Я помню, как тихо в доме:
Колышется грань портьеры,
Сквозь легкий туман свечений
Шагает с опаской тень...
Я помню как тихо в доме:
Неслышен проход галеры
Моих обреченных мыслей,
Запутавших ночь и день

Одним неумелым взмахом.
И больше не давит бремя...
Забуду как тихо в доме
Бывает в часы тоски...
Ты стелешь для нас неброско -
Нам дорого слишком время.
И даже приятна смелость
И жадность твоей руки.

Мелькнувшие было мысли
Потонут в хмельной пучине.
Но будет разлука скорой,
И хватит навеки слов...
...Я вспомню, как тихо в доме,
Когда Ты его покинешь,
Когда на своей постели
Твоих не найду следов...

...Это просто сегодня снег...
Он ни капли теперь не белый.
Этот снег словно яркий свет -
Из фонарных мерцаний сделан.

...Я бросаюсь Тебе писать,
Разрывая в клочки минуты.
Потому что, увы, я сам,
Растворюсь в тишине наутро:

«О, не пробуй мою тоску,
На себя надевать не пробуй! -
Заалеет на глади скул
Вдохновенным румянцем робость,

Не нужна эта робость мне -
Я в тебе лишь черпаю силы...»
...Это просто сегодня снег,
Он сегодня такой красивый...

Не касайся меня ты! Прочь!
На бардовых портьерах инеем
Улеглась вдохновенно ночь,
Обратившись в признание длинное.

По паркету бежит огонь,
На глазах отражаясь заревом.
Не касайся меня! Не тронь!
Заунывное, дальнее, карее...

Не касайся меня! Увы! -
Наши судьбы смешались в странное:
Я красиво умею выть,
Ты нелепо умеешь обманывать.

Не такую, как эта, ночь
Озарят наши тени лунные.
Не касайся меня ты! Прочь!
Не тебя я теперь придумаю.

Не умирай! Я буду еще сильнее -
Гордо спеша, печаль унесу в ладонях.
Станут Твои рассветы куда нежнее,
Ярко блистать начнут царями на троне.

Вишней на юном лице (Ты любишь смущенье)
Скоро мелькнет, увы, Твоё равнодушье.
Не умирай! Тебе я дарю прощенье,
Раз уж когда-то я вручал Тебе душу.

Ты еще так свежа! Красива! - О Боже! -
Блеск свой другим дари, внутри торжествуя.
Только живи - Тебя не буду тревожить.
Мне оттого светло, что Ты существуешь.

Можно никуда не торопиться.
Листья заметает белый пух.
Прерванный в полете над столицей
День в недоумении потух.

И смешно, и странно, и нелепо...
Завывают плетью небеса,
Будто охраняющие крепость
Замерзают цифры на часах.

Ныне и навеки оставаясь,
Крыши обнимают облака.
Вечер в упоеньи разрывает
Радостный, взволнованный дискант.

Белою фигуркой-оригами
Падает снежинка на перрон...
...Кем-то, но, конечно же, не нами
Будет этот вечер озарен.

Тонкою, невидимой границей -
Числа между мною и Тобой...
Можно никуда не торопиться -
Бог сегодня просит выходной.

Ты не снилась мне две недели.
Повторялся живой кошмар:
Я слепой, я не вижу двери,
Только чувствую боль и жар.

Ничего не выходит толком -
Я иду и опять иду.
И повсюду взвывают волком
Чьи-то губы, бранясь в бреду.

Под ногами кусочки гжели,
Я не знаю, к чему они?
...Ты не снилась мне две недели -
Это были ужасные дни.

Но вчера я прозрел и кожей
Ощущал прикасаний снег.
Ну так вот же Ты! Вот же! Вот же!
Только что с Тобой делать мне..?

Извивается вязью туман,
Уходя в заскрипевшие двери,
Флегматично вздыхает луна,
Украшая унылые ели.

На бордюры ложатся лучи,
На проспекты, дома, тротуары.
И не видно прохожих почти
В беспокойстве заброшенных арок.

Лишь играет с листвою щенок,
Улыбаясь осенним потокам...
...Мне бы было, наверно, смешно,
Если б не было так одиноко...

Сентябрь здесь. Рассыпаны листы.
Рассвет готов к полночным откровениям.
Вчерашний жар давно уже остыл.
Поют дома и в этом гордом пении

Есть добрый знак – осеннее клеймо,
Бредовый дух того очарования,
Что знают все – минутного, того,
Которым я окрашивал признания.

Лишь в этом всём я чувствую Тебя…
Твой свет красив, он что-то невозможное.
И я живу гордыню променяв
На чувство Нас, на что-то очень сложное…

И пусть пока я все еще один,
Но будет день – Ты сдержишь обещание.
И я скажу: веди меня, веди!
Другой Звезды теперь не замечаю я…

Я проклял бы навеки телефон
За утренние трели невозможные,
За то, что он не более, чем стон
Кого-то простоватого и ложного,

За то, что он нечаянно молчит,
Ничуть не сокращая расстояния,
За то, что милосердней палачи
Его замысловатого молчания...

Но я его навеки освятил
За голос Твой, за робкое предвестие
Того, что под овации светил
Когда-нибудь, но всё же будем вместе мы...

Минуты брошены за борт,
Уже не давят расстояния.
В конечном счете, всё уйдет,
Всё будет так, как было ранее.

Сомкнутся в тесные ряды
Всегда рознящиеся истины.
В конечном счете, будешь ты
И будешь ты Одной Единственной.

В конечном счете, всё пустяк,
И то, что ждем, и то, что дышим мы,
Ведь наша жизнь - обычный знак,
На гобелене кем-то вышитый.

Но пусть иным не суждено,
А нам с тобой все карты выданы -
И нить судьбы, и полотно,
И редкий дар - творить невиданно...

Когда тоска в разрушенный остов
Моей души вгрызается оскалом,
Приходит в дом полночная любовь –
Живой маяк оставленных причалов.

Включает свет…. Врезается в глаза
Огонь свечи, прикрытой абажуром…
Связав слова, забытое связав,
Горит оранжем темная фигура.

И есть в словах какая-то печаль,
Какой-то штиль… он жмет на перепонки…
И я не знаю, что мне отвечать…
И я молчу, волнительно и звонко…

Но здесь давно не царствует мечта
И нежность рук, раскованно дрожащих…
Ну что же ты?! Оставь меня, оставь! –
Влюбленным быть не лучше, чем пропащим…

Привидится же: красят фонари
В жемчужно-белый тихие дороги,
И будто я, калитку отворив,
Стою один... смущенный... у порога...

И будто Ты глядишь через стекло,
Признав во мне ушедшие рассветы.
Твой силуэт печален и лилов,
Он гордый вестник будущего лета.

И вижу вновь, что Ты совсем одна,
Спешишь открыть, целуешь неумело,
Горишь звездой, в огонь запеленав...
...А я совсем не знаю, что мне делать...

Прости меня, но не за то,
Не за оплаканные чувства,
А что играю пустотой,
Скрестив безумие с искусством.

Не за тоску Свою прости,
Прости, что мог я ошибаться,
Назвав усталые черты
Пустым подобием акаций.

Бросая вечности на стол,
Ты мне покажешься лишь тенью.
...Прости меня, но не за то -
Не за забытые мгновенья.

И не за то, что, бросив зал,
Я отправляюсь за кулисы...
Прости за то, что опоздал,
Что я так поздно появился...

Быть может, мне всего-то повезло,
Что клином свет не на Тебе сошелся,
Что ты мне - вроде утреннего солнца,
А я Тебе - как память о былом.

И если сердцу станет тяжело,
Я вдруг пойму: ведь Ты одна на свете.
Но что Тебя когда-то не заметил -
Быть может, мне всего-то повезло?..

За столиком в кафе «Мерси боку»,
Я в нежность коньяка запрячу тело
Затем, чтоб помянуть свою тоску
О глупостях, которые наделал...

Хозяйка, добродушная Надин,
С французскими манерами и речью,
С лицом, не испугавшемся морщин,
По просьбе принесет мне пару свечек.

Поставит их немного поодаль,
И всякий раз присядет на минуту...
«Вы - молоды, а взгляд таит печаль...»
«А Вы, Надин? Вы счастливы, как будто...»

«Возможно...». Но глаза ее - закат -
Красив, да вот обвенчан с темнотою...
Она уйдет... и я вернусь назад
К милейшему свиданию с собою.

Но не пройдет минуты, как Надин,
Вернувшись, мне протянет сигареты.
И душную тоску заменит дым...
«Мерси, мадам, от русского поэта!»

Скользнет улыбка тенью на губах.
«Присядьте-ка, Надин, на пару тостов»
И в каплях растворится глупый страх
Пред тем, что в этом мире всё непросто.

Мне будет только хуже... Свеч вуаль
Над столиком дрожит легко, несмело...
Как будто им, как мне - немного жаль
Тех глупостей, которые наделал...

И вместе со свечами погрустит
Глаза не отводящая от света,
Немного несчастливая Надин,
Немного пожалевшая поэта…

Твой голос... - ничего приятней нет,
Когда, не нарушая безмятежность,
Уютно завернувшаяся в плед,
Ты шепчешь мне о том, что было прежде.

Твой голос... - словно шепот хризантем,
Сбивающийся, ласковый, неровный,
Кокетливый, но, знаешь, вместе с тем
Надежный и волнующийся словно

В словах моих услышала Ты лесть
И будто бы коришь меня за это...
..Твой голос... - очарованная песнь
Под легкие мотивы оперетты,

Звучащей из распахнутых сердец
Воздушно, незатейливо, на грани,
Сплетающейся в цепи из колец
Моих замысловатых описаний...

Медленно-медленно тянутся дни
В глупом, немом ожидании.
Плачет-рыдает уставший дневник,
Чувства отдав на заклание:

«Кажется, кажется, где-то Ты есть,
Тоже, как я - одиночество.
Только вот, только вот, нет Тебя здесь,
Только вот, мне Тебя хочется...

Может быть, я Тебя... Может, Тебя
Сердце моё дожидается?..»
...Только акации нежно глядят,
Только листва откликается,

Только лишь свеч неуемная спесь
Льется оранжево-бежевым...
Кажется, кажется, где-то Ты есть...
Только вот, только вот... где же Ты?..

Стихнет всё: За дождем – гладиолусы.
Полусном околдуется сад.
Надышавшись июньскими грозами,
Вслед за ним в унисон замолчат

Соловьи, обреченные вестники
Романтично настроенных душ.
Словно тени, пугливые, честные
Замелькают в озерах из луж

Силуэты. Ворвутся прощания,
Разметав по кустам тишину,
Обрекая в немое изгнание,
Но ничуть не вменяя в вину

То, что фразы пустые, нещадные
Начинают свой томный разбег...
...Мы с Тобой на неделю прощаемся,
Только кажется - будто навек...

Зазвучит сегодня ночью интермеццо*,
Ля-минором в исполнении дождей,
Чтобы билось неприкаянное сердце
Учащеннее, взволнованней, быстрей,

Чтоб воздушные причуды очертаний
Расплывались, надышавшись тишиной,
И над серыми туманностями зданий
Возникал неясный образ - облик Твой...

Видно соткан он из неба - не иначе –
Из признаний за последнею грозой,
Из забавных и естественных ребячеств,
О которых знаем только мы с Тобой...

Засмущавшийся, невинный и усталый,
Он едва-едва пронзает темноту.
Видно сделан он из тех же материалов,
Из которых создавали Красоту…


*интермеццо – музыкальная пьеса

Я, признаюсь - несчастнейший тип,
Раз уж мысли твои не тревожу,
Раз уж ты не умела простить,
Перепутав правдивое с ложью.

Разве голос мой всё передаст,
Что хотел для тебя обнаружить,
Что безумно тревожило нас
И рвалось, словно птица, наружу?

Разве наши различны пути
По весенним, по солнечным лужам?
Я, признаюсь - несчастнейший тип,
Раз тебе я ни капли не нужен...

Я, признаюсь, готов отрицать,
Что немного тебя вспоминаю,
Словно птицы, привыкшие ждать
Тех, которые бросили стаю...

Запутались признания по тоненьким, по веточкам,
Да так, что откровениям уже и сам не рад.
Влюбляюсь в эту нежную, влюбляюсь в эту Девочку,
Влюбляюсь в невозможную в который раз подряд…

Конечно, не получится, конечно не исполнится,
Но сердце обескровлено, но сердце говорит,
Что майские мгновения отравленными волнами
Прилягут на прибрежие взволнованных ланит.

И что-то зашевелится в душе Ее изнеженной,
И что-то зашевелится в израненной душе.
А я усну отвергнутый, измученный надеждами,
А я усну непризнанный. Приснится мне сюжет,

Запутанный признанием, где тоненькие веточки,
Где я не рад любовному и сам себе не рад.
Ведь я влюбляюсь ветрено, ведь я влюбляюсь в Девочку,
В одну и ту же Девочку в который раз подряд…

Я чувствую Тебя на расстоянии,
Как чувствуют в разлуке моряки
Нелепое, беспечное прощание
Далекой, позабывшейся руки,

Как чувствуют усыпанные звездами
Сиренево-седые небеса
Того, кто обреченными вопросами
Пытается вернуть себя назад,

Того, кто будет верить в откровения
Заляпанной исканием тоски,
Того, кто станет вечностью и гением,
Но, сжав себя в жестокие тиски,

Не будет отвлекаться на мечтания.
Нетленное в душе своей храня,
Я чувствую Тебя на расстоянии
Не хуже, чем я чувствую себя.

На въезде асфальтовом краской,
Где мыслям предложен привал,
«Привет, Незнакомая, здравствуй!»
Какой-то чудак написал.

Улыбку подарит прохожий,
Укрывшись в тени от жары.
И позже, значительно позже,
Когда опустеют дворы.

Ты выйдешь, укутавшись зябко
В любимый пиджак голубой.
Уснувших фиалок охапку
Увидишь на надписи той.

А утром я встречусь с Тобою,
Где мысли - сплошной кавардак,
Где надпись влюбленной рукою
Оставил какой-то чудак...

Вернись ко мне, хотя бы к Рождеству,
Хотя бы в ночь, с последним силуэтом.
Вернись ко мне осенним менуэтом,
Взметнувшим в небо пеструю листву.

Оставь записку в паутине штор,
Густым мазком на глади безупречной,
На стенах улиц, ярко, поперечно,
Чтоб строчку эту видел целый двор,

Я буду ждать! Сольюсь в дуэт с окном.
Раскинусь кедром около подъезда,
В двери своей - шикарной арабеской,
Чтоб ты, вернувшись в мой остывший дом,

Хотя бы в ночь, хотя бы к Рождеству
Прочла тоску на каждом сантиметре
Моей судьбы, что легким менуэтом
Бросала в небо пеструю листву.

Нам, может быть, с тобою на двоих
Оставил Бог такое ощущение:
То слов моих нелепых, то твоих
Доверчивых признаний умиление.

Нам, может быть, никак и никогда -
Я молодость отправлю на заклание,
Ты, верность сохранивши, как звезда
Ведешь меня на верное страдание.

И в день, когда приду - ты будешь там,
Ты мне споешь красивое и детское,
Как чайки обреченным кораблям
Кричат свои последние приветствия.

На кого-то Ты очень похожа.
Только вот, не пойму - на кого.
На признания в день непогожий,
На безумную нежность его,

На рассвет, замечтавшийся с виду
Об известном ему одному.
Ничего у нас, право, не выйдет.
Только вот, не пойму - почему?

Только вот не пойму отчего же
Не могу я ни капли понять -
На кого же Ты очень похожа?
Для кого Ты сегодня опять,

Словно город, утопленный в мае,
Зацветаешь мечтой по весне.
По кому-то Ты грустно вздыхаешь.
Только вот... почему не по мне?

Мы закрыли к полуночи ставни,
Чтобы свет замирающих звезд
О далеком о самом, о давнем
Неприятную весть не принес.

Ты постелешь мне подле камина,
Заглянув мимолетно в глаза.
Предпочтем итальянские вина,
Разольем, ничего не сказав.

Отразится в бокале зарница,
Под закатные всплески огня.
Ты попросишь меня потесниться,
Ты уже обнимаешь меня...

...Слишком вкус итальянского сочен,
Слишком город заманчив и тих,
Слишком кратки апрельские ночи
Для двоих…

Славное время дождей.
Грустное, серое, хмурое.
В лужах пустых площадей -
Мы - силуэты, фигуры мы.

Голуби, ежась, летят,
Чуть не касаясь созвездия.
Всех ожидает закат,
Нас ожидает возмездие.

Я, как обычно, держусь:
«Врут гороскопы, пророчества»
…Слишком резка ты на вкус,
Слишком ты ждешь одиночества.

Слишком прекрасны дожди,
Серые вестники случая.
Лучше потом уходи -
Дай хоть немного помучаюсь...

Полмига до мая. Часы прекращают свой бой.
Бумага скрипит и похожа на платье из ситца.
Пусть голые парки пока не укрылись листвой
Ничуть не грусти, ведь когда-нибудь это случится...

Полмига до мая. Те люди, которых не ждешь,
Читают поэмы медлительным слогом эстонца.
Пусть день этот тихий окутал заплаканный дождь -
Не плачь вместе с ним, ведь назавтра опять будет солнце...

Полмига до мая. Забывшись, ты будешь творить:
Немые картины с апрельски широким размахом.
Пусть ты не со мной, пусть порвалась последняя нить
Не бойся забыть, ведь и я не почувствую страха,

Когда, заплутав в закоулках твоих миражей,
Я встречу себя, утонувшего в глупых интригах.
Пусть сил уже нет, и простое забылось уже -
Мы все же дождемся! До мая всего-то... полмига...

Я, представьте, ничуть не жалею,
Что расходятся наши пути,
Что по тихим тенистым аллеям
В этот вечер не с Вами идти.

Что пустыми Вам видятся строчки,
Разрывавшие юную грудь,
Что делить мне апрельские ночи
Как-нибудь, где-нибудь, с кем-нибудь.

Пусть забудут нас наши аллеи,
Пусть не слышно движения крыл -
Я, представьте, ничуть не жалею,
Но нисколечко Вас не забыл...

И тоску нам придется лелеять,
И мечтать, устремляясь на край,
Как мечтает о вечном апреле
Розовато-сиреневый май.

Слышу бурю оваций бездарностям, многое вижу.
Удивляюсь другим и себя удивляю порой.
Кто-то создан для гордых полётов над сонным Парижем,
Ну а я - для свободных падений над тихой Москвой.

Посекундно снимаю усталость, но много ли толку?
Отличаюсь везде, но нигде не бываю «своим»...
Кто-то пишет, чтоб письма его запылились на полке,
Ну а я для того, чтоб поздней их развеяли дым.

Отрицаю людей, но дарю им тепло и улыбку.
Ненавижу страну, хоть она мне и «родина-мать».
Кто-то создан, чтоб мудрость познать на своих же ошибках
Ну а я - для того, чтоб ошибки, смеясь, совершать.

И пока не стихают «ура» над бездарностью книжек
Вдохновенных писак, очарованных только собой
Кто-то будет лететь над апрельским весенним Парижем
Ну а я - в исступлении падать над тихой Москвой...

Черкните мне немного колдовства
В порочные тетради ощущений.
Запутайте движения, слова,
Неясные туманности видений.

В камин, где сотни лет пылает страсть,
Подбросьте, как поленья - силуэты
Забытых душ. Позвольте их украсть,
Чтоб музой быть навеки обогретым.

Свяжите невозможное с былым,
Оставленным когда-то на перроне.
Верните потускневший, было, нимб
И крылья, позабытые в вагоне,

Летящем в полумраке, как сова -
Затравленно, пугливо и устало.
...Черкните мне немного колдовства...
Мне так порой его недоставало...!

Полыхает полночная влага
На травинках в густой тишине.
Желтый месяц. Не слышно и шага.
...Только Ты не грустишь обо мне...

Не видать светлячков у дороги.
Словно ждет освещенья земля.
И ручьи огибают пороги.
...Только Ты позабыла меня...

Но внезапно фонтаном симфоний
Зазвучит обеззвученный сад!
Всё играет, судачит, трезвонит!
...Только я этим звукам не рад...

Просто жду с без пятнадцати восемь
В отыгравшем свой выход саду…
…Не девчонку, а девушку-осень,
До утра, так и быть, подожду!

Сонный рокот пустых поездов, на стекле - чьи-то тени.
Незнакомые звёзды... (у нас они чище, светлей).
Я блуждаю по миру. Обычный непризнанный гений,
Налетавший десятки столетий в погоне за Ней.

Я пока еще стоек. Я всё ещё жду Маргариту.
Старый бес-романист рассказал, как я встречу Её.
Мне блуждать сотни лет на остывших углях МАССОЛИТа,
Чтоб узнать, что мистический вымысел - счастье моё.

И, как истинный мастер, я тихо смиряюсь с фиаско.
Уж кому, как не мне, понимать – «Маргарит» больше нет!
Но на бал с сатаной я надену безумную маску,
Черный фрак, белоснежные гетры, суконный жилет...

Я ворвусь в этот зал, где в почете воры и убийцы,
Чтоб почтенье своё оказать Королеве ночей.
И в сиренево-чёрный окрасится небо столицы,
Убеждавшей меня, что не стоит гоняться за Ней...

.............................................................................................

...Сонный рокот пустых поездов, на стекле - чьи-то тени
И закончились грёзы... и с горечью мы - визави.
Я, возможно, не мастер... но точно - непонятый гений,
Заблудившийся в снах о Чертовски Прекрасной любви.

Я придумаю новое: дым на краю небосклона…
Очарованный дождь… убежавшие в небо листы…
Затерявшийся парк.… И мечта, опустевшая словно
Полуночный проспект. И средь этой сумятицы – Ты…

Погрустневший закат, за звездой – и одна, и другая…
Тусклый дым сигарет, извивавшийся словно змея…
Чей-то кремовый голос вздохнет, в темноте укрываясь…
И среди этой вечности – вечно мерцающий я…

Всё шагает назад… за закатом – вечерние краски…
Обернувшись, поймешь: образ мой некрасив и уныл.
И лицо мне давно заменила счастливая маска,
Нервно лгущая всем, что Тебя я давно позабыл.

И апрельское утро нещадно лучами рисует
Твой несбыточный образ... Забуду, что ждали дела
И придумаю новое! Всё для Тебя изменю я!
Только очень прошу: отзовись, где бы Ты ни была…

Где-то в маленьком городе, переполненном парами,
Старомодно укутанном в одеяло аллей.
Зашагал по сплетениям, зашагал тротуарами,
По проспектам сиреневым, мой приятель апрель.

Он не ждет повторения. Он творит без раздумия...
Невозможное, вроде бы, оживляет «на бис».
Он - движение воздуха. Он влюблён до безумия.
Растревожила тайное голуболазая Мисс.

Он всегда возвращается, чтоб в окошко открытое
Заглянуть в нетерпении, заглянуть, чуть дыша.
И назвать не решается эти дни пережитыми,
Эти сны позабытыми - не позволит душа.

...Где-то в маленьком городе, где кончаются нежности,
Где грустят одиночества, мне не спится опять.
Голубоглазая, милая, каждый год с неизбежностью
Как апрель о Тебе я вдруг начинаю мечтать!

Хулиганские надписи по салонам трамвайчиков
Рассуждают о жизненном, признаются в любви...
Повзрослевшие девочки, не любившие мальчики
Старомодными письмами предлагают «на Вы».

Всё какое-то жёлтое, вперемешку с оранжевым,
Всё какое-то яркое, как неоны витрин.
И рассказано вроде бы наболевшее, важное -
У таких неизбежностей выход только один.

Даже старые скептики вдруг проснутся влюблёнными,
Позабудут о принципах, поспешат за мечтой!
И метро опустевшие не покажутся сонными,
Прослывут романтичными, позовут за собой...

И вчерашние надписи по салонам трамвайчиков
Называть хулиганствами - на столетья - вина...
Раз уж взрослые девочки, не любившие мальчики
Пишут письма влюблённые - просыпайтесь! - Весна!

Меня уже нет. Зарисовки дождя на окне…
Я тысячи лет опадаю на тонкие стёкла…
Меня уже нет. Я - разводы в молдавском вине.
Я – гроздья рябины на ветке упругой и мокрой.

Меня уже нет. Я играю неоном витрин.
Дарю ощущенья, мелькая ночами в полётах.
Я – счастье, я - горе, сбежавшее с вечных картин.
Срываю овации мрачным пейзажем на фото.

Меня уже нет. И никто не грустит обо мне.
Простите, что сник… я ослаб… я рыдаю и каюсь…
Меня уже нет. Лишь дыханье дождя на окне…
Меня уже нет. Я ушёл, как всегда – не прощаясь…

Ты приходишь ко мне с синеватой февральской метелью,
Упросив хоть секунду побыть в моих сумрачных снах.
И грустишь, как виденье повиснув над снегом постели,
Разбудив позабытый на вкус необузданный страх.

Ты мне шепчешь о чем-то, вздыхая наивно и горько,
Белокурые локоны нежно рукой теребя...
Мы навечно друзья. Очень жаль. Мы - друзья, да и только...
Я наутро опять позабуду, что видел Тебя

В этом сне - Ты пришла с синеватой февральской метелью,
Упросив мои грезы оставить нас снова одних.
И грустишь, как виденье повиснув над снегом постели...
И так жаль, что рассвет заступает примерно к восьми...

Звездопады близки... дожидается чашечка кофе,
Резво падает пепел с сигар на лимонный пиджак...
Даровито сыграв в неизвестность не хуже чем профи,
Без пятнадцати семь ждет такси. И бессмертье - пустяк.

Звездопады близки... и расписано где-то в туманах,
Что назавтра, проснувшись к семи, суждено умереть...
Слишком рано для смерти, но поздно не лучше чем рано...
Слишком хочется жизни, но жизнь это поезд на смерть...

Звездопады близки... избежав неизбежность движенья,
Засыпая в такси, дожидаясь прихода семи,
Погружаешься в грезы и слишком прекрасно забвенье,
Чтоб бояться уйти... и внезапно в решающий миг

Кто-то вольной рукой за белёсой завесой тумана
На десятки годов продлевает земные тиски...
Слишком рано для смерти, и поздно дешевле чем рано,
Загадайте желанье... скорей! Звездопады близки!

Зажигают лиловые... зажигают в небесности...
Под финальную музыку звезды пляшут миньон...
И смешны оправдания... и забыты любезности...
И приносит послание, ухмыляясь, гарсон.

Запечатано... женское... и духами пропитано...
И губами печальными гордо шепчет письмо,
Что тускнеет все яркое, что давно позабыты мы,
Что останется, видимо, в гордом сердце клеймо...

И чернила размазаны по сплетенью бумажному...
И наплакано озеро равнодушным дождем...
И слова позабытые мы окрестим неважными,
Улыбаясь вчерашнему, забывая о нем...

Замечтавшись о вечности, улетаю от бренного...
Под финальную музыку буквы пляшут миньон...
И пишу на прощание, не забыв сокровенное...
И уносит ответное, ухмыляясь, гарсон.

Завоют метели, взлетят в вышину ураганы!
Засветятся звезды, слегка преломляясь в вине...
И даже притом, что я буду безудержно пьяным
Я точно пойму - это ты так грустишь обо мне...

Наутро проснувшись, зевая, потянется томно,
Земное блаженство в улыбку мечты растянув…
И пусть в этом городе счастьем хвалиться нескромно –
Таким, как Она это можно. В окошко взглянув,

Увидит всё в розовом цвете: трамваи, тревоги,
Такси и сомненья. И кто-то, покров осквернив,
Размашисто «Милая! Здравствуй!» на снежной дороге
С любовью писал, от усердия руки разбив…

И миг… и Она, одеваясь, кричит своей маме,
Что Он прилетел, что Он здесь! Сновиденья верны!
И пара десятков ступенек… и плечи с плечами
И губы с губами… и строчки в снегу не важны…

Грустно сомкнула ресницы лучшая Девушка в мире.
Пламя в камине погасло. Гордость угасла в груди.
Сонным январским рассветом в грезы врывается лирик...
Солнце почти показалось. Девять часов без пяти.

Ей уже долго не спится - тысячи лет или сотни.
Память измучила сердце. Ей вспоминается Он.
Хочется просто вернуться. Утром февральским, субботним.
Гордо одеться в разлуку. Странно, безвкусно, не в тон.

Номер квартиры известен. Что же мешает ворваться
В жизнь непростого поэта Девушке, лучшей из всех?
Песни январской метели? Холод? Да стыдно признаться -
Дело не в климате русском... здесь невозможен успех.

Девушка знает прекрасно: просто в дыму рассуждений,
В криках и ссорах, в прощаньях, в скупости ласковых слов
Как-то закончилась нежность... как-то всё больше сомнений...
Как-то всё ближе разлука... как-то всё дальше любовь...

Грустно сомкнула ресницы лучшая Девушка в мире.
Гордость давно не тревожит. Быстро кончается пыл.
Солнце взошло, восторгаясь... свет его шире и шире.
Знаете, милая Девушка, Он Вас почти позабыл...

Мальчику нужно счастье. Кто бы помог мальчишке?
Грезится вечно романтика: полночь... кафе... Париж...
Что же ты, глупый мальчик, что же ты, подлый трусишка,
Номер Ее телефона знаешь, да вот не звонишь?!

Я собрал по кирпичикам наши любовные стены...
Расписал их словами в оранжево-бежевый цвет...
И оставил ворота сомнений, окно перемены,
Чтобы вырваться в мир через год или тысячу лет...

За вождем будет вождь, за кумиром - десятки кумиров...
Устоят наши стены под натиском ласковых рек,
Под напором цунами и ветром. И кажется миру,
Что не сможет преграды серьезней создать человек...

Но открыты ворота и голубь в окно перемены
С невозможным посланьем ворвется, твердыню разбив...
И опять собирать по кирпичикам новые стены,
Чтобы с горечью их разрушать, удивляясь, что жив...

Кто расскажет Тебе, как, ночами холодными плача,
Словно волк, убежавший из стаи, я выл, погибал?
Ну и что, что не смог быть как все, поступая иначе?!
Видит Бог, не хотел оголять я свой «волчий оскал»...

Кто расскажет Тебе, что, терзаясь, горящий от жара
Я кричал твоё имя Луне, полутьме, небесам?
Кто расскажет, как к небу взывал: ну за что же мне кара?!
Как не спал триста лет, обезумев, не веря часам...

Кто расскажет Тебе, что, по-волчьи вливаясь во стаю,
Потерялся в толпе, повинуясь, как волк - вожаку...
Угасал мой поэт... Но внезапно, танцуя на крае,
Ощутил, что Тебе, для Тебя я, быть может, могу

Быть ведущим, быть лучшим, быть гением слова и дела...
Кто расскажет, как счастлив я в эти мгновенья бывал?
Почему? Отчего? Как же так? - Ты спросить не посмела
Ну а я, в ожиданьи Тебя, очерствел и устал...

И ночами холодными воя, рыдая, и плача,
Не поняв почему Тебя нет, не поняв в чем вина,
Я так ясно вдруг понял: с Тобой мы не можем иначе...
Кто подскажет об этом Тебе? Только Бог, да Луна...

Опадает за окнами снег... и уже вечереет...
И метель всё нет-нет - засвистит, под окном пролетая...
И зима... и, казалось бы, Богу-то сверху виднее -
Почему ты меня позабыла, моя дорогая...

Зачерствели деревья, стуча от мороза ветвями...
И таксист прокричит, что давно под окном ожидает...
И тоска... и уже объяснить невозможно словами -
Почему Ты меня вспоминаешь, моя дорогая...

Заступает рассвет, опоздав не нарочно, случайно...
И трамваи шумят, обо всём по чуть-чуть размышляя
И никто Тебе так не откроет последнюю тайну:
Почему слишком поздно вернуться, моя дорогая...

Такая вот Ты... одна Ты,
Чей шепот горяч и свеж...
Ты любишь в любви - закаты,
В мечте - нереальность надежд.

Ты любишь курить в минуты,
Когда запевает тоска...
И нежно грустишь как будто...
И громко стучит в висках...

И пусть нашу лодку кренит,
И пусть неизбежен крах -
Я чувствую запах сирени,
Весны на Твоих волосах!

И странно мелькают закаты...
И лодку дождется причал...
Такая вот Ты... одна Ты,
Которую я не узнал...

мои стихи,мои мысли,моя жизнь...