Фундамент зависимостей закладывается в детстве. И не Господом Богом, не Судьбой-злодейкой, а нашими родителями. Есть ли у вас функциональные нарушения в обмене веществ, нет ли - вопрос второй. Не было бы фундамента, и нарушения воплотились бы в нечто иное. Не только любовная, любая дофаминовая зависимость - недолюбленность в детстве или детские травмы. 

Итак, образ любви как чувства, действия и деятельности складывается из

• опыта переживания материнской (родительской, семейной) любви. Так мы узнаем КАК нас любят.
• опыта переживания собственной любви к маме (папе, сестрам, родным и близким)
• живого примера любви между мамой и папой (и другими родными)

Это самое важное, основа будущих представлений и отношений.
В зависимости от индивидуального опыта складываются и индивидуальные искажения в представлениях и способности чувствовать.


ПУСТОТА

Что чувствуют зависимые в отсутствие объекта? Пустоту. Сосущую пустоту, которую стремятся заполнить. И какое отношение, спрашивается, заполнение пустоты имеет к любви? Такое же, как заполнение желудка. Наши возлюбленные - наша пища, мы «съедаем» их, иногда довольно болезненно для них, иногда, если они сопротивляются - для нас.



А когда их нет - мы съедаем в качестве заменителя реальную пищу. Так и возникают пищевые зависимости, кстати. Наши возлюбленные - наша добыча, и найдя себе способ удовлетворять нашу Жажду, мы не собираемся отпускать их и манипулируем, как можем и позволяем манипулировать собой, уродуя себя еще больше и закрепляя патологическую схему. Наши возлюбленные - наши жертвы, как бы красиво мы ни пели о любви. Наши песни могут поведать только о том, как в детстве, манипулируя нами и поедая нас, нам пела о любви мама... Это чувство внутренней пустоты - прямое следствие того, что наши родители в детстве по каким-то причинам не смогли удовлетворит нашу потребность в любви. А теперь, пожирая с алчностью Змея Горыныча своих любимых, мы пытаемся «отыграть» старый детский сценарий отношений с родителями.

Заталкивая в себя шоколадки и стейки с кровью, мы символически поедаем свою мать, чтобы она, став частью нас, нашей кровью и нашей плотью, никогда не смогла больше нас отвергнуть...
В связи с этим у меня для вас две новости. И первая - пустота незаполнима. Незаполнима в принципе, ни едой, ни любовью, ни транквилизаторами с алкоголем. Более того, чем больше жертв швыряется «в топку», тем сильнее Жажда. Потому, что механизм закрепляется, удовлетворения не наступает... все, как в наркомании - требуется все большая и большая доза.

Вторая новость - никакими таблетками, никакими усилиями воли, медитацией и йогой это не вылечить. Нравится вам это или нет, единственный путь - психотерапия.
Если, конечно, вы не собираетесь в стиле анекдотического динозаврика сожрать свою мать не символически, а реально.



(Я знаю отношение большинства из вас к психотерапии, поэтому «тащить за уши в рай» не буду. Лично я прохожу терапию регулярно, а вы - как хотите.)

Вы думаете, там пусто потому, что там не лежит любовь? А вот и нет. Там пусто потому, что там нет вас. Вам пусто потому, что этот участок личности недоразвился, это как рука, которая не выросла совсем или осталась слишком маленькой. Даже если вы найдете себе в любовники четырехрукого Шиву, лично в вас это ничего не изменит.


ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ? А ЗА ЧТО ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ?

Каждая женщина, «пытающая» возлюбленного вопросом «Ты меня любишь?», по своей сути, маленькая девочка, которая уверена, что не представляет особой ценности и любить ее, собственно, и не за что.
«За что ты меня любишь?» - страшный вопрос. Он указывает на настолько низкую самооценку, на столь незначительное признание своих достоинств, что становится понятным размер существа, которое об это спрашивает. Внутри такого человека сидит крошечное, беспомощное существо, которое, как скупой рыцарь, складывает в свою «копилочку» все свои достижения, каждую мелкую мелочь и мечтает, чтобы нашелся кто-то, кто это оценит... На самом деле, мы мечтаем, чтобы оценили родители, оценила мама, полюбил папа. Но, не имея возможности получить желаемое, пытаемся «урвать» по кусочку от других людей и «приклеить» к дефектной, неполноценной родительской любви. Не клеится, отваливается... и мы вновь и вновь вопрошаем: ты меня любишь?
 

  НЕУЖЕЛИ Я НЕ ЗАСЛУЖИЛ ЛЮБВИ?!

Зависимый человек отчаянно цепляется за каждую возможность получить любовь. Собственно, даже не «получить», а «заслужить». Все «жертвы на алтарь любви», все подвиги и жертвы, приносимые возлюбленному, на самом деле, лишь попытка «заслужить», купить его любовь и заботу. И чем мы жертвеннее, тем большей «куплей-продажей» становится наша «любовь». Нечего удивляться, что когда наш возлюбленный «не продает» нам что-то, мы начинаем обвинять его в эгоизме и припоминать ему наши «жертвы». Чем больше вины возлагается на партнера, чем чаще разговоры о «долге» и «безответственности», чем скрупулезнее «подсчеты», тем яснее потребительская позиция зависимого, даже если де факто он безостановочно «батрачит», раболепствует и приносит себя в жертву. Все его действия - не более, чем попытки подкупа.



Жертвователь, как служитель некоего языческого культа, под вывеской «любви» удовлетворяет собственные потребности. Но как красиво звучит для нас наше подвижничество и самопожертвование! Снова и снова мы, говоря себе (и другим), что делаем что-то во имя кого-то, ради кого-то, мы тем самым снимаем с себя ответственность за свои действия. Вам это кажется абсурдом? Потому, что всех нас «штамповали» на одном заводике, приучая к мысли о том, что мы можем что-то делать «для других». Потому, что наши мамы утверждали, что они ради нас чем-то пожертвовали, сделали «для нас» все, а возможно, и «ради» папы и еще «ради» кого-нибудь. На самом деле, все что ни делается, если не делается по дулом пистолета, делается исключительно для удовлетворения какой-нибудь собственной потребности, т.е. в конечном счете «для себя». А посему, разговоры о «благодарности» - фальсификация и передергивание. Ни дети родителям, ни возлюбленный возлюбленному, ничего не «должны» и уж тем более, не должны «быть благодарными». Жертв во имя любви не бывает.
Те, кто любит поговорить на тему «он меня использовал», обычно сами являются зависимыми. Не подозревая о наличии равноправных отношений, они, не получая желаемое, понимают, что все их дары и жертвы кумиру были напрасными, идол не соизволил ответить должным образом, тогда они делают неожиданный вывод: «он меня использовал» в своих целях. Хотя, все было наоборот: была осуществлена неудачная попытка использовать для своих нужд «идола».
Я называю такие отношения мастурбацией, а «возлюбленного» такого зависимого человека - фаллоимитатором. Фактически, этим человеком пытались «почесаться».

Патологическая зависимость воплощается в стремлении к слиянию с объектом любви, в желании слиться, стать единым целым, стать частью любимого, потерять свою самость. Метафорически это стремление соединить две потерявшиеся половинки, бывшие когда-то единым целым - Гермафродитом. «Возьми меня, прими меня, присоедини меня к себе, поглоти меня, ибо только поглощенная тобой я буду счастлива. Я хочу слиться с тобой и остановить время и само существование». Это можно интерпретировать как желание повернуть время вспять и вернуться во внутриутробное состояние, когда дитя было единым целым с матерью. Оно возникает, как ответ в тот момент, когда мать отвергает Я ребенка. Когда мама отвергает - это «плохо», каков же образ «хорошо»? Это когда мы были «вместе» с мамой как одно целое. В своем идеальном развитии слияние - возврат в небытие, это смерть, разрушение я, превращение его в нечто иное, целостное, где Я не существует, где все процессы прекращаются, время останавливается.

Когда воскликну я:
«Мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!»—
Тогда готовь мне цепь плененья,
Земля разверзнись подо мной!»
Твою неволю разрешая,
Пусть смерти зов услышу я —
И станет стрелка часовая,
И время минет для меня.



 

Полноценная личность способна жить сама по себе. «У меня нет выбора, я люблю его...», - говорит зависимый. А полноценная любовь подразумевает совершение свободного выбора. Если выбора нет - это зависимость, не любовь.
От чего на самом деле зависит зависимый: от возлюбленного или от своей «любви»?
От взаимоотношений или от удовлетворения  своих потребностей?