Глава 54
Джастин
Поймать такси оказалось не сложно; было ещё очень рано, и мы доехали без пробок. Возле кладбища мы остановились, я попросил таксиста подождать и начал пробираться, по моим ощущениям, в нужном направлении. Я появился здесь в первый раз после похорон, первый раз увидел заснеженный покой этого места. Поблуждав немного, я разыскал мамину могилу и смахнул снег, чтобы прочесть изящные буквы на простом сером камне. Отец не спрашивал меня по поводу оформления, и я рад, что он выбрал что-то столь ненавязчивое.

ДЖЕННИФЕР ТЕЙЛОР
1962-2006
Возлюбленная жена, мать и дочь

Ну, хоть что-то он сделал правильно.
Здесь так спокойно, даже шум трассы почти не слышен. Единственное живое существо – это чёрный ворон, сидящий на кресте неподалёку, резком пятном выделяющийся на белизне снега и рассматривающий меня немигающим чёрным глазом.
Я вдохнул аромат алых гвоздик, которые принёс с собой и бережно разложил их на надгробии.
Её любимые.
Мам, я так облажался. Я не знаю, что теперь делать.
Ворон насмешливо каркнул и взмыл в воздух, наполнив его хлопаньем крыльев.
Я подождал немного, но, был разочарован, не получив иного ответа. Ко мне не пришло ни верных слов, я не ощущал умиротворения, была лишь белая, безмолвная тишина. Я поднялся и пошёл по собственным следам через ворота к ожидающему меня такси, и, оглянувшись, заметил лежащие в снегу цветы – алые, словно брызги крови.
Когда мы подъезжали к Брайтину, я увидел грузовичок Бута, всё ещё припаркованный у входа в дом, так что я остановил такси, расплатился и пошёл по оставленной пожарной машиной широкой колее к конюшне.
Становилось теплее, снег начал таять, но тяжёлый запах гари всё так же висел в промозглом, напоённом влагой воздухе.
Во дворе перед конюшнями почти не было снега – его смыло во время тушения пожара, но вся плитка была заляпана гарью и сажей. От здания осталась лишь выгоревшая изнутри, почерневшая коробка. Исчезло всё: конюшня, где Гас собирался поселить своего пони и студия, которую Брайан создал для меня. Мои кисти… мои краски… мои холсты… ничего не осталось. По смутным очертаниям в покорёженном куске металла я опознал двойную раковину, но всё остальное было неузнаваемо – уничтожено, искривлено, поломано, поглощено пламенем. И где-то среди всего этого затерялся пепел Брайановой картины.
- Что за бардак, - я подпрыгнул от неожиданности, услышав голос Бута и, обернувшись, увидел, как он медленно подходит. – Я услышал, как машина подъехала… увидел, как ты идёшь сюда. Ты в порядке, Солнышко?
Я неопределённо передёрнул плечами, отворачиваясь.
Бут остановился рядом, изучая руины.
- Всё можно отстроить заново.
- Ага, - горько согласился я. – Брайан всё отстроит заново. Вот только оно уже не будет прежним. Не всё можно исправить деньгами.
- Нет. Но кое-что можно сделать намного лучше.
Я промолчал.
Он потёр ладони друг об друга и подул на них.
- Ну, хочешь – стой тут и замерзай, а я пойду в дом.
Я наблюдал, как он удаляется, и внезапно понял, что веду себя как капризный малыш, так что я двинул за ним, мимо грузовичка и, когда я входил в дом, он уже хлопотал на кухне, наливая мне кофе. Я постарался не беситься оттого, что меня снова как ребёнка обслуживают. Вместо этого я скинул полные снега кроссовки и стянул носки, а потом сел за обеденный стол и обхватил руками чашку, стараясь согреться. Бут опустился напротив, с интересом меня разглядывая.
- Тебе стоит позвонить ему… пусть знает, что с тобой всё в порядке. Он ведь волнуется.
- Он тебе звонил? – а, так вот почему Бут всё ещё здесь. – Только не говори, что тебе поручено доставить меня назад.
- Ты же человек, а не щенок, - нахмурился он. – Сам можешь идти туда, куда тебе нужно, сынок.
- Если Брайан знает, что я здесь, почему не приехал?
- Ему нужно поговорить с Гасом, - разъяснил Бут. – С… как её? А, с Мел. Нужно объяснить малышу, почему его мама не вернётся домой.
Бля. Об этом я не подумал. А ведь Брайану предстоит рассказать Гасу обо всём. Представляю, как сложно это будет для них обоих. А я тут хлюпаю и жалею себя, создавая ещё больше проблем, хотя должен быть рядом и поддержать их обоих. Бедный Брайан. И бедный Гас. Дерьмовое у них выдалось утречко. Я повесил голову.
- Может, она была права, - шепнул я.
- Кто? – вопросительно приподнял брови Бут.
- Линдси. Она сказала, что Брайан будет хорошим отцом, если я не буду отвлекать его всё время.
Бут хмыкнул в ответ.
- Её слова просто глупость. Она кучу ошибок наделала.
- Но это не значит, что она была не права.
- Не глупи, Джастин, - Бут поставил чашку на стол и сложил руки. – Если бы не ты, он бы на Гаса и не глянул.
Я в негодовании вздёрнул голову:
- Не смей так говорить! Брайан отличный отец… он полюбил Гаса в тот же момент, когда увидел! Ты не знаешь… тебя там не было!
- Иногда взгляд со стороны позволяет увидеть больше, - спокойно ответил Бут. – Я смотрел, как он общается с другими, и как он общается с тобой. Всё, что он знает о любви, он узнал от тебя, сынок.
- Ты ошибаешься. Я всего лишь показал ему… но всё это уже было у него внутри.
- И без тебя оно именно там бы и осталось – внутри, - он изучающе смотрел на меня. – Знаешь, чего он больше всего боится? Что ты не захочешь его вместе с ребёнком.
- Что? – я непонимающе уставился на него.
- Ты сказал ему как-то, что не хочешь детей. Он думает, что раз теперь Гас с ним, тебя только и видели.
- Но я люблю Гаса! – воскликнул я, ошеломлённый таким предположением. – Он же часть Брайана, как я могу хотеть от него избавиться?!
- Говорю тебе, он там здорово перенервничал. Ничего другого, что объясняло бы твоё поспешное бегство из больницы, он придумать не смог.
- Да при чём здесь Гас? – я вскочил на ноги. – Ты отвезёшь меня? Мне нужно с ним поговорить. Я не могу ему позволить думать так!
Бут не двинулся.
- Только кофе допью, - спокойно сказал он. – А ты как раз успеешь рассказать, что за вожжа тебе под хвост попала, Солнышко.
Я уставился на него. Как я могу объяснить кому-то вроде Бута, что я чувствую… ведь он не знает страха, не знает сомнений. Он так силён, и в состоянии позаботиться, и о себе, и об окружающих. Как объяснить ему, что это значит – едва дорасти до ста семидесяти сантиметров и весить семьдесят кило, как я? Я не виноват, что у меня светлые волосы и голубые глаза, и что у меня до сих пор спрашивают документы в барах. Конечно, в этом есть свои преимущества, но теперь я воспринимаю свою внешность как проклятье. Я всегда выглядел маленьким, беззащитным, и Бут представления не имеет, каково это. Разве может уверенная, всесильная гора понять, каково это – быть мышью?!
Я медленно опустился на стул.
- Он снова меня оттолкнул. Как всегда. Он опять всё решил за меня.
- Конечно же, нет, - фыркнул Бут. – Не глупи.
- Ха! Да что ты знаешь! Ты… выволок меня из этой чёртовой студии, как ребёнка, потому что Брайан так приказал.
- А, - он удовлетворённо откинулся назад, вытягивая длинные ноги. – Значит, твоя гордость задета.
- Да! – я грохнул кулаком по столу. – Да, блять, задета! Это, что, плохо – рассчитывать, что человек, с которым я хочу провести остаток жизни, считает себя вправе решать за меня? Он, бля, мне даже друзей покупает! Чтобы бедный маленький Джастин не влип в какую-нибудь неприятность!
- С чего ты так решил? – непонимающе моргнул Бут.
- Но ведь это правда, разве нет? – обвиняющее воскликнул я. – Давай, скажи ещё, что он тебе не платит за то, что ты работаешь нянькой!
- Губернатор не платит мне за то, что я присматриваю за тобой, - с абсолютной уверенностью подтвердил он.
- Лжец!
Его глаза опасно сверкнули.
- Ты играешь с огнём, Солнышко, - предупредил он. – Не многие осмеливались так меня назвать, и совсем уж единицам удалось после этого уйти на своих двоих. Я сделаю скидку на нашу дружбу и на то, что с тобой многое произошло за последнее время, но не нужно перегибать палку.
- Думаешь, я тебя боюсь? – в бешенстве выкрикнул я. – Мне угрожали всю жизнь, так что не льсти себе! И ты даже не первый, предавший моё доверие! – я ринулся к двери, желая лишь одного – найти сухую обувь и носки и свалить отсюда ко всем чертям, но голос Бута меня остановил.
- Кто тебе такого наговорил? Снова эта чёртова Линдси?
Я замер и оглянулся.
- Похоже, умеет эта дамочка запудривать людям мозги, - спокойно прокомментировал он, а потом посмотрел на меня и заговорил: - Ладно, вот как было дело. Губ попросил меня переехать и помочь с тобой в тот же вечер, когда я приехал в Питтсбург. Я ему отказал, потому что за друзей я денег не беру. Тогда он предложил мне работу в Вавилоне, если я время от времени буду его выручать. Я сказал, что это не сработает, потому что верен я буду тебе, а не ему – конфликт интересов, и всё такое. Но он сказал, что именно этого и хочет, и если вдруг настанет момент, когда мне придётся выбирать между вами двумя, он будет настаивать, чтобы я выбрал тебя. Он это особенно подчёркивал. И только тогда я согласился, - на его лице мелькнула тень улыбки. – Джастин, мы с тобой сдружились задолго до того, как я познакомился с ним. Я думал, что он безмозглый баран. Теперь я изменил своё мнение… но не сменил сторону. Я получаю деньги за работу в Вавилоне, это верно. Но мне не платят за то, что я твой друг.
Я смотрел в его искреннее лицо, и меня охватывал стыд.
- Блять, Бут, - я снова вернулся за стол и присел. – Прости… Я знаю, что ты не лжец. Просто… всё, что она говорила, звучало так разумно. Именно так Брайан и думает… что купить можно всё. Прости, - я не мог смотреть ему в глаза, но когда он заговорил, я услышал тепло в его голосе.
- Ничего сынок. Меня и похуже называли, но я знаю – ты не со зла. Но ты и губ… вы два сапога – пара, чтоб меня! Вы только потому продержались так долго… что никто другой рядом с вами просто бы не выдержал! Может, пора уже поверить друг в друга и бросить все свои заморочки?
- Мы стараемся, - запротестовал я. – Просто… когда всё портится, Брайан отталкивает меня, и я ему это позволяю. И не важно, как бы мы ни старались, этого не изменить.
- Стой, погоди, что-то я… - он нахмурился. – Когда он тебя оттолкнул?
- Ты же был там, - я смотрел прямо на него. – В студии.
Он всё ещё не понимал.
- Он ни секунды не подождал, не дал мне шанса помочь ему. Он просто сделал.
- И ты решил… ну, что он не уважает тебя, что не воспринимает, как равного, - у Бута прояснилось лицо, - из-за этого?
- А разве не так?
- Конечно же, нет! Он лишь хотел, чтобы ты был в безопасности, ради всего святого!
- Он не имел права всё решать сам!
- Конечно, имел! – в глазах Бута загорелся гнев. – В этой ситуации была доля его вины! Конечно же, он хотел, чтобы ты убрался оттуда. Он же любит тебя, как же иначе?
- Но я хочу, чтобы он уважал меня…
- Чтоб меня, Солнышко, не гони. Он тебя уважает. Больше, чем кого-либо другого.
- Тогда он должен был позволить мне самому решать, уходить или оставаться!
Бут с шумом выдохнул воздух.
- Ладно, у него есть свои недостатки, я признаю. Но того, что ты углядел в этой ситуации, не было там и в помине!
- Но он…
- Ты не просекаешь, - Бут снова вздохнул и сжал виски руками. – Ладно. Давай начнём сначала. Возьмём мужчину… любого мужчину. Его… партнёр… чаще всего – самое драгоценное для этого мужчины, не важно, носит этот самый партнёр юбку или штаны. Пол здесь роли не играет. Мужчины, для нас естественно желание защитить и обезопасить… мы думаем, что лучше знаем, как действовать, и слова тут не нужны. Это просто инстинкт. А то, о чём ты заморачиваешься… это не недостаток одного Брайна… это недостаток всех мужчин.
- А меня ты как-то исключил из этого множества, - обвинил я его. – Ты что думаешь, я не мужик?
- Я так не думаю, - разубедил он меня. – Я знаю, что ты мужчина. Хотя по внешности и непохоже. Но губ… он, может, и голубой, но ведёт себя и выглядит как стопроцентный мужик. Если бы я встретил его при иных обстоятельствах, я бы руку на отсечение дал, что он натурал, - Бут побарабанил пальцами по столу. – Вот тебя что в нём привлекло?
- То, что он самый красивый человек из всех, кого я встречал? – Бут что, слепой?
- Ясно. Ладно. Предположим… ну, вот выглядел бы он точно так же, но одевался и вёл бы себя как Эммет. Как девчонка. Тогда он бы понравился тебе?
- Бля, ни за что, - меня передёрнуло. – Это самая ужасная идея, что я слышал.
- Да, ты прав, - он усмехнулся. – Мне теперь это в кошмаре приснится! Но я вот о чём: тебе нравится, что он главный. Что он доминирует. Что всё держит в своих руках. Что похож на натурала.
- Нравится, - я и не отрицаю этого.
- Тогда не удивляйся, что он и ведёт себя как натурал! Он любит тебя, но иначе, чем другие, так? И лишь он один знает, как именно. Ты хотел, чтобы он был с тобой, и он с тобой. Для него – всё или ничего. Уж тебе-то давно уже стоило бы это понять. И если ты против того, чтобы он заботился о тебе и приглядывал за тобой, то тебе вообще не стоило во всё это ввязываться.
Я понял, что у меня от удивления распахнулся рот, и поспешил захлопнуть его.
- Подумай обо всём с этой точки зрения. Ты же воспитанный человек, правда? Ты открываешь женщинам дверь и помогаешь донести тяжёлую сумку, если нужно. Встаешь, если женщина входит в комнату. Ты делаешь это потому, что считаешь их слабее себя?
- Нет, конечно же, нет.
- Ну, а некоторые из них именно так и решат – что ты считаешь их слабыми, и они тебя за это не поблагодарят. Решат, что ты ущемляешь их права. К счастью, разумных женщин всё же больше, и они воспринимают твои действия… как уважение к ним. Видят, что у тебя есть манеры. И если мужчина оказывает тебе подобные знаки уважения, сынок… пойми их правильно. Не думай, что кто-то посягает на твою самостоятельность.
- И что? – ядовито спросил я. – Мне смириться с ролью жёнушки Брайана?
Он неодобрительно глянул на меня.
- Так думаешь только ты, Солнышко. Ты, правда, считаешь, что он запал бы на тебя, если бы ты такое из себя представлял? Тогда бы он давным-давно осел со своим дружком Майклом, если бы хотел домохозяйку. Но ему девчонки нравятся не больше, чем тебе, если ты понимаешь, о чём я.
О, Боже. Я ведь и сам это знаю. Всё, что он говорит мне сейчас, я и сам понимаю, но веду себя как идиот. Я опустил взгляд на собственные сплетённые пальцы.
- Думаешь, я круглый идиот?
- Нет, не думаю, - рассмеялся Бут. – Я понимаю больше, чем ты думаешь. Это снова те мужские штуки, про которые я говорил. Ты сейчас на стадии, когда тебе нужно определиться… ты больше не ребёнок… но и не пробыл взрослым достаточно долго, чтобы понять, найти то, что тебе подходит. К тому же, на тебя столько всего свалилось, что большинству взрослых и не снилось. И это нормально – воспринимать близко к сердцу суждения других. Одна только беда – когда ты воспринимаешь в штыки то, что нужно просто пропускать мимо ушей.
- В смысле, мне нужно доказать, что у меня есть яйца? – улыбнулся я.
Он хмыкнул.
- Нет, тебе нужно понять, что ты не должен никому ничего доказывать… и меньше всего – ему.
И, знаете, что? Он ведь абсолютно прав. Брайан посоветовал мне однажды отрастить себе яйца, и я так и сделал. А теперь я соберу их и засуну туда, где им самое место.