Странно, мне захотелось написать сказку.
Самое страшное то, что с драматической смазкой.
Она должна начаться, как и все другие.
Главный персонаж - одинок, но мыслит шире.
Шире, чем остальные. Они - все не такие.
Они все прозрачны и ходят в дранье.
В качественном таком, а не в каком-то говне.
Им же удобно, у них нет проблем.
У героя нет сил придумать им дилемм.
Потому что этот мир - пуст и одинок,
У него только один друг, нет, не слоупок.
Этот друг и есть главный герой,
Который ещё чудом остался живой.
Он придумывает себе друзей и простых людей,
Чтобы не было скучно, не было и болей.
Подумай, друг, ты бы хотел жить так?
Один в этом мире? Хотел бы? Дурак.
Это, ведь, страшнее, чем смерть.
Смерть это лучше, чем никого не иметь.
Но страхи - все равносильны друг другу:
И жизни нет, и неизвестность - тупая штука.
Но, однажды, герой, бредя по тропе,
Увидел щенка, спрятавшегося в норе.
Он его достал и долго на него смотрел.
Слёзные железы не выдержали, герой побелел.
Он плакал так, как плачет капризный ребёнок.
Но слёзы не означали грязных пелёнок,
Неполученной игрушки да и некупленного чупа-чупса,
И даже неподаренного говорящего "Мама" карапуза.
Непонятные слёзы, и причина непонятна.
Герой не знал, что такое радость, но ему было приятно.
Он взял сей комок с очень грязной шёрсткой.
Отнёс его к пруду и промыл углём и извёсткой.
Комок его облизал и, виляя хвостом,
Принёс палку, лежавшую под ветхим мостом.
На палке было написано "Вася - дурак",
Герой не подумал, что написавший - мудак.
Он пошёл туда, где было его место обитания.
Комок плёлся за ним, и разбавлял присутствием нагнетание.
Теперь персонаж мог делиться всем, что у него есть.
Он мог дать свой кусок хлеба, и даже то, что нельзя съесть.
Мысленно давал команды (он не умел говорить),
Комок выполнял, и больше никто этого не мог повторить.
Да и не было, в общем то, больше никого.
Только лес, поле, море, и часть территории обломков мира сего.
Да, эту историю я украл, но нет непредуманных сказок.
Хотя сказки полны волшебства, так что добавим летающих колбасок.
Кто знает продолжение, и знает что дальше будет за беда.
Чуть позже продолжится из пальц моих эта ерунда.

есть же желание написать тебе свою мысль, которая не у одного меня возникала, инфа 100%
Ехал в троллейбусе домой. Обстановка в салоне была накалена до предела, а я был спокоен. Я осмотрел салон и понял, что 98% мест занято, не поверите, пожилыми людьми. Мне казалось, что я попал на какое-то собрание старческой элиты, которое сидело на местах и ехало в неизвестное место, чтобы сказать там "ой, политики суки, все всё разворовали, пидорасы, нам пожилым житья не дают, деняг нет, улицы засраны, птички прицельно какают и всегда на нас", когда все прекрасно знают, что пенсии у них действительно маленькие и это плохо, да. Но зачем постоянно ныть то, нужно наверное что-то делать. Но их старый коллективный разум ленив в размышлении о "что-то делании". Так вот, я стоял и думал, что если бы я сидел, то уступил бы место бабушке, которая может стоять и чувствует себя нормально, а не строит из себя мать-героиню, воспитавшую три тысячи детей, которые весели по-очереди на её шее каждые 15 минут. По нормам морали я обязан уступить более старшим. Но с биологической точки зрения я этого делать не должен, ведь особь она слабая, что с неё взять. Выживает сильнейший, как бы вы не хотели, и даже не нужно оспаривать тот факт, что человек и есть животное, только разумное. Дядюшка Дарвин ведь прав.

Он шёл по вселенной,
Неземную пыль ворошил.
Какой-то газовой планетой
В другую лихом запустил.
Он оглянулся, здесь темно.
Но нет и страха, нет тут боли.
Не может вспомнить ничего,
Что было в прошлом и до коле.
Но вдруг увидел впереди
Шар, не похожий на другие.
Укутан белым одеялом,
И есть просветы голубые.
И тут он вспомнил, что там жил
Когда-то, но теперь наказан.
Тот мир он не полюбил,
И был к материи привязан.
Там много злобы, много гнева
Там много всякого говна.
И, блять, тупых там тоже много
Да, что там много, дахуя.
Он жить хотел как человек,
Который чувствует свободу,
Который может понемногу
Раскрасить мир всего лишь в век.
Он не признал их общества
Угнетённых овощей.
Он видел много нового
Самых простых вещей.
Он видел каждую деталь,
Ценил её, как сраный мир.
Который нож, как чрез вуаль,
Вонзил свой подлый, башка - секир.
И вот теперь он существо
Соединённое с материей,
И он покажет миру рабство,
Которое он устраивал с империей.
Он улыбнулся. Мир его не видит.
Правой ногой он мир раздавил.
Да, он его ненавидит
И он полный дибил.

два состояния:
1. дибил
2. идиот.
1. хроническое - устраивает.
2. приходящие с осознанием - сволочуга, жрёт хозяина состояния.

а так, пупсики, чудо есть, и оно цветное, смачное и приятное.

//s06.radikal.ru/i179/1001/85/f54e46a651bc.jpg
- тот, которого ещё не было здесь.

code:

Он отрывает от реальности
Заплатку, что приклеена давно.
Он не знает слова "гадости",
Он только делает добро.
Но доброта для всех и каждого
Это разное понятие.
Но для Боба это полностью
Мировосприятие.
Для Боба лучший день -
Это солнечный день.
И он катит звезду,
Как Санту несёт олень.
Он катит её, хоть это и сложно.
Даже жука навозника вспомнить можно.
"Work it harder, make it better"
Он вспоминает песни силуэта
Дафт панковского творчества,
И продолжает нести за собой интересное одиночество.

Он обычный человек, просыпается с утра,
Он встаёт с кровати и не видит ни черта.
Он идёт умываться, продрав свои глаза,
С той мыслью, что ждёт его белая полоса.
Полоса не постоянна,
Размышление туманно,
Может быть бракованной,
Как на часах пронумерованной,
Или вести тебя вперёд,
Где не знаешь ты, что тебя ждёт.

Он шагает на работу.
Вызывает очень рвоту
Его мимика лица,
Развеселить бы подлеца.
Он сидит ведь целый день,
Перед бумагами, как олень.
Рогатое животное, любит варенье,
У детей обычно вызывает новогоднее настроение.
По легенде народа возит толстого мужичка,
Зачем ему этот груз, он не узнает никогда.
Вот и он не знает, зачем он заполняет,
Эти ненужные бумажки, которые угнетают.

Но если он не будет это делать,
Это делать не будит никто.
Получается жизнь ограничена,
Как рукав пальто.
Он не становиться длиннее,
Его можно скоротать,
А другого такого и на свете не видать.
Почему очень сложно, это так осозновать,
Потому что автор может только бред писать.
Этот бред, льётся как струя
Свежевыжитого сока плода маракуйя.

Он заканчивает день, пропуская бумаги через аппарат копировальный,
С лицом не круглым, а каким-то овальным.
Он не доволен этим всем, он ненавидит это всё,
Но к сожалению он слаб, как безрежиссёрское кино.
Он придёт больной от дня, который отнял его силы,
Он не может протестовать нападкам всей рутины.
Упадёт на диван и закроет он глаза,
Никогда и не поверит в жизненные чудеса.
Это и есть его проклятая, долбанная полоса.

Это боб, которого я сшил с помощью фотошопа. Боб мало думает, но иногда в его мыслях можно отследить философические нотки, над которыми стоит задуматься.

Чтобы прочитать описание, достаточно просто подвести мышку к изображению.

Несу в своём кармане
Я цветной значок.
Зачем? Я не знаю.
Зачем провода несут ток?
Зачем река стекает в океан?
Зачем я говорю зачем себе, а не вам?
Поэтому я и несу этот значок.
Вдруг он окажется, как потолок
Чьего-нибудь красочного мира.
Треснул потолок, здравствуйте соседи!
Треснет мой значок, здравствуй валасатый ети!
Ну то есть я,
Я похож, правда да.
Это всё фантастика, такого не бывает.
Но чудеса случаются.
А большинство об этом знать не знает.
Потому что зажрались, как говориться.
Всё для них обычно, и опять повториться.
Да то что это повторилось - уже чудо,
А если не повториться, то будет худо,
И в первую очередь близким твоим.
Так что давай, силы распределим.
Чудес больше мы хотим,
Так делай их сам каждый день.
Даже бабушку переведешь через дорогу, и никакой олень
Её не сбил, ты спас ей жизнь.
Вот это чудеса, и их много, ты просто глубже в них окунись.

Он шагает вперёд, скрепя.
Он видит всех издалека.
Он знает точно сколько время.
Он не несёт живое бремя.
Он не нуждается в проблемах.
Он не нуждается в штанах.
Он не чувствует холод.
Он не чувствует страх.
Но однажды, случайно,
Банку консервы открыв,
Человеческое сердце,
Поставил в электрический порыв,
Текущий медленно в металле,
В той ржавой, и никчемной ванне.

-Светло! - воскрикнул ныне робот,
И гордо переставлял нижний железняк,
Теперь не только прямой, унылый топот,
Слышно было. Может и пустяк.
Стучало сердце.
Острее перца
Стал нюх у неуклюжей железячки.
Но раньше робот шёл вперёд,
И не имел проблем.
И за углом теперь вот ждёт,
Череда поэм
О чувствах человека.
Чем больше робот нёс в себе
Бьющийся потоком крови,
Размером с кулачок,
Человеческий клочок,
Тем больнее ему становилось,
И сердце с этим не смирилось.
Оно старой жизнью его терзало,
На гаечные ключи его рвало,
И однажды, не выдержав, взорвалось само.
У робота пропала цель, а за ним и существование его.

Вкус антибиотиков во рту.
Damn. Мне это не нравиться.
Чихаю на каждом шагу.
Damn. Мне это не нравиться.
Любого вокруг заражу.
Damn. Мне это не нравиться.
Только дома и сижу.
Какая то чертовщина наваливаеться.
В наушниках играет то,
Что возбудило подпевательный рефлекс,
Сплин - Выхода нет. Оно
Вызвало дикий мой интерес.
Взял тетрадь, записал слова,
Подписал аккорды, нада, да,
Теоретически освоил бой,
Но не практиковался еще,
"Восьмёрочка" и шестой,
Уже поддался в моё,
Неловкое владение гитарой.
Хочу тепло и полетать,
Но удаётся это лишь за джойстиком, дома.
И не желаю знать,
Что это лишь прихоти больного,
Чёкнутого и помешанного,
Что всё будет хорошо,
И везде поджидает только добро.
И еще я много раз встречу летний "рассвет
Выхода нет".

Завела семья белого кота,
Красивый, пушистый, хулиганит иногда.
Втружопом назвали его.
Люди странные вещества, мнение моё.
Рот пах семечками, как и всегда,
Так же как у щенят, да.
Чисто белый был и без блох,
И красивей всех в мире котов.
Сутра, незадача, вашу мать,
Эта кашара нассала в кровать.
Но все его любят, всё равно,
Это у него от природы дано.
Он ссыт под ванну, ссыт на кровать,
Но в сей момент его никто не может поймать,
Чтобы вину доказать.
Но его никто не винит, почему?
Давно бы уже отрезали хвост коту!
Так вот, братцы, у него есть
Урчальник, и доброты, что не съесть.
Никого не кусает, и любит детей,
Хоть его обижают до конца детских дней.
Ночью мурлыкать к хозяину приходит.
Мурчанье - как на ночь сказка выходит.
Мух ловит, но поймать не может.
Ему то обидно, но окружение гогочет.
В окно голубей прогоняет с поддона,
И жрёт еды целую тонну.
Он герой аниме-интернета,
Некой зовут, няняня. Привет им.
Делает ртом двоеточие три,
Усами шевелит, как остальные коты.
В общем он клёвый, как и всё живое.
Главное не сложен, как люди, порою.

готов спорить
она у всех вызывает новогоднее настроение)

Дружище, двери открой
В мир, в котором нет проблем.
Но это не возможно порой,
Ибо ты спросишь: "Зачем?".
Ты будешь прав, моя ошибка.
Ведь сталкиваясь с проблемами вновь
Человек становиться сильнее, и прытко
Прогонит эту алую кровь.
Лиричное вступление, да
Характерно для проз и поэм,
А я не поэт, не звезда,
Я просто существую и ем.
Мне страшно перед тем, что впереди.
Завернуться в одеяло, и лечь на глади
Прижать коленки к пузу, покататься по дивану...
Но это предательски по отношению к моей маме.
Но не только из-за неё стоишь на ногах.
Ты доказываешь себе каждый день, что ты не прах,
Который в миг развеется на сильном ветру,
И исчезнет в воде, как собака муму.
Я даже не знаю, что написано выше.
Мой мозг отключен, и логически не стабилен.
Но есть в мире тот, кто действительно слышит.
И ёбнет палицей мне по хребту,
Чтоб очистить мозги,
И идти впереди.

В колонках играет - шум, от включенного микрофона
Настроение сейчас - скептически стандартизированное

Утро - проспал заливание информации в мозг.
День - "КИТ"
К окончанию дня - установил бабушке телефонный справочник, иду домой.
Вышел, идёт снег. Смотрю не прямо вперед, а именно на снежинки
не могу описать точно...
потому что я никогда не мог сказать точно, что чувствую, выразить это словами так точно, чтобы это ощущение передалось слушателю
я попробую:
смотрел на снежинки, видел сквозь них еще не совсем лысые деревья, и старался сделать так, чтобы снежинка ударялась об моё лицо
да да, именно так, я получал какое-то моральное удовлетворение
но ударялись только единицы из тыщщи
не пытайся понять того, что не понимаю я сам
люди может считали меня чокнутым
они в своем мире
я в своём
они чокнутые для меня
мой мир не белый, где я один, как показывают в мультиках
он прозрачно белый, как плёнка натянутая на меня
и когда-нибудь
она порвётся
но я из неё не выйду
а кто-нибудь в неё войдет и примет мир и сожителя.
Забрал брата из садика, но перед этим сидел на лавочке и смотрел на веранды, на садик, на маленьких детишек
нет, не настольгия
мне просто нравилось наслаждаться этим видом
дети, это всё же прекрасные создания
хочу, чтоб в будущем у меня первым ребёнком была дочка
с ними сложнее, и обычно они становятся папкиными
а сыновья наоборот
^_^

фотография©Achim Lippoth