И увидел Ветер с Гор бескрайние ромашковые поля. По цветочному раздолью на белой лошади неслась гибкая как пантера, стройная как лань женщина в красном платье. Ее длинные белые волосы развевались на ветру. Она приблизилась к Ветру с Гор.
— Кто ты, чудная наездница? — спросил Ветер с Гор.
— Я — смерть.
У Ветра с Гор внутри все сжалось.
— Я боюсь тебя, — признался он.
— Почему? — спросила она, улыбаясь.
— Потому что ты отнимаешь жизнь.
— Ты ошибаешься: я не отнимаю, я даю новую жизнь.
— Я не верю тебе.
— Ты не веришь потому, что боишься всего нового.
— Ты права: новое всегда пугает, потому что оно может быть хуже того, что было прежде.
— Было ли в твоей жизни хотя бы одно то новое, отчего бы ты сейчас был готов отказаться?
— Конечно! Особенно, когда вместе с новым приходило разочарование, боль, утраты, страдания.
— А что было потом?
— Потом все проходило, и все становилось на свои места.
— И как потом становилось?
— Наверное потом все-таки становилось лучше. Я начинал жить как-то глубже что ли, осмысленней.
— Если бы ты отказывался от того нового, что приносило тебе неудачи, поражения, скорбь, то не был бы ты сейчас таким, какой ты есть.
— Да, я соглашусь с тобой.
— Готов ли ты отказаться от того нового, что приходило в твою жизнь, и вернуться назад, стать тем, каким ты был до этого нового?
— Нет, я не хочу становиться прежним, я дорог себе таким, какой я есть сейчас.
— Но таким, как ты сейчас, ты стал потому, что в твою жизнь приходило новое.
— Ты думаешь, тебя не стоит бояться?
— Самое удивительное то, что люди больше всего боятся того, что на самом деле приносит им наивысшее благо.
— Ты говоришь, что мы боимся чегото, но если оно случается, то оно приносит нам благо?
— Да, только это понимаешь не сразу, а позже.
— Наверное, ты права.
— Я ведь посещаю жизнь каждого человека много раз. Всякий раз, когда в твою жизнь приходило новое, случалась смерть твоей старой, прежней сущности. Вспомни, сколько раз ты в жизни умирал, сколько раз умирало твое старое «я» и что в итоге получалось?
— Нарождалось новое, более совершенное, возвышенное «я».
— Значит, смерть — это по сути рождение?
— Выходит так.
— Вот видишь! Об этом я и хочу тебе сказать. Я приношу людям великое избавление от старого, дарую новую жизнь.
— Очень странно, никогда не думал о тебе с этой точки зрения.
— Если ты подумаешь еще глубже, то поймешь, что я есть любовь.
— Нет, это уж слишком!
— Подлинный дар не бывает без любви. Я дарю новую жизнь, разве можно подарить новую жизнь без любви?
— Мне нужно подумать, слишком большая дистанция между этими восприятиями — между тем, что тебя надо бояться, и тем, что ты есть любовь.
— Боятся вообще ничего не нужно, но если уж выбирать, чего бояться, то бояться следует, как раз того, чего люди не боятся, — того, что приносит им удовольствие, наслаждение, удовлетворение.
И женщина пришпорила лошадь и умчалась за горизонт.
Владимир Лермонтов. Библия любви. Сны