Ни говорить, ни слушать. По телу бегают мурашки, а по щекам слёзы. Это вылилось то, что две недели копилось и ждало своего времени.
Ночные улицы встречают меня любую, ненакрашенную и сонную, грустную и раздражённую. Встречают, обнимают и дышат в затылок холодным даханием. Им всё равно с кем я сегодня и во что одета, трезва или пьяна. Они встречают, встречают и тают вместе со мной, плачут вместе со мной, смеются вместе со мной. А я считаю перекрёстки и перехожу дорогу, закрывая глаза. Это тебе то нечего терять?
Я вот на каждом шагу теряю себя, теряю, но больше не нахожу ни в этих домах, ни в этих лицах. 
Я говорю себе "уходи", но и идти не к кому. Только если бежать к тому, кто отдаёт своё сердце. К тому, кому я не хочу отдавать своё.
Господи, ну я же так долго держала обещание быть сильной, не курить в форточки и не плакать в чужие плечи, пряча слёзы за смехом. Господи, ну я же тысячу лет не включала это "и я тебе друг, а ты мне не то что бы". Господи, я сегодня весь этот пост заменила бы одним словом "блять", потому что я устала падать.
И самой себя поднимать.

В колонках играет - Земфира - возьми меня

После трёхсот грамм халвы в шоколаде я вдруг словила гармонию, включила земфиру и открыла форточки. А потом поняла, что не хватает воздуха и сбежала в город. Шлялась по улицам, прыгала по лужам и отсылала смски, которые остались без ответа. И пусть.
Это не важно. Не важно то, что перед моим носом закрыли палатку с сигаретами, а так хотелось курить, так хотелось вспоминать те вечера, когда я по тем же маршрутам шла с размазанной тушью, шла, но не хотела никуда идти, ни к кому идти, ниоткуда уходить и никуда возвращаться. Когда все были слишком чужие и я сама себе была чужая. Это всё о прошлогоднем. Это всё, оказывается, так далеко.
Теперь я не играю драм, даже если что-то остаётся без ответа и не ломаю голову над тем, что думают обо мне и о моих поступках. Но да, я всё-таки еще немножко самой себе вру. Но это не страшно.
Не страшно, оказывается, вновь увидеть своего двоюродного брата, с которым не встречалась уже почти 8 лет, увидеть и узнать, что он за человек, чем живёт, чем дышит и вдруг понять, что вы похожи. Что вы, вроде бы, даже свои.
А тех своих, что давно безусловно такие, я не обнимала, кажется, тысячу лет. Но я не звоню, я знаю, что в нужный момент они появляются сами. 
Появись и ты.

Снег - это неправильные декорации. Мне нужен чистый асфальт и высокие каблуки, я на них устойчивее я на них настойчивее, я на них увереннее в себе. Я пахну чужими духами, решаю чужие проблемы и вообще не имею в этом феврале ничего своего. Ничего своего и ничего святого. И цветы только на платьях и слёзы только в тексте. Хотя я предпочла бы их извлечь.
Электрички опаздывают, но руки не мерзнут. И я как всегда говорю: то ли любовь, то ли весна. А хотелось бы и того и другого. В беспредельных количествах.

В колонках играет - Юта – Чуть неуверенно

Когда закрываю глаза - вижу твои.
 Брожу по городу без смыслов, но с мыслями. Город пахнет весной, я не надеваю шарфы и не распускаю волосы. Улыбаюсь самой себе, теряю нити и подмигиваю светофорам. Как тогда.
Перечитываю то, что в черновиках. Оно должно остаться там. Не всё же тайное когда-то становится явным, как меня в детстве учили? Всё тайное становится адом, когда держишь это в себе. Поэтому, я готова взорваться, взорваться трезвой исповедью, что страшнее пьяной, первому встречному кинуться в грудь и всё рассказать.
Всё. О том, какая я идиотка сейчас и какой была две весны назад, как сильно хочется любить, как не хочется быть одинокой. Да, самодостаточные и независимые рыдают вечерами навзрыд в свои же плечи, греют ледяные ладони о свою же горячую шею. Сами себе покупают цветы и гуляют в одиночестве по таявшему городу. А я, я еще и из тех, кто привыкли и свыклись. Кто ходит по старым маршрутам, слушая старые песни. Кто покупает билеты в кино на одну персону и не замечают сочувствующих взглядов кассирш.
Это страшно. Страшно, что можно обходиться без всех, без мужских ладоней на своей талии, без упреков, без ревности, без заботы и без любви.
Это страшно и я боюсь. Самой себя и этого своего привычного одиночества в этом феврале. 
Забери меня, укрой.
Научи меня.
Научи меня быть счастливой.
Когда я закрываю глаза - вижу твои.
 

Не хотела ничего писать, но обещала. Себе. Хотя бы пару строк про то, что чувствуется и про то, о чём думается в этот день, в этот февраль, который, вы же помните, одевает в черное.
 На этот раз еще и красит губы в ярко-розовый. Цвет тех пионов, мне не подаренных или подаренных не мне. Саша сказал правильно, я и сама могу пойти и купить цветы, но если я сама себе буду писать открытки, будет ли это параноей?
Сегодня улыбалась всё утро, потому что дарила подарки, потому что видела в глазах счастье, это, как всегда, главное. Потому что открывали двери и подавали пальто. Потому что присылали смски, те, кто давно уже смотрят на меня голодными глазами, но пока только глотают слюни, ни на что больше не решаются. 
Сегодня размалёванная сижу целый вечер дома и отклоняю приглашения и входящие вызовы. Не любуюсь на себя в зеркала, не примеряю платьев, целый день я там и с тобой, где бы ни было моё тело. 
 Это поспешные выводы, это вообще не выводы и не умозаключения, я устала думать. Я хочу ощущать и чувствовать, не хочу анализировать. Мне хорошо с тобой рядом, мне кажется, что это взаимно. Мне хочется, чтобы ты признался первым. И тогда то уж я расскажу тебе все свои слабости.
Ну же, все свои.

Хочется тишины, покоя и правильных мыслей о неправильных мальчиках. Я снова падаю в обмороки на порогах квартир, а значит, что весна совсем близко, а значит, синяки на теле можно считать десятками и добрые утра будут начинаться у холодных белых больничных стен. Среди этой белизны и серости хочется цветов: тюльпанов, пионов, астр. Хочется получить их незаслуженно, ни за что, просто за улыбку или зелёные глаза, просто для того, чтобы не плакала. И у меня приличный список мужчин, настоящих мужчин, которых нужно поздравить с 23 февраля, но ни один мой настоящий мужчина не умеет дарить цветы. А мне так хочется. Это обычное девчачье нытьё, перерастающее в топонье ногами, хлопанье дверьми и хлюпанье носом. Переживаю, но, поверьте, переживу. Я сегодня каталась на автобусах и искала в лицах сходства с тобой. Не находила и убеждалась в твоей единственности и неповторимости. Мне сегодня опять целовали руки, но теперь это не окрыляло. Вобщем-то, в эти две недели меня перестало окрылять всё то, что когда-то делало это мгновенно. Что со мной случилось и кто капает чёрной краской на мои белые жизненные полосы? Я пишу с ошибками, не замечаю и не хочу замечать. Хочу горячего молока и длинных историй. Мне купили постельное бельё с медвежатами и мама думает, что я сегодня буду спать сладко. Но она не знает, что я сплю сладко только на твоих ладонях.

Если у меня что-то получается, то в ближайшие 24 часа ничто не способно испортить мне настроение: ни набранные килограммы, ни глупые мальчики, ни больные колени. Я улыбаюсь и бегаю по дому с носом в сахарной пудре, какое счастье, какое счастье, что я нашла себя в этом! Какое счастье, что познакомилась с двумя замечательными девочками-сестрами, и с первого взгляда влюбилась в них, в их крохотную кухню и в волшебство, которое на ней творилось. А сейчас и я немножко волшебник, сейчас и я немножко могу, и от этого моему счастью нет предела.

Я пишу мало, и если в голову вдруг приходит что-то поэтичное и не бессмысленное, то я расправляю плечи от своего геройства. Этой лютой зимой вдохновение не приходит в электричках, не ждёт меня на перекрёстке около Эльдорадо и не ходит за мной по пятам, когда я с одним накрашенным глазом бегу в магазин за сахарной пудрой. Этой лютой зимой на меня валится, заменяя снег, бешеное внимание от совершенно чужих и чуждых людей. Чьи лица я никогда не видела и может даже не увижу, чьи руки я никогда не держала, в чей голос не вслушивалась в ночной темноте. Они улыбаются моим глупостям, смеются моим шуткам и заботятся, когда я болею под тремя одеялами и в двух носках. А я засыпаю крепко этими мыслями и с этой заботой, и, кажется, чувствую эти объятия, которые только здесь, в электронном виде. Эти объятия, которые безнадежны, но дают сил в нужный момент. В тот момент, когда перестаёшь верить в то, что рядом и веришь только в то, что неимоверно далеко.
Этой лютой зимой у меня на окне растёт трава, а кот стыдливо прячет лапы, которыми расцарапал мне всю грудь до крови. Я пишу мало и о том, что вижу. И мне приходится жить тем, что рядом, а я сопротивляюсь, вырываюсь и живу тем, чего не вижу. Не вижу, но чувствую. Правильно ли живу?

В колонках играет - leshakenny – Вне храмов
Настроение сейчас - появись,прошу

А сердцу не прикажешь и улыбаюсь я только твоим сообщениям. А он заботится, строит планы на будущее, на своё и моё и на наше общее.  А ты ни о чем не мечтаешь, почти ничего не делаешь и не хочешь меня видеть, потому что я глупая. А я глупая, знаю. И считаю в этих трёх предложениях количество написанных "а".
Я смеюсь над этой чертовкой-судьбой, которая посылает нужных людей. Вот он, такой идеальный и такой нелюбимый. Вот ты, такой бездельник и раздолбай, но тебя хочется слушать днями и ночами, класть голову тебе на плечо и не знать больше ничего, кроме того, что есть это здесь и сейчас. Здесь и сейчас.
Если ты прочитаешь, ты в сотый раз скажешь одно и то же.
Если ты прочитаешь, то наполнишься теплом, а потом снова остынешь.
Остынешь и скажешь "отстань".
Я смотрю сопливые фильмы по телеку для женщин за 40, а может даже за 50 и перестаю верить в любовь. В то, что она всепобеждающая и всепоглощающая. Я перестаю верить в себя, когда смотрю на вас, таких разных, и ненавижу себя за то, что, кажется, я так и не смогла бы сделать выбор, если бы меня перед ним поставили. И осталась бы одна, а значит нужен кто-то третий.
Третий, но не лишний.
Хотя, третьи всегда такими являются, их такими сделала судьба.
За окном льют дожди в конце января, а четыре года назад я не знала куда девать весь этот снег за окном.
За окном льют дожди, а я мечтаю лишь об одном, чтобы появился мужчина, который решит всё за меня и не будет мне задавать всех этих глупых и бесполезных вопросов, от которых и так несмелые ответы внутри меня, становятся неразрешенными дилеммами.
Становятся и остаются там навсегда. Не остывая и не отставая от меня.
Я люблю то, что имею. 
Но еще хочу иметь то, что я люблю.

Мигают лампочки, хлопают двери, температура сама по себе поднимается до 38 и падает до 36. Ливни закрывают мне выходы на улицу, твои поцелуи во сне закрывают мне мои выдохи. Я бинтую свои вывихи и танцую босиком по кафельному полу на пальцах. Не разучилась. Праздную.
Крашу ногти красками и кровью рисую холсты. Те, кто холосты и не очень, всё равно пишут, восхищаются и ждут. Караулят меня у подъездов, чтобы вручить цветы, а ты пытаешься меня забыть, стереть из памяти ту меня нежную, что сопела в трубку, что смеялась в трубку, что плакала в трубку пьяная. Но я из памяти твоей никуда не уйду. Мне там нравится.
 

Я мечтала о том, что оставшись одна дома, впервые, наверное, за месяц, буду есть фисташковое мороженое самой большой ложкой и пересматривать любимые мультики лёжа под одеялом, а в итоге целый день фотографирую себя в новом нижнем белье и ношусь по городу, в поисках самых сексуальных чулок. Для кого? И сказать "для себя" не поворачивается язык. И сказать "для тебя" тоже. Сплошное враньё.
Эта зима сбивает с толку своими лужами и туманами, мне хочется метелей и холодов, чтобы откладывать прогулки и дела на потом, отдавая предпочтение горячему чаю и домашним уютным посиделкам. Но чтобы не встречаться с тобой я даже в такую погоду нахожу повод. Прячусь по кафешкам, выдумываю себе кучу важных дел и запланированных за месяц встреч и сама верю в свою занятость и серьёзность. 
Сбегаю от твоего голоса в трубке и даже на твоих фотографиях не смотрю тебе в глаза. Видимо страшно снова быть привязанной и обязанной. Мне так нравится быть одной, не отчитываться за всех моих друзей-мальчиков, за то, что их много, за то, что они гладят меня по голове и дарят цветы. Мне так нравится смеяться во весь голос и ловить на себе удивленные взгляды, раскидывать всем невинные взгляды, а в ответ получать вздохи и кроткие восхищения. Читатть твои сообщение и улыбаться. Но ни в коем случае себе не признаваться в том, что уже месяц я улыбаюсь как последняя дура и пудрой замазываю на лбу надпись "влюбилась". 
Последнее слово написала и стёрла, и так снова ровно восемь раз. А это значит я еще не готова.
Жди.

Не хочется говорить об ушедшем, как-то было и было, хочется красить глаза и надевать платья, вертеться перед зеркалами и не говорить о том, где болит. Я встретила Новый Год в самой неожиданной компании, и если "как встретишь, так и проведешь" действительно правда, то год обещает быть полным сюрпризов, смеха, глупостей и любви. 
Все сидят по домам и комнатам, а мне хочется куда-то бежать и что-то делать. Если энергии и энтузиазма останется во мне на протяжении 365 дней, то я накачаю пресс, сяду на шпагат, сделаю ремонт и закрою летнюю сессию на отлично, а пока все мои силы уходят на мытье посуды и безделье. Да, безделье отнимает немало сил.
Если о Новогодней ночи, то я получила те звонки, которые были нужны, кроме одного. Кроме того, кого я больше всего ждала и о ком скучала. Наверное, это единственное разочарование. Но если всё что ни делается -  к лучшему, то потерянное взаимопонимание вернется и я снова буду кричать на каждом перекрестке и в каждом переулке, что у меня самый лучший на свете старший брат.
Получилось всё-таки грустно и пресно, поэтому приходится о прошедшем. Я почему-то легко оставила ненужных людей в прошлом году и так же легко закрыла сессию, начала верить в себя чуточку больше и реализовала себя в новом творчестве.

В колонках играет - POD – Beautiful

Никому не нужна моя скромность, порядочность и честность. Я и сама всё это хочу послать к чёрту. Но вино не пьянит, а совесть всё равно мучает за каждую выкуренную сигарету и за каждый пылкий незаслуженный взгляд. Меня гладят против шерсти, мне нравится, я привыкаю, но им надоедает быстрее, чем мне. И я всегда остаюсь наедине со своими мыслями, чувствами и ощущениями. Наверное, так и рождаются поэты, на секунду позже, чтобы потом целую вечность страдать.
Неделя моих улыбок и учащенного сердцебиения подошла к концу. И черт его знает, когда что-то подобное случится со мной снова. И зачем это случилось со мной сейчас.
Надо нагрузить себя, не оставить себе времени и шанса на слёзы, всхлипы и сжимающиеся кулаки. Не оставить шанса холоду, забирающемуся под куртку, взглядам, забирающимся под блузку и словам, забирающимся к сердцу. Мне, наверное, хорошо в этом домике, ты прав.
Но слёзы всё равно катятся, не вчера, так сегодня, за все несказанные "прости", за все сказанные "прощай". 
За все мои пьяные одиночные прогулки до дома, за все мои отчаянные звонки, за все мои просьбы остаться.
И вчера ночью меня заметал снег, я писала на диктофон экспромты, я не плакала, я знала, что я кому-то немного нужна, так, по женски. И что кому-то не всё равно сколько во мне водки, температуры и стыда.
Но сегодня всё по-другому и сегодня я поджигаю занавески вчерашними зажигалками,  сегодня я пытаюсь согреть душу вчерашними словами.
Но у меня ничего не получается.
 

Сводит скулы и смешивает ощущения. Я на морозе носом набираю тебе сообщения, катаюсь на трамваях и возвращаюсь в квартиру, которая утопает в горе Новогоднего хлама, ждущего своего часа и своего дня. Я жду своего счастья, хотя прекрасно понимаю, что моё счастье со мной и во мне, надо только напомнить себе об этом. Но иногда я забываю и напоминать. Падаю на кровать в одежде и в надежде уснуть, но бессонница бессовестно настигает меня здесь. Играть словами это всё, что я могу. У меня ничего нет кроме слов. Кроме страшных снов ничего не снится. Ты держишь меня за руку, когда я вырываюсь и отпускаешь запястье тогда, когда я прошу быть рядом. Это ничего. Ничего не стоит или ничего не значит? Мои внутренние монологи временами превращаются в диалоги и это меня озадачивает и злит. Но, признаюсь, иногда смешит.

Ты переживаешь самые тяжелые времена и события, с улыбкой переносишь все эти подзатыльники от судьбы, а потом в какое-нибудь воскресенье сущая мелочь тебя ломает. Напополам. Что-то вроде упавшего кошелька или севшей зарядки на телефоне. И тебя разрывает изнутри, всё то, что было, всё то, что месяцами покоилось в тебе вдруг вываливается, выплескивается.
Я еду в метро и рыдаю, а люди смотрят на меня так, как будто это им чуждо. Как будто с ними такого никогда не случалось и стараются сесть за 2-3 сидения от меня. Как будто я заразная, как будто я умалишенная или плохо пахну. Что заставляет их делать это? Быть дальше от негатива? Не дай Бог принять на себя хотя бы чуточку чужой боли?
Все оборачиваются и кидают в меня неодобрение и непонимание. И я начинаю смеяться сквозь слезы. 
Я уезжаю из Москвы и ищу в своем городе темноту, тишину и неосведомленность. Наслаждаюсь. 
Мама нюхает мокрые от слёз розы и верит, что глаза слезятся от ветра, а тушь течёт от дождя.
И я ничего не хочу никому рассказывать.
И я не хочу ни с кем делиться.
Потому что люди охотно принимают счастье, но отворачиваются от слёз. Чтобы, наверное, не заразиться.

Чуть выше, сюда. Ткнись щекой горячей и ни о чём не говори. За окном солнце раскидало свои лучи, под ногами от соседей ниже по полу разливаются звуки фортепиано. Девочка мучает пальчиками клавиши, в основном, черные, реже - белые. Промахивается. Я, ты, эта комната с задёрнутыми занавесками и нарушенная тишина - больше ничего не имеет смысла. Больше ничего не имеет счёта. Раз два три, раз два три. Промах. Сердце тоже отстукивает ритм и тоже промахивается. И тоже ошибается. И тоже спотыкается. И тоже имеет шанс начать всё снова.
Сигареты, форточки и черника по четвергам, чернила, снег и профитроли по пятницам. А в субботу твои духи на моих запястьях и твои взгляды на моём теле, твои глаза в рамочках на моей стене. Только твои. 
Не надо, подожди. Я не хочу ни говорить ни слушать. Только чувствовать и смотреть. Думать и представлять. Всё, что происходит в этой комнате навсегда останется в ней. Всё, что происходит в моей голове навсегда останется в ней. Всё, что происходит в твоей - будет достоянием всего города. Раз два три, раз два три. Позволяй сердцу ошибаться.
Позволяй сердцу начать всё снова.
Уже неделю за окнами всех домов та самая погода, когда хочется верить, каждый раз уходя из дома, что где-то ждут. И если ты напишешь смс: "скоро буду", через пятнадцать минут на кухне закипит чайник. Я пишу: "Скоро буду, поставь чайник." Но он не кипит, ни через пятнадцать, ни через тридцать ни через пятьдесят минут.
Правее, ниже. Карандаш ломается на левом краешке нижней губы. Я, ты, эта комната с задернутыми наглухо занавесками и нарушенная тишина - больше ничего не имеет смысла. Больше ничего не имеет счёта. Раз два три. Промах. Сердце тоже промахивается, ошибается и спотыкается. Больше ничего не имеет счастья, кроме этого. Кроме того, что промахиваясь по белой клавише девочка нажимает чёрную и продолжает играть дальше, исправляясь. А могла бы просто начать сначала. 

Если вовремя убежать от монитора и клавиш, то можно сократить количество печальных строк. И я сбегаю. Это желание спрятаться заставляет меня надевать нелюбимые вещи, делать нелюбимые вещи, но бежать к любимым людям, что спасает ситуацию.

Меня все разом захотели выдать замуж, а я бы и сама не отказалась, но сердце молчит и не екает, не ускоряет шаг. А я начинаю сомневаться, так ли это нужно? Может спокойствие и надежность иногда важней? Вспоминаю, что один раз уже попробовала на вскус это "стерпится - слюбится" и не выдержала даже месяца, а потом полтора года снова искала себя. Думала, может оставила девочку эту с зелеными глазами в такси, или случайно обронила в магазине. Но нет. Девочка эта тенью ходила за мной и смеялась мне в спину. Но не стреляла, что спасает ситуацию.

Мальчики мои взрослеют, говорят умные вещи и ведут себя так по-мужски. И у меня от счастья наворачиваются слёзы. Я так их люблю! Я так в них теперь уверена! А все смеются и приписывают мне с ними несуществующие романы. Хорошо, что они сами не думают ни о каких романах со мной, что спасает ситуацию.

 

 Что делать с необоснованным (наверное) чувством ненужности, которое возникает по утрам. Оно расползается по телу и застревает в горле. Я реву. Мне давно не было так паршиво. Но ничего не произошло! Я просто проснулась и поняла, что оно во мне мне. Съедает меня, не дает радоваться новому дню.
И единственное, чего я безумно желаю - снега! Чтобы он одеялом укрыл меня от мыслей, проблем и чужих взглядов, колких замечаний и усмешек. Вы не вопринимаете всё это всерьёз - а я всегда близко к сердцу. Вот, видимо, мы и разобрались с причинами и основаниями. И они, как бы ни хотелось признавать, но есть.
От этого меня не спасут новые платья, фотографии, доказывающие себе свою красоту и разрисованные обои в комнате. От этого не спасут обещания, ожидания и обломы. С этим просто нужно смириться. 
А пока - реветь.
Чтобы хоть немного выплеснуть из себя ненужность, разгрузить организм.
Я перестала быть нытиком, да и нет смысла ныть своим друзьям о том, что у тебя нет друзей, просто иногда ждешь от людей чего-то и обязательно этого не получаешь.
Как в детстве, всю неделю тебе говорят о том, что на выходных приедут крестные и ты ждешь, считаешь дни, просыпаешься в субботу, а тебе говорят, что никого не будет. И живи с этим дальше! Для меня это всегда была трагедия на все выходные.
А тут что? Трагедия на всю жизнь?

Никак не могу определиться заменитель ты или всё-таки знаменатель. Я не мерзну, не плачу, не сую нос не в свои дела. Встречаю знакомых мальчиков в тусклых вагонах метро так неожиданно и они обнимают так крепко, что больше не хочется ничего знать.
Я боюсь писать и думать о гармонии, потому что она всегда пропадает ровно в тот момент, когда я ей восхищаюсь. Но она есть и она во мне.
Мне нравится всё, что со мной происходит. Всё, что случается - очень, всё, что не случается - вдвойне.
 

Хочется белого снега и такой же хрупкой, красивой, недолговечной душевной чистоты. Я устроена так, что мне нужно чего-то ждать. И поэтому живу от праздника до праздника, считаю дни, выбираю платье своей мечты, а потом коплю на него деньги. Вечерами зажигаю свечки с запахами сладостей и сажусь разрисовывать коробки, писать открытки, делать подарки...
И где-то во мне зарождается счастье. Такое, как в детстве. Светлое и чистое. Вот оно!
И проблемы отходят на второй план, всем этим грубым и серьезным мужчинам хочется связать шарфы со снежинками и повязать на шею. И любить, обнимать целовать. Просто так, за вредность.
И вообще хочется о любви! Читать, думать, писать, говорить и в последнюю очередь слушать.
Мне кажется, что отдавать мне нравится больше, чем получать. И Это с каждым днем обостряется во мне всё больше, становится всё ощутимее и просится наружу.

 

Стал неинтернесен. Щёлк и всё! И не было никаких прощальных писем, роковых взглядов, стучащих по паркету каблуков. Не было всхлипов на кафеле, размазанной помады на зеркале, не было клятв ненависти и обещаний новой жизни.
Всё слишком просто. Мы собираемся уходить, пакуем чемоданы, придумываем последние слова, продумываем дальнейшие пути отступления, если что-то пойдет не так, если какая-то цепь надорвётся в этом идеальном плане побега. Мы собираемся уходить и не уходим. Через месяц тишины на глаза попадаются фотографии, через полгода - на старом телефоне сообщения, через год - эти глаза в стёклах кафе.
И всё возвращается, с новой силой и с новыми ощущениями. Потому что не мы должны принять решение, его принимает кто-то за нас.
 Кто-то, кто вдруг посылает тебе новых людей, которые пьют не чай, а кофе, любят пломбир, а не эскимо, курят левой, влюблены в свою работу, когда смеются, не закрывают рот ладонью. Люди, в которых ничего не может напоминать. В которых любое движение - новое. Новое, но не чужое, что важно.
Кто-то вдруг посылает тебе другие места, в которых ты никогда не был. Новые песни, которых никогда не слышал. Новые ощущения, которые ты никогда не пробовал.
И, щёлк.
Через время понимаешь, что отрепетированный финал твоей любви случился без тебя. 
Что больше нет вопросов, на которых не было ответов. Нет трагедий, в которые ты свято верил. Нет надежды, которую ты лелеял.
Есть пустота внутри, которая наполнилось сама по себе. Ты месяцами думал, чем залить/перекрыть/восполнить, пробовал алкоголь/новую работу/кареглазых и светловолосых. 
Всё оказалось намного проще.
И всё решили за тебя.
Щелк!
И на мою клавиатуру уже не капают слёзы, а в голове не разрываются мысли.
Кто сказал, что конец чего-то это грустно?
Мне кажется, что конец - это прежде всего начало. Чего-то нового и намного лучше и интереснее, чем было прежде.

Я возвращаюсь домой без ног и без сил, с пустым желудком и переполненной головой. Я стараюсь меньше улыбаться по пути, чтобы не расплескивать то счастье, которое внутри, чтобы донести его целым до дома и вылить в печатный текст. Но у меня ничего не получается: я смеюсь, болтаю с прохожими, пьяные субботние электрички и целующиющиеся на всех сидениях парочки не расстраивают - улыбают. Хотя вчера я готова была прятаться от них под капюшоном и жаловаться на жизнь.
Всё складывается так, как нужно. Все эти люди, события, места - мои. Как это круто, впервые в жизни увидеть человека и через несколько часов сидеть у него на кухне и пить чай с малиновым вареньем! Как круто, когда подают руку на выходе из маршрутки, как круто делать то, что нравится!
Счастье не совсем счастье, если ни с кем им не поделишься - это моя аксиома. И я делюсь. Самозабвенно рассказываю, размахиваю руками. Я хочу, чтобы сегодня все улыбались, даже те, у кого что-то не сложилось или сложилось совсем не так.
Знайте, если вы выбрали какой-то путь, в нем будут падения и взлеты, чаще падения, их не миновать.
Знайте, если вы выбрали какой-то путь, не опускайте руки. 
Верьте в себя - это самый лучший способ придти к успеху.
И всё обязательно сложится.
И всё обязательно сбудется.
Я обещаю!

В колонках играет - Братья Гримм - вторая половина

 Что я творю - не знаю, покупаю сигареты и пью на третьих выходных подряд. Куда делась девочка, которая была правильной и святой? История повторяется, это те самые чувства, от недостатка или переизбытка которых хочется заливать алкоголем тело, чтобы чувствовать тепло. 
Я надеваю вырезы и мини,зачем? тебя всё равно нет рядом, тебя всё равно не встретить на этих улицах и в этих лицах. И даже если бы ты жил в соседнем доме и встречал меня каждый день, зачем?

 Я давно так не влюблялась, а ты когда-нибудь мог себе представить, что такое случится? Я думаю ты даже не мечтал, а теперь мечтаю я. Мечтаю о твоих взглядах в мою сторону. Раньше мучала я, теперь мучашь ты. Мы скоро станем квиты, хотя я не знаю насколько я была к тебе жестока и насколько теперь будешь ты.
Меня терзают сомнения, что я всё выдумала себе. Что все эти крепкие объятия и детские знаки внимания я возвела в квадрат и еще умножила на два. и радуюсь маленьким победам, горюю над большими поражениями.
Меня терзают смутные сомнения, что я просто решила влюбиться и выбар пал чисто случайно и я так трагически страдаю, курю в форточки, вывожу громкие слова в блокнотах, называю вещи не своими именами.

Эта дурацкая привычка уезжать не "к", а "от". И я опять убежала от наставлений, назойливых мыслей и плохой погоды. Не получилось. Даже в этом чужом городе я пытаюсь сесть на уезжающий трамвай и оставить в нем свои печали и тревоги. Но, моя грусть запоминает мои дороги. 


И возвращается за мной.

 

Я вру всем подряд и собираю вещи, чтобы уехать туда, где теплее на пару градусов на улице и теплее на десятки градусов внутри. Мы с котом питаемся валерьянкой и оба любим спать на чьей-то груди. У него моя, а у меня... Не хочется о грустном.

Собственно, это какая-то секундная слабость, счастливыми же быть тоже устают. Села писать пост с улыбкой на лице, а сейчас поняла, что всё моё настроение куда-то делось. 

Ох уж эти не понимающие очевидного мальчики!

Я взбесилась и ушла. Ушла не сказав об этом и не закатив истерику. Ушла с головой в эти долгожданные встречи и безумный смех. Половина смотрит голодными глазами, половина греют руки. А я как дурочка делаю вид, что ничего не понимаю. Делаю вид, что ничего не надо. Заберите, заверните, не показывайте!

Двенадцать строчек после этого стерто. Правильно ли?

Я задаю себе этот вопрос напротяжении двух недель. И чтобы грамотно написать слово из предыдущего предложения мне нужен Гарик. Чтобы перестать наконец-то плавать в сомнениях мне нужен Гарик. 

Который скажет:



"Дашка, не ерунди!"

В колонках играет - Город 312 - Фонари

Ночью шел дождь и проблемы казались большими, слова грубыми, звонки пьяными, всего было много, шел дождь и голова не кружилась только на заледенелом балконе. Я говорила глупости, делала глупости, догадываясь о том, что утром будет совсем не смешно. Ошиблась, утром было даже веселее. Все слова/проблемы/обещания сдулись, шампанское вылилось в раковину и в бокалы налился чай. Дождь прошел и внутри какая-то оттепель. Хочется обнять тех, на кого злилась, посмеяться вместе с ними над своей ерундой, знать, что всё сказанное равно нулю. Хоть слов больше и не вернуть. А может всё то, что было, правильно?
Вчера мне раздавали советы направо и налево, а сегодня, когда есть действительно важные вопросы - никого нет. Девочки спят, а я с утра спешу домой наедине со своими мыслями. Никогда не любила просыпаться раньше всех, но всегда просыпалась.
Единственное, что связывает со вчерашним вечером - хочется звонить и что-то говорить в трубку, не важно, что будут отвечать, главное чтобы отвечали и не пропадали. Я чувствую какое-то бессилие, хочу упасть головой на чье-то плечо и крепко сжать чью-то руку. Всё остальное - такая ерунда.
Зачем вчера было столько вопросов? Ведь нужно было только это. И всё.

Такая история. Мне было 14, был возраст безответных влюблённостей, было время первых сигарет, подоконников и ванили. Я вся такая романтичная и загадочная поставила в статус слова из одной песни, которые, как мне казалось, были в тему к моей жизненной ситуации и должны были на что-то намекнуть моему "возлюбленному". Слова эти были такие: "Ты стал жестоким Кай, вместо сердца лёд..."
Через 5 минут после обновление один мой старший знакомый, друг моего брата написал под статусом: " Что за Кай? Я этому отмороженному яйца оторву."

С тех пор мне разонравилось быть загадочной, хотя, это довольно весело.

Что-то говорил про фото, где я не совсем одета. Осуждал, но в душе праздновал. Не говорил мне этих "ты единственная", "я никуда не уйду". И поэтому не было соблазна сорваться и сорвать все планы и обещания. Я носила короткие юбки, короткие стрижки, при взгляде на тебя невзначай расстегивала пуговицы на блузке и кусала нижнюю губу. Изводила. Мне это нравилось. Нравилось отбрасывать с лица упавшую прядь, с ангельскими глазами просить помощи, делать вид, что всё пошлое - не про меня. Хотя до тебя так и было.
 Мальчик, сделавший из меня девушку. Выселивший из меня сорванца. Девушку, которая не сомневается в своей привлекательности и знает, что у неё есть оружие. Взгляды и движения - не слова.
 А раньше казалось, что только слова могут побуждать к чему - то, только слова могут доказывать что-то, что. Оказалось, есть вещи намного точнее. И женское во мне подсказывало, что ощущения вернее всяких слов. Все эти биения сердца, желание смущенно опускать глаза и видеть, как в других загорается что-то, что не чуждо любви. Что-то, что не есть любовь, но есть её начало. Страсть.
И я знала когда смеяться, когда бросаться печальными взглядами, когда выжимать слёзы. И всё это действовало, всё это было настолько инстинктивно, что я даже не замечала истинных своих намерений.
Не заметила, как в нем остыло, не заметила, как сама влюбилась, не заметила, как оказалось с другой стороны своей игры. Начала злиться, на себя, на него. На то, что уже не получается одним взмахом ресниц вызвать головокружение и легкое жжение в животе. Перешла на многословие и запуталась.
Окончательно и бесповоротно.
 Мальчик, сделавший из меня девушку. Мальчик, выселивший из меня сорванца. 

 С теми, кто тебя чему-то научил, никогда не сможет ничего получиться. Они выпускают тебя в другую жизнь, для новых свершений, для других людей и остаются одним сплошным воспоминанием, которое не нужно пытаться сделать настоящим, а тем более будущим. Оставьте их впокое и идите дальше.
Не навстречу тому, что никогда не будет похожим, но навстречу тому, что обещает быть совершенно другим.

Не хочется грустных стихов и грустных песен. Хочется грустных людей делать счастливыми. Потому что когда отдаёшь - получаешь вдвойне и эта схема всегда работает. Хочется много обнимать, говорить, смеяться. Я такая впервые как кажется. Я забила на всё плохое и по максимуму выжала из этих выходных хорошее. Лучшее. Самую суть.
И то, что вначале, кажется, совсем отнимет силы и настроение, почему- то отошло даже не на второй план. Просто взглянув другими глазами на то, что произошло, я поняла - это не важно. Важно - совсем другое.
И по традиции поют батарейку и чай вдвоем, хвалят мои торты, а я по традиции ставлю ударения не там. ВСё гладко, ровно. Все свои рядом. Лучшего и желать не нужно.
Казалось мне, что это какой-то новый этап жизни и новая страница её же. Свято верю, что этот блокнот я не только начну так ярко, но и буду дальше продолжать в том же духе, с теми же людьми, а может быть с новыми. Главное, с этими же эмоциями, которые зашкаливают. Зашкаливают настолько, что я промахиваюсь по буквам и путаю слова местами. Хочется всё это задержать в себе подольше, все эти добрые и нужные слова, ласковые взгляды, теплые руки на холодном балконе. Хочется Подольше побыть такой, уверенной в себе потому что в тебе уверены свои. И больше ничего не надо.
И слова не лишние, но их просто нет.
В таких местах нужно целовать, обнимать и плакать.
От счастья, естесственно.

Спасибо вам!

В колонках играет - Би-2 - кого ты ждёшь

Ну что? Пора переходить на подсчёт часов, а у меня всё валится из рук, я выгляжу не лучшим образом, а если честно - совсем плохо и валюсь с ног. Знаю, что не засну, но это так нужно. Дать себе глоточек отдыха и сил, чтобы завтра всё было хорошо. Ох уж эти "завтра" до которых целая ночь с вечно открывающимися шторами, мяукающим котом и всегда невовремя загорающимся экраном телефона. Я пахну нашатырем, перикисью и корвалолом вперемешку, это похлеще всяких духов. Не отстирывается и не покидает. Я пишу по мере того как в голову приходит мысли поэтому получается месево и бред. Я хочу, чтобы завтра Мишка сказал, что хороша только полная чушь, поэтому мы стараемся её не расплескать. Я хочу что завтра Гарик пел про шалулалулу, а Согуняк превратился в местного Дорна.
Я хочу чтобы Жене подарили моховик времени и она успела приехать, хочу чтобы вспомнили все те, кто давно не шутил в мою сторону. Хочу, чтобы всё было хорошо. 
И будет.
Я открываю форточку и выпускаю туда плохие мысли, недоверие и переживания.
Пост получился не таким, как я хотела. 
Так пусть хотя бы завтра всё получится так, как я ждала.

Какая я сегодня? Думаю непонятные мысли. От вчерашнего поста осталось только: " Хочу тебя обнять". Осталось и умножилось. 
Бегаю по городу и в суете совсем забываю, что настало это прекрасное время, когда про праздники можно говорить "послезавтра". А вообще, никому в этом не признаюсь, но ужасно хочу цветов. Желательно пионов, который, как сказал Серёжа, сейчас не растут. Ну, а у меня всегда всё невовремя.
Складываю и вычитаю на калькуляторе, планирую семейный бюджет, кот прячется от моих щеток и жидкостей за плиту, а я хозяйничаю и мне так хорошо. Как будто я попала именно в ту самую тарелку с грибным супом.
Не знаю что это за сравнения, метафоры и эпитеты, но всё, что происходит на этой неделе хочется умножить, возвести в корень и запаковать. Оставить на годы, чтобы не выветрилось и не сгорело.
Разве когда-то что-то болело?
Чушь!

В колонках играет - leshakenny – Камин
Настроение сейчас - вернись

Расскажи мне, что бы было, если бы я была другой. Вечно загорелой с солёными резкими скулами. На десятки сантиметров тоньше, может быть выше, может быть ниже, может быть с золотыми волосами, а может с пухлыми губами.
Ты бы любил меня больше? Я знаю, что у любви нет размера, ты либо любишь, либо нет, и все эти больше, меньше - сплошной вымысел, чтобы было не так больно признавать, что уже нет.
Ты бы любил меня? Если бы я была резкой, грубой, на всё согласной.
Ты бы любил меня? Если бы я тебя не любила.

Гадость, все эти воспоминания - гадость, я размокаю как печенье в молоке, раскисаю, разваливаюсь на кусочки. Мне хочется исповедей, не пьяных как раньше, просто балконных, просто пододеяльных под Лёшу и всхлипы на бэках. Мне хочется выскоблить из памяти всё хорошее о тебе и оставить только смолу, липкую и горькую, которая не смывается и не выветривается, которая во мне и со мной. Которая память. И эта память вечная не подпускала бы меня к тебе. Делала бы меня гордой, закрытой для тебя нахлухо. Другой. Именно такой, какой я не могу быть. 

Немыслимо хочется обнять, пережить всё это счастье заново, все эти фотки, челки, смски... Всю это водку по выходным в тоненькое тельце, всех этих мальчиков, которым сказано "нет", все эти вторники по которым улыбка с лица не сходила. Все эти окна, календари. Все эти снега и дожди.
Я требую внутренней тишины! Я требую слёз, как раньше. Слов, как раньше. Людей, как раньше.
Слишком было хорошо. Но слишком  было мало.
Я устала.
Я хочу тебя обнять!
И на этот раз, я сорвусь.
Как раньше.
Блять!

Забываю о воспалённых деснах и съедаю все мандарины в доме. Жжёт нёбо. И слова такие же вкусные, как горячее молоко. И дни такие же уютные, как бирюзовый плед из Икеи. И вдохновение такое же лёгкое, как стихи Олеси из Петербурга. Из города моей мечты.
Хочется краситься в светлый и носить белое, улыбаться людям из электричек и махать руками в окна, когда "осторожно, двери закрываются". Десять раз на дню меняю настроение, изменяю себе со всеми возможными и невозможными, никому не доверяю ни рук, ни щек - а это, знаете ли, главное.
Не пишу стихов, а это значит, что неудачных любовей больше нет. Не фотографирую себя на фоне занавесок, а это значит, что любовей вообще нет. Напрашивается вывод, что это очень странная осень.

Или я очень странная Даша.

В колонках играет - Кот Балу – Письма к стене(стихи И.Бродский)
Настроение сейчас - ожидание

Остаётся ровно 10 и я начинаю обратный отсчёт. Впервые в жизни сажусь в стоматологическое кресло и выплёвываю из себя сгустки крови, но не плачу выходя, плачу приходя домой у мамы на плече. Мы снова сильные, мы снова всё переживём. Я вырываю из блокнотов листы и рисую красивых девочек. Мне не хватает красоты! И не из чего черпать вдохновение. Иногда мне хочется сказать "появись!", но не случается ничего нового, и "появись!" приобретает теперь другой смысл - "вернись..." Но в прошлом всё уже давно выпито до дна, там я даже ушла в минус.
Девятнадцатого обещают плюс 11 и дожди, а я загадываю снег. Я хочу смеяться и кричать с балкона о том, что я всех люблю. Я хочу путать слова в песнях и плакать от счастья. И чтобы свои были рядом. 
Это какая-то взрослость, я не могу это объяснить словами, но я чувствую внутри что-то другое. Как будто свершился какой-то переворот, моя маленькая революция.
Это всё в преддверии праздника на моей самой длинной в городе улице.

В колонках играет - Дима птицами - помнишь?

Отправная точка - осень, потом всё идет по кругу. Снова белые халаты, больничный запах, жизнь проходит в очередях, а потом по дороге домой - плакать. И идти медленно, чтобы до дома дойти уже сухой, высохшей до самого дна. Снова пытаться держать себя в руках, забывая о том, как это, когда держишь чужие руки. Закрываться в комнате, искать спасение во всём, но находить его только в себе.
Я ненавижу врачей, ставящих положительные диагнозы, я ненавижу врачей, ставящих эти диагнозы слишком поздно. Мне хочется любить и обнимать, но мне приходится сглатывать свой же яд и снова терпеть. И снова.
Это слишком грустно для поста, который за 16 дней до девятнадцатилетия. Это слишком грустно для девочки, которая еще вчера решила, что будет счастливой. Это всё слишком. 
Я покупаю пачку зефира и разбавляю чай слезами. То, что мне никто не может помочь - это страшно. То, что никто даже не пытается - еще страшней.

Пора взрослеть, доверять себя другим люди, другим книгам и другим цветам. Смеяться тише и закрывать рот ладонью. Носить юбки - карандаши, а я ношу карандаши только в карманах джинс (джинсов?) и сомневаюсь в том, что же я всё-таки ненавижу пылесосить или пылесошить.
Пора стремиться куда-то и к чему-то, писать об этом не на бумаге, писать об этом в истории. Делать, действовать, двигаться! А не стоять на месте, оглядываясь назад, оглядываясь на остальных, ждать что они скажут и какую оценку поставят тебе по десятибальной школе. Я бы поставила себе ноль. Хотя, говорят, пустота хорошо наполняется. Только вопрос: чем?
Даже не вопрос, выбор. Который как всегда мне, оправдывающей свой знак зодиака, так тяжело сделать. И я мечусь между крайностями, просыпаюсь с одним, засыпаю с другим. Но иногда мне кажется, что для меня это единственно верно и правильно.
Чуть меньше чем через месяц закончится моё восемнадцатилетие. Год, в который мне обещали танцы, тусовки, легкость и молодость. На деле оказалось всё совсем не так. Настолько не так, что я, вечный нытик, даже не хочу об этом. Просто не могу. Язык не поворачивается.
И такое ощущение, что я что-то потеряла. Знаете, как будто ты не можешь продолжить дальше без какой-то детали и ты стоишь и ждешь, зная, что это не упадет с неба, но и не зная что делать дальше.
А что бы я сделала раньше?

В колонках играет - Грот
Настроение сейчас - там

Мысли совсем не о том. Я проливаю молоко на голые, холодные ноги, стою так посреди кухни и вместе с молоком стекают слёзы. Я условилась сама с собой больше не обсуждать других, не признаваться никому в том, что дела плохо, не подавать виду даже самой себе, что что-то не так. Не получается.
Снова валиться всё из рук на ледяной пол квартиры. Снова это чувство, когда в тебе нет чувств. Действительно, когда ты много отдаёшь, то это тебя переполняет. Но когда держишь в себе, то этого как будто и нет. И да, я опять о любви.
Слишком много пишу, слишком мало говорю. И в том месте, когда хочется кричать и признаваться, я закусываю левый уголок нижней губы. и он всё время кровоточит, мешая улыбаться. И всё происходит с таким успехом, как будто рядом где-то ты. Смотришь и смеёшься моим неудачам, отказываясь приходить мне на помощь.
А мне уже начинает казаться, что нужно умереть, чтобы начать сначала и другого выхода нет. Потому что всё идёт по кругу из года в год, и когда происходит что-то новое, только потом понимаешь, что это всего лишь хорошо забытое старое. И опять приходится от сердца отрывать.
Что-то я делаю не так, но я решительно не могу понять что. Ищу ответы в книгах, но, видимо, зря, в такой момент я прочитала Каренину.
Что-то должно изменится во мне, я чувствую. Что-то должно до конца сломаться, чтобы запустился механизм.
И я жду, не испытывая ни горести от поражений, ни радости от побед.
Пусто.
И Пусть.

В колонках играет - Бродский

Такие времена. Книги становятся ближе, чем люди. Книги становятся интересней, чем люди. А тепло заменяется чаем и пледом. Но я не ною, так просто, рассуждаю о жизни и набиваю руку. Уже неделю дома разговоров только лишь о собаке и о том, как мы её назовём. Уже неделю я люблю её больше, чем что либо на свете, хотя её, может быть, даже, еще и нет. Наверное, мне просто так сильно хочется кого-то любить и обнимать, чтобы хрустели косточки.
А пока я бегаю по вечерам за молоком, наворачивая крюки по городу, нет, моё любимое молоко продаётся в магазине через дорогу, но так хочется подумать и всё переосмыслить.
Мой творческий всё ближе, я переживаю, пишу всякую чушь в твиттер и сюда. Хотя знаю, что это тот самый "знакомый пофиг". 
Вдохновения нет. Нет тех, кто вдохновляет. Ни гладковыбритых затылков, ни родинковых плеч.
Где вы?
Вопросы годами летят в пус-то-ту.

В колонках играет - Чичерина – Океаны

Осенью старая музыка приобретает новый вкус. Хотя, не сказать, что он новый, просто хорошо забытый.
Я всё время либо куда-то бегу, либо мерзну дома в двух парах носков и флисовой толстовке. Я всё время либо сплю по 20 часов в сутки, либо вообще не ложусь. Целый день не отхожу от холодильника, либо с трудом заливаю в себя стакан молока. Выводы о моём настроении крайне просты и ясны.
Этот осений марафон из обмороков, серых лиц, яблок с корицей, незамеченных ступенек, сползающих колготок, черничного чая и случайно купленных книг закончится только к первому снегу. А может оно к лучшему?
 

Всё вокруг давит и сковывает. Когда плохо совсем не нужно подбирать слова, они льются, как кровь из ссадин, как боль из гематом.
Когда ты готов признать, что ты счастлив, судьба даёт тебе шанс еще раз это проверить. Еще раз тебя наизнанку вывернуть и посмотреть что внутри. Всем выставить напоказ.Всем дать пальцем ткнуть. А потом спросить "ты всё еще счастлив?". И ты должен ответить "да", у тебя нет другого выбора.
Нет другого выхода, кроме как искать этот выход и свято верить в то, что он есть.
И я верю, правда не забываю посылать всех к черту. На самом деле - самых дорогих. И только те, кто не обращают внимания на мои слова, только те, которые после этого обнимают еще крепче и есть самые сильные антибиотики.
Просто самые сильные.

Настроение че, чемоданное настроение. Хочется поскорее уехать от этих звонков по межгороду, невыполненных обещаний, запланированных и случайных встреч. Хочется оставить за спиной всё то, что не даёт покоя здесь, в этом душном заасфальтированном городе. Хочется сбежать от своих же слов, сказанных невовремя или просто не тем людям. Хочется, рьяно хочется быть не здесь, только не здесь.
Я сижу в своём огромном чемодане, теряюсь среди вещей, которые нужно сложить в пакеты, среди музыки, которую надо скачать на плеер, среди фильмов, которые обещала посмотреть, среди фоток, которые стоило бы выбросить. Я сижу и хочу потеряться где-то, как в детстве. Когда ищут и переживают. А ты сидишь в шкафу с банкой сгущёнки и думаешь, что не найдут. Хотя надеешься, что найдут и обнимут крепко-крепко.
Отмечаю красной ручкой все выполненные дела, все купленные необходимости, понимаю, что чем больше красного в блокноте - тем ближе воскресенье. И поезд увезёт меня туда, где мне может быть понравится. Туда, где я может быть опять оставлю кусочек своего сердца. К незнакомым людям, к незнакомым местам, к новому всему.
Здесь я оставлю идеальный порядок с вымытыми чашками, расставленными по полкам книгами. Здесь я оставлю платья, каблуки, косметику. Здесь я оставлю людей, которые, может быть будут вспоминать, некоторые даже скучать и совсем несколько - звонить. 
От мыслей кудрявятся волосы, именно поэтому каплю из них - в печатный текст.
Вобщем-то, я о том, что в воскресенье я наконец-то сбегу из города, а до воскресенья можно постараться что-то исправить/доделать/успеть.

В колонках играет - Slim – Мимими

Настроение сейчас - че

Хочется говоритьговоритьговорить, видеть глаза, слышать голос не в телефонной трубке. Хочется найти человека, с которым можно будет гулять днями и ночами напролет и говорить обо всём на свете. Не хочу больше ни проводов, ни клавиш, ни утренних смсок. Я взрослею?
Или просто опять влюбилась без повода и без шанса?
Скоро уезжать, я хожу по квартире исключительно в нижнем белье и любуюсь собой во всём, что хоть каплю меня отражает. Мне снятся сны, которых я не помню, как просыпаюсь, но вспоминаю, когда вдруг включаю сопливые песни. Эта как дыра, в которую я год от года падаю. Когда во снах живешь больше, чем наяву. Когда наяву вспоминаешь сны и придумываешь истории и свято веришь в то, что это правда.
Я - выдумщик и чуть-чуть волшебник. Снова покрасилась в рыжий, снова отрезала волосы, снова поверила, что это к лучшему.
А на самом деле хочется уехать, но в ближайшие 6 дней - только улетать. От всего, что происходит. Лечить больное горло горячим молоком и смотреть сны, в которых я наконец нашла того, с кем можно говорить обо всём. С кем хочется гулять допоздна и совсем не хочется расставаться.
Нет, вы совсем не то про меня подумали. Я совсем не хочу влюбляться, я совсем не хочу, чтобы влюблялись в меня. Я просто хочу говорить, я просто хочу слушать. Я просто хочу мыслить в слух и получать то же самое в ответ.
Мне хочется искренности и понимания.
Мне хочется, чтобы сны начали сбываться.

В колонках играет - Леша Вороьев -Будь, пожалуйста, послабее

Ненавижу приветы из прошлого. Ненавижу снова вспоминать забытое, перечитывать удаленное, переслушивать стертое, снова склеивать порванное, снова чего-то ждать.
Снова пересматривать фотографии, которые - тебе. Снова персматривать фотографии, которые - мне. Снова восстанавливать ход событий, чтобы кому-то нашу историю рассказать.

Скоро ровно год. И я бы не поверила, что всё, что происходит сейчас может случиться. Я верила в счастье, верила в счастье с тобой. Я верила тебе. Доверяла свои улыбки, утренние фотографии в чужих зеркалах, усталые взгляды. Доверяла свои секреты, свои страхи, доверяла себя, настоящую, невыдуманную. Я доверяла, а ты ушел. Убежал. Не попрощавшись, ничего не объяснив, забрав с собой что-то, что позволяло мне жить. И я удаляла, всё: твой номер, который помнила наизусть, твои сообщения, которые заучивала как стихи, твои фотографии, которые еще с месяц снились. И было тяжело, и было непонятно зачем и почему, что я делаю не так и где искать виноватых.
Лето шло, меня спасало молоко и пробежки по утрам. Меня спасал скафандр из бронзового загара на теле, которые скрывал шрамы и синяки. И прошел год, год, в который мне было так тяжело. Год, в который мне так хотелось, чтобы ты был рядом. Гладил по голове и успокаивал. Звонил и засыпал с трубкой. Просто говорил, много, размеренно. Рассказывал. Мне так хотелось слушать. Твой голос и твои слова.
Я верю, что ни один человек не приходит в твою жизнь просто так. Зачем пришел ты, я до сих пор не могу понять. И когда ты так напоминаешь о себе, то хочется увидеть тебя и спросить. И хочется знать правду. Единственное, что мне нужно - правда.
И тогда я всё пойму.
И тогда я всё прощу.

Но в моей жизни одни запятые, многоточия и тире, после которых пустая строка и никаких объяснений.
 

Не знаю как это назвать, беспомощность или бездействие. Знаю точно, что квартира, когда пустая, кажется огромной и холодной, как айсберг. Я опаздываю на электрички вовсе не потому, что не успеваю или не хочу успевать, а потому что безудержно наворачиваются слёзы. Ну же, не плачь! Всё будет хорошо.
Всё будет хорошо, мам. Я пишу тебе об этом, а сама плачу. Я так хотела бы держать сейчас твою руку, прости, что я делаю это так редко. И вчера, пробираясь по лесу сквозь пургу и метель в легком осеннем пальто, с заледеневшими руками и ногами, я всё равно шла к тебе. И дошла, ради этих пяти минут. Пяти минут крепких объятий. И моя голова лежала у тебя на коленях, ты смеялась, рассказывала о чём-то, а я плакала и мне впервые за неделю было так спокойно и так хорошо. И так не хотелось уходить.
Я не могла заснуть, меня одолевали дурацкие мысли, чудовища, кошмары. Но снег потихоньку заметал страхи и становилось спокойнее. А может это и не снег вовсе, а просто успокоительные действуют.
Я сижу в пустой ледяной квартире настолько беспомощная и бездейственная, пахнет духами, какими-то до боли мерзкими, не моими, видимо, кто-то их подарил. Я открываю окна настижь и метёт снег.
Мама! Я так хочу, чтобы ты сейчас тоже смотрела в окно и видела этот снег. И думала о том, как мы будем наряжать елку и ругаться из-за того какие шарики вешать наверх, а какие вниз, как мы пойдем в магазин закупаться продуктами к Новому году, а в итоге как всегда не купим ничего из списка, как мы будем смотреть биатлон, а я буду рассказывать тебе про то, что когда-нибудь я точно куплю себе домик в заснеженной Норвегии и уеду туда навсегда, навсегда в вечно заснеженную Норвегию.
У меня дрожат руки и со вчерашнего дня, мне кажется, я сама не своя. Как будто струны натянулись во мне до невозможности и лопнули, отлетели по самое сердце, разрезали лёгкие и стало труднее дышать.
Когда у меня на языке не остаётся слов, а в голове куча мыслей, я всегда пишу такими фразами и это именно тот случай, когда по-хорошему, не стоит вообще ни о чём писать, потому что становится еще холоднее внутри.
Многие думают, что мне жалко себя и я пишу всё это затем, чтобы остальные жалели меня, осознавали всю мою боль. 
Мне хочется послать таких людей к чёрту и в то же время мне так хочется радоваться за них. Видимо, им еще не было действительно больно. Видимо, они еще не пытались найти свет там, где его нет. Но я знаю, свет всегда есть, даже в кромешной тьме, у каждого в кармане есть фонарик. В нагрудном кармане. Слева. 
И я знаю, если рассказывать о боли, она становится чуточку меньше.
Онимайте друг друга при встрече крепче.
Не будьте одни, всё-таки зима.

Не смотришь на меня, другие наоборот смотрят слишком пристально. Мне хочется кричать и вытряхивать душу. Вытряхивать душу и кричать.
Выходные проходят мимо, я сплю, кажется по 20 часов в сутки и всё равно не высыпаюсь.
 Вся боль остаётся в больничных кабинетах за этими белыми бетонными стенами, в этих стерильных руках и карманах белых халатов. Я прихожу домой пустая, вывернутая наизнанку, изменённая до неузнаваемости, но все узнают. Узнают и не замечают, что творится внутри.
И мне кажется я совсем одна. Хотя знаю, что только кажется.
В магазинах начали продавать ёлочные игрушки, я прохожу мимо блестящих витрин и текут слёзы. Целый день текут слёзы. Мои глаза живут отдельно от меня.
Подъездная дверь даёт мне пинка в самый неподходящий момент, я в крови и слезах, и, кажется, в это беспределе и полосе неудач, боли и слёз нет никакого выхода.
Знаю, только кажется.

В колонках играет - Rufus Wainwright – Hallelujah

Последний день семнадцатилетняя, сижу с мокрой головой и только что накрашенными ногтями, разглядываю свой идеальный порядок в комнате и почему-то не улыбаюсь.
Детство, куда ты бежишь?
Кажется, еще вчера, в вечер перед днём рождения, когда мама уходила на работу, я залезала по креслу на стол, а оттуда на шкаф и находила заветную куклу барби, долго смотрела на неё, а потом убирала и на утро искренне удивлялась подарку. Так было всегда и еще ни разу не произошло так, что любопытству не удавалось взять надо мной верх. Так же и сейчас, в этом я не взрослею.
Скорее всего, только в этом.
И мне нужно сушить голову, выщипывать брови, бежать на маникюр... Я сижу на стуле посреди комнаты и рисую в блокноте пчёл. Сижу и мысли не даёт мне подняться и уйти, настолько их много, настолько они тяжелые.
Но ровно в полночь произойдет волшебство, проблемы станут меньше, счастья умножится в разы, сердце будет бешено биться, но не нужно будет пить корвалол, потому что у этого сердцебиения другие, счастливые причины.
Последней день семнадцатилетняя. Последний день имеющая права погрустить. А ровно в полночь будет волшебство.

В колонках играет - Нервы – Май bay

У меня впервые за жизнь порядок в голове, сердце и комнате. Я не знаю эту девушку, нам пора с ней познакомиться. Она развешивает каждый вечер рубашки в шкафу по вешалкам, не устраивает сквозняков, не мажет лицо пудрой, смотрит в зеркало и себе нравится, даже не смотря на бледное лицо, усталый взгляд и лишние сантиметры в районе талии.
У нее пропылесошен (пропылесосен?) коврик, вытерта пыль, нет синяков под глазами и дурацкой привычки наедаться перед сном. 
Кто она?
Читает умные книжки, делает домашнее задание, не грубит маме, не ищет проблем, не ноет, не плачет и еще много этих "не". И всё так легко, на душе, на сердце. 
Нам вдвоем тесно в одном теле, мне пора с ней познакомиться, нам пора разобраться кто из нас двоих останется.
Я хочу быть собой.

^{Это шизофрения.}

В колонках Лёша и одна любовь, в мыслях любви нет места, я снова проклинаю больницы, снова считаю синяки на теле, снова ноют вены и не хочется ничего, кроме молока и мякушки белого хлеба. Это октябрь.
Для того, чтобы быть красивой, достаточно просто вымыть голову и улыбаться. В этом я преуспеваю, особенно тогда, когда мои мальчики поддерживают в трудную минуту и смешат меня до двойных коликов в животе. Ну, хватит!
И я уже считаю дни, завтра их останется ровно 10, мне нужно купить пуговицы на пальто, найти сережки, разобрать хлам в квартире и не болеть. Главное не болеть, но пуговицы - это тоже важно, потому что мамин кардиган уже не спасает в такие долгожданные октябрьские холода.
На улице дождь, Мишка читает мне вслух книжки и я смеюсь, смеюсь и знаю, что такое счастье и где счастье, и в эти минуты забываю, где болит и не думаю о том почему болит.

 

Зарываюсь в одеялах, простынях и прячу заложенный нос. После врачей, больниц и таблеток не легчает ничуть. Мне нравятся мои стихи, мне нравятся мои волосы, мне нравятся мои преждевременные выходные, но мои потери сознания, мои истерики в кабинете эндокринолога и мои кривые на кардиограмме меня не радуют совсем. Почему?
Почему вы вдвоём мне снитесь, двое мужчин в моей жизни, две мои драмы, две мои темы стихов. И потом я звоню третьему, и на третьем гудке бросаю трубку, а когда перезванивают, не беру.
Загар начинает слезать с плеч, с рук, со скул, и я рисую его пудрой и постоянно кружится голова. Я ловлю своё отражения в зеркалах, стёклах и мониторах, закрываю глаза, делаю вдох, открываю, выдох, но не легчает. И видимо всё вообще не так, как раньше.
Я цепляюсь за женские руки, вместо мужских и это не правильно, черт возьми, это не верно. Я плачу и думаю о том, за какие свои ошибки я всё-таки плачу, но на все мои вопросы нет ни одного ответа. На все мои прощай нет ни одного прости.
И где-то это закончится, с кем-то это закончится, вечерами долгими зимними, или летними ночами жаркими. Я знаю.
Я буду читать стихи вслух и плакать вслух кому-то, в чье-то крепкое плечо и падать на широкую грудь и дышать

^{Го-ря-чо.}

^{Всё это когда-то ведь было со мной, а сейчас?}

^{Господи, а сейчас то что?}

Земфира мешает думать, заменяя мои мысли своими, я крашу волосы в чёрный и каждую ночь смотрю с тобой сны.
Это почти что осень, это почти что взрослость и я обнимаю маму каждый раз крепче, уходя из дома даже на 15 минут. Мне нравятся мои загорелые ноги, мои загорелые скулы мне нравятся вдвойне, хотя ты как всегда съязвил бы, что у меня нет скул, есть одни щеки, которые ни-ког-да не похудеют. А я и не спорила бы, но этой осенью я тебе всё-всё-всё докажу.
Этой осенью всё как ты любишь: глаза снова зелёные, волосы снова собраны в пучок, юбки-короче, каблуки-выше, по утрам тренировки, по вечерам дома горячий чай и разговоры с мамой.
Этой осенью я всё-всё-всё тебе докажу, и если у меня получится, то потом я всё-всё-всё тебе расскажу. И о том как тяжело было и о том какие снились сны, и о том что на тренировках я выбивала колени, подворачивала ноги, и о том, что в моих мыслях было отведено куча места тебе и так мало места остальным.
Я не замечаю как летят минуты, замечаю как ползут часы, я не хочу видеть старых знакомых, я вижу много новых лиц.
И если честно, иногда так хочется кричать о том, что ты со мной сделал, не с моим телом - с моей душой, но я терплю. Терплю и никому ничего не рассказываю, улыбаюсь и смеюсь, когда вспоминают о тебе, говорю о том, какой ты придурок и искренне удивляюсь твоим бессовестным поступкам и лживым словам.
А потом понимаю, самое страшное это то, что я до сих пор ищу тебе оправдания, как и всем, кто меня когда-либо бросил.
Выбросил.
Хотя раньше так рьяно и часто помощи у меня просил.

Ты снился мне сегодня улыбающийся и честный, ты носил меня на руках, а я целовала твои щеки и натягивала на глаза шапку, самую дурацкую шапку в мире, и мы смеялись, мы пели старые песни и ты ни на секунду не выпускал меня из рук. И летел снег, чистый ноябрьский снег, и вокруг было столько людей, но мы видели лишь друг друга и я не хотела просыпаться. И я не хотела верить в то, что я завтра пройду мимо тебя и не поздороваюсь, не узнаю как твои дела и как дела у твоей бывшей, или у настоящей, кто твоя будущая. Я не хотела верить в то, что общего будущего у нас с тобой нет.
Но люди меняются и я ускоряю шаг, ускоряю шаг, чтобы побыстрее уйти и забыться. Смеюсь и шучу, говорю о том, что дела впорядке, но на самом деле ночами таскаю с кухни помидоры и шоколад, а это значит, что дела совсем плохи.
Это значит, что нервы на пределе и я вот-вот устрою истерику.
Хотя истерика это именно то, что нужно в этот момент, особенно пьяная. Но нет.
Я эти последние дни лета превращаются в какой-то ад, я не могу плакать и не могу смеяться искренне, я смотрю по фильму в день, что на меня совсем не похоже, я дёргаюсь на звук сообщения и звонки, но через секунду уже вспоминаю те четыре слова в твоём последнем сообщении и понимаю, что это не ты, и не отвечаю еще минут 40, а может и несколько часов, а может и день.
Я всё жду когда кто-то придет и что-то изменится, когда кто-то придет и что-то изменит. Не во мне, в моей жизни!
Но нет.
И я прекрасно знаю, что с осени не начнется счастье, а с понедельника новая жизни, а с нового знакомства-моё хорошее настроение. Всё идет изнутри, всё зависит от меня.
Но я видимо настолько устала ошибаться в людях, выбирать не тех, влюбляться не в тех, отдавать всё самое сокровенное тому, кому это вовсе не нужно, что сил просто нет.
Нет.