себя: «Какие же мы счастливые! Мы получили свою маленькую награду. А беднягам некурящим ничего не досталось».
Но «бедняге» некурящему такая награда и не нужна. Мы были созданы не для того, чтобы жить, постоянно отравляя собственный организм. Грустно, что даже в тот момент, когда курильщик курит сигарету, он не ощущает тех чувств покоя, уверенности в себе и спокойствия, которые некурящий испытывает всю свою свободную от курения жизнь. Сидя в церкви, некурящий не чувствует беспокойства и не хочет, что бы происходящее поскорее закончилась. Он может полностью наслаждаться каждым моментом жизни.
Я помню, как зимой, во время перестрелки снежками, я притворялся, что у меня слабый мочевой пузырь, чтобы смыться и перекурить. Увы, я не был четырнадцатилетним школьником, – но сорокалетним бухгалтером. Грустно… И даже когда я вновь присоединялся к игре, то не получал от нее удовольствия. Я вновь с нетерпением ждал ее окончания, когда снова мог бы покурить, хотя и предполагалось, что курение – способ расслабиться и получить удовольствие от любимого занятия.
Для меня самой потрясающей радостью бытия некурящего стала свобода от этого рабства, возможность жить на «полную катушку», а не проводить большую часть времени, страдая от необоримого желания закурить, а потом, закурив, думать, что лучше бы я этого не делал!