Очень люблю эти стихи. Сложно сказать почему именно,.. наверное, потому что знаю цену этим пусть чужим словам.

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?

- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, млечный дым?

- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне,
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
...И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали...
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Всей кровью прорастайте в них, -
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг!

Стихи А. Кочеткова.

Терпеть не могу начинать очередную запись в дневнике словами «Здравствуй, дорогой дневник!», какой к чёрту ты дорогой? Тебе грош цена и три пенни сверху. Довольно странно подводить итоги предыдущего года, когда новый год уже наступил. Да, странно, но когда это миссис Нелли Ловетт была адекватной женщиной? Разумной? Да, может быть, иногда. Рождество миновало, Новый год промчался следом. На самом деле череда праздников – самое короткое удовольствие, какое только может подарить жизнь. Да, даже короче самого сладкого момента в процессе занятия любовью. Боже, я это сказала. Бесстыдно опорочила девственно чистый лист бумаги своими непристойными умозаключениями. Я никогда не считала себя леди в полном смысле этого слова. Вечная погоня за модой и слепое следование этикету, убивает в даме природную естественность и даже некоторую женственность. Да, со мной можно не согласиться, но я всегда упрямо умела ценить не безупречно подведённые глазки или нежные ручки самых недоступных красавиц Лондона… Кстати, о красавицах, девушки, юные ли вы, или не очень, попомните мои слова: никакой мужчина, даже самых что ни на есть голубых кровей, не достоин того, чтобы хранить свою девичью честь лет так до… Впрочем, а стоит ли её хранить – решайте сами. Жизнь должна пестрить этими мелкими безрассудными поступками, робкими признаниями, тёмными ночами в объятиях любимого человека. Всё в ней должно быть. И лишать себя, умную, хорошую, красивую, всего этого чисто женского безумства, ради всеобщего восхищения, гордости за свою непорочность и прочих благих помыслов, в высшей степени глупо. Женщина ни в коем разе не должна быть холодной, никакой мужчина рядом с собой не потерпит кусок льда. Мужчинам подчас необходимо куда больше ласки и внимания, чем дамам. Так к чему я всё это веду? Да к тому, что оставайтесь собой, но иногда не забывайте и о том, что вы – дамы, а значит, способны кокетничать, хитрить и искренне переживать. Путь к сердцу мужчины лежит, как ни прискорбно это сообщать, не только через желудок, если, конечно, ваш возлюбленный не в меру упитанный, амёбный и беспечный полицейский, а через… Не скажу, иначе в чём тайна? На самом деле ключ в руках у каждой из нас, осталось лишь найти подходящий замочек. Да, есть две половинки, я уверенна, которые подходят друг другу идеально, и дело не только в ключике и замочке, но и в искренней любви друг к другу. Один совет: не бойтесь любить. (Бедный Бэн, наверное, думает, как при этой массе тараканов я умудряюсь оставаться верной и преданной женой. Банальное слово: любовь. Но банально оно только для тех, кто не испытал этого чувства в полной мере, кто не смог отдаться ему с головой)
Сейчас в который раз не совсем удачно перехвачу перо и оставлю на бумаге чернильные разводы. Хм… как всегда на самом интересном месте. Впрочем, стоит подвести итог этим 12 месяцам стремительно ушедшего года. Что же случилось за этот год? Да всего ничего! Воскресла, нашла любимого, обрела семью, заключила брак и… Скажете, этого вполне достаточно? О, да, разумеется.
Итак, шаг первый, «я жива». Да, жива. Я дышу и чувствую. Иногда мне кажется, что только сейчас я научилась это делать с полной самоотдачей, вкладывая в каждый вдох радость пребывания на этой земле. Тем не менее, за спиной всегда слышны несмелые шаги, закутанного в плащ презрения прошлого. Бэн говорит, мне трудно принять себя такой, какая я есть в совокупности со своими поступками в былые времена. Он прав. Я до панической дрожи в коленях боюсь оглядываться назад и смотреть в глаза той женщины. Женщины, чьи руки в крови невинных людей. Женщины, чьи мысли занимали лишь звон монет и комфорт в доме. Сколько иллюзии было в моём прошлом, сколько придуманного удобства для себя самой! Как удобно думать, что совместным бизнесом можно привязать к себе человека! Как удобно думать, что «муж» и «сын» поладят! Как удобно думать, что мне самой по себе «удобно». Удобно создать вокруг себя видимость «счастья» и тихо любоваться собственным шедевром, сложенным на скорую руку изо лжи, предательства, крови и костей. Но я не знала, что эта иллюзия рухнет от лёгкого дуновения южного ветерка. Да, Бэн, мне страшно столкнуться лицом к лицу с той, которая погубила всё сама. Но даже это кровавое прошлое, мне есть за что благодарить. Во-первых, за то, что я осталась сильной. Во-вторых, за то, что я всё помню, каждую ошибку, каждую каплю крови. В-третьих, за то, что боль живёт в моей душе, равно как и та, что живёт в его. В-четвёртых, за то, что, несмотря на все эти муки совести, стоны души, я продолжаю жить и наслаждаться жизнью, как последний висельник перед казнью.
Шаг второй или, если говорить честно, не кривя душой, сразу несколько шагов. «Семья». Теперь настоящая, пусть ещё совсем молодая, но уже построенная не на одном честном слове.
Любимый мужчина… Бэн, если ты сейчас читаешь эти строки, а ты их читаешь, я чувствую, знай, есть три слова, которые мы можем при случае всегда сказать друг другу, но на самом деле, я хочу сказать совсем другое. Впрочем, ты поймёшь меня без слов. Я никогда раньше не думала, что ради мужчины способна поступиться своими принципами, отказаться от удобства и порой даже от собственного эгоизма. Да, я отказалась от того, чем жила и дышала раньше, поставив тебя выше своего комфорта и уюта. И откажусь снова, если это будет нужно, просто потому, что я ни о чём не жалею и не пожалею впредь. Просто, потому что… у меня всегда будет возможность сказать это вслух, глядя тебе в глаза.
А как всё начиналось. Мне смешно вспоминать. Бэн, действительно, не подарок, если оценивать его со стороны некоторых особенностей его характера и пережитых событий. Но он надёжный… Он настоящий (так любят характеризовать взрослые то, во что свято верят или бесконечно ценят), благородный и честный. Иногда слишком прямолинейный. Раньше меня загоняло в тупик его молчание. Я могла кусать локти, глядя ему в глаза, а он, как ни в чём не бывало, будет сидеть и молчать. Это меня не пугало, но зато существенно притупляло эмоции различного рода и толка. Теперь же знаю, что тянуть из него информацию бесполезно. Он научил меня быть внимательнее, замечать перемену настроения, читать мимику и жесты, ловить его взгляды. Если мы не можем общаться вербально, я буду слушать не слова. Ну, и, наконец, он просто научил быть меня честной с самой собой. Теперь я вряд ли начну строить иллюзии и воздвигать воздушные замки, жить в декорациях и утопично верить в самое лучшее при самом печальном раскладе. Но мы вместе, и это даёт мне силы и вселяет веру в то, что рука об руку мы преодолеем все препятствия. (Немыслимо, сейчас вдруг вспомнила слова свадебной клятвы)
Это женский дневник, по сему я имею полное право, наконец, высказаться по поводу того, что немаловажно в делах наших супружеских! Боже, какой он любовник! Нежный, заботливый, внимательный… я могу бесконечно говорить о его горячем темпераменте и страсти в постели, кресле, на полу, да где угодно! Вот, значит, куда он сплавляет все нерастраченные эмоции. Что же, похвально. Едва на город опускаются сумерки, и любимая женщина вдруг оказывается в его глазах желанной, как мистер Хладнокровие превращается… А впрочем, нечто звериное в нём было всегда. Боже, и почему только раньше я всего этого не видела? Непозволительная глупость. Ещё более непозволительной глупостью будет потеря этого мужчины.
Наверное, потому, что я до мозга костей влюблена, мне кажется, что я нашла свою половинку. Как фрагменты чего-то стремятся друг к другу, чтобы сложиться в единое целое, так и мне порой кажется, что без этого мужчины я потеряю часть себя, или вообще стану бессмысленной, как навеки утерянная часть древнего холста. Да и, безусловно, только влюблённая до безумия женщина может несколько абзацев говорить о своём муже в восторженных тонах.
Дочь. Анита. Маленькое рыжее солнышко, согревающее нас одним только своим присутствием. Замечательная девочка и невероятно похожая на отца упрямством и категоричностью суждений. Я порой забываю, что не прихожусь ей родной матерью. Моя дочь, конечно, моя. Хотя нет. Наша.
А когда-то случайно брошенное «мама» казалось мне уже невиданным счастьем. «Тётя Нелли»… Надо отдать должное недетской силе и любви ребёнка к отцу, ибо терпеть в доме незнакомую женщину, даже если эта женщина любима родным человеком, очень не просто. Но она приняла меня, приняла и полюбила. Хотя, я, пожалуй, не самый худший вариант при всех прочих обстоятельствах преступной жизни в прошлом. Да и из Бэна в конечном счёте получился хороший отец, наверное, даже лучший отец, чем я – мать. И только теперь я ощутила на себе, что такое быть родителем в прямом смысле этого слова. «Маленькие детки – маленькие бедки». Стоит только улечься в постель и прижаться к мужу, как в голову тут же нашествием врываются мысли о дальнейшей судьбе Аниты. Надо устроить в школу, надо платить за обучение, потом университет, если мы его с Бэном потянем. Деньги немалые, но где их взять? Огромное желание дать своему ребёнку все возможности для дальнейшей самостоятельной жизни. Желание есть, где взять для этого возможности? Теперь я с каждым днём всё больше задумываюсь о том, что эту землю в Мидлсексе было бы неплохо продать и вложить деньги в обучение Аниты. Но об этом я с Бэном не говорила. Да и не стоит, наверное, до поры до времени напоминать об этой земле.
Мне нравится это чувство ответственности за маленького человечка. Трудно объяснить, что с тобой происходит, когда знаешь, что в твоём доме звучит детский смех, бесконечные просьбы испечь что-нибудь сладкое, рассказать сказку, и при этом на тебя смотрят такими глазами, словно, если ты не угодишь, не будет тебе прощения ни на этом, ни на том свете. Это забавно, мило и приятно. С трудом можно представить, что та миссис Ловетт могла сделать смыслом своего существования мужа и детей… а эта может. Может и хочет быть понимающей, ласковой и нежной женой, заботливой и отзывчивой матерью.
Да и… конечно. Совсем забыла, хотя как можно забыть о том, кого носишь под сердцем? Надо сказать Бэну, но я пока не знаю, как это сделать. Безумно хочется видеть выражение его лица при известии, что детей у него теперь больше, чем один.
Шаги за спиной… Бэн. Сейчас как обычно предельно тихо подойдёт, нет, подкрадётся со спины, чуть склонится и скажет усталым голосом: «Идём спать, Нелли. Уже поздно». И если Нелли вздумает сопротивляться, он демонстративно пожмёт плечами, объявит, что «это моё дело» полуночничать, а в следующий момент заберёт из рук перо и довольный прошагает в спальню, не оставив мне другого выбора, как следовать за ним. Что же, не буду развивать события по выше изложенному сценарию, а просто поставлю жирную точку в данном повествовании и пойду спать.
Завтра утром я вновь перечитаю это письмо и сожгу его к чёртовой матери в камине, как делала это каждый год. Или в этом году всё будет иначе?..

Настроение сейчас - Впечатляюсь)))

...Ваш мир - это мир Тима Бартона.

Жутковатый, но удивительно очаровательный в своей странности мир, созданный фантазией талантливейшего режиссера Тима Бартона, ждет Вас, чтобы сделать героем очередной очень странной и увлекательной сказки...

Пройти тест

Настроение сейчас - Награждаю мир усмешкой.

есть люди - Бриллианты

Ты смотришь на него. и каждый раз открывается новая грань человека. и неважно отрицательные или положительные. просто изучаешь и восхищаешься. Они не просто красивы. И красота – совсем не главное для них. Главное – грани характера и острота мыслей, которые режут даже стекло

Пройти тест

Прошло три дня. Три дня тишины, покоя, боли. Три дня продолжительных, непроизвольно возникающих истерик, нелепых и ненужных слов, глупых мыслей и всепоглощающего отчаяния. Три дня она оплакивала собственную иллюзию, себя и отчасти такого надёжного спутника в её чувствах, как эгоизм. За три дня он ощутимо покачнулся, опоры пали, любовь к себе рухнула и разлетелась на сотни крупных и мелких осколков. Она загнала свой эгоизм в угол, заставив его ютиться в мелких осколках. Теперь в её душе места было предостаточно, чтобы заполнить его новыми чувствами… Но новых чувств не было, она не могла заставить себя взглянуть на мир иначе. Внутри поселилась пустота. Пустота оттого, что ушло то, ради чего стоило жить.
На четвёртый день Нелли очнулась от похорон прошлой жизни, и опомнилась… Она же, чёрт возьми, она же потеряла ЕГО! Лёгкий скрежет металла, бритва раскрылась… один точный взмах тончайшего лезвия по часто бьющемуся сердцу, и пришла иная боль. Обжигающая, резкая, пронзающая насквозь каждую клеточку тела боль потери. Его больше нет в живых, больше некого будет донимать по утрам расспросами о том, что приготовить на завтрак. Больше нет того, с кем можно бесконечно спорить о жизни, и в ответ не прозвучит ни слова возражения. Больше нет того, чьё равнодушие она так пыталась побороть. Больше нет того, которого так хотелось обнять, прижать к себе и с которым так хотелось раствориться друг в друге. Просто больше ничего нет, но страшное в другом. Она поняла, что ничего больше и не будет. Он мёртв, просто мёртв… просто где-то на лондонском кладбище находится невзрачная, безымянная могилка, где покоится его тело. От осознания этого её сердце сжималось до размера обручального кольца, чем причиняло такую боль, какой ранее она не знала. После похорон мужа с её ресниц срывались лишь слёзы сожаления к себе одинокой и несчастной, а теперь… Теперь она оплакивает не себя, не своё прошлое и даже не свою боль. Теперь она оплакивает его, кого любила и кого продолжает любить.
Ненависть… Нэл, куда же ушла ненависть к тому, кто даже не поднял на тебя руку, кто даже не обидел тебя, не предал и не изменил? Куда же делась треклятая ненависть к тому, кто хладнокровно обрёк тебя на страшные объятия мучительной смерти в пылу огня? А, может, она никуда и не уходила? Может, она всё ещё живёт в твоей душе наравне с любовью. Может, ты плачешь, не от боли, а оттого, что борьба этих противоположных чувств к одному уже мёртвому человеку достигла такого накала, что твоё сердце не может с ними справиться? Ты сама не знаешь, верно? Не отвечай… эти вопросы уже ничего не значат. С его уходом они просто потеряли всякий смысл для твоего сознания, но не для твоего сердца.
Юная нахалка, известная под прозвищем «Шанс», не появлялась все три дня, и надо отдать ей должное, она поступала мудро. Миссис Ловетт едва ли могла полноценно беседовать с молоденькой ведьмой, которая даже не раскаивалась в том, что вместе с подаренной жизнью принесла ещё и осознание ненужности этой самой жизни. Но молоденькая ведьма была человеком, странным, малопонятным, но человеком. И через четыре дня похорон себя и его, Нелли захотелось просто общества, просто собеседника, просто живое существо рядом. А в таком состоянии будешь рад даже самому Дьяволу, что уж говорить о молодой девушке с кучей тараканов в симпатичной головке?
И опять-таки надо отдать должное мудрости юной нахалки, так как она с довольной улыбкой явилась ночью с четвёртого на пятый день. Чутьё? Ну, звериное чутьё её подопечной тихонько прокрадывалось в сознание и юной мисс. Таким образом, почуяв необходимость в своей персоне, «Шанс» как никогда счастливая явилась продолжать мучить совершенно разбитую миссис.
- Ну, что надумали, мэм? – Появилась из-за дерева девушка с привычным насмешливым взглядом и такой же интонацией.
Миссис Ловетт оглянулась. Сил язвить или обижаться на подобное поведение «Шанса» уже не было, и она только улыбнулась, совсем несмело, грустно.
- И тебе доброй ночи, детка.
- Ой, надо же! Вы сменили интонацию! Боже, я счастлива! – То ли она не понимала, что миссис явно не до споров и ехидных замечаний, то ли решила добить Нелли в моральном плане окончательно.
- Как у тебя дела? – Миссис Ловетт проигнорировала все возгласы напускного удивления.
- Что, простите? – Девушка округлила глаза. – Как у меня дела? Мэм, миссис Ловетт, Вы как себя чувствуете?
- Как загнанная лошадь с пеной у рта, которую забыли пристрелить. А в остальном я безумно счастлива. – Сказала миссис очень тихо и опустила глаза.
- Если бы Вы сейчас не съехидничали, я бы Вас не узнала вовсе. – Девушка расстелила одеяло, которое притащила с собой, и уселась напротив миссис, что восседала на холодном камне. – Что-то по ночам у Вас тут особенно холодно. Слезайте с камня, детей не будет.
Миссис Ловетт, кажется, утеряла даже силы реагировать на жестокие и неуместные шутки. Она молча встала, подошла к девушке и опустилась рядом. Взгляд по-прежнему был каким-то потерянным, со слабым огоньком угасающей жизни… она умирала… Без надежды умирает всё. Девушка внимательно посмотрела в глаза миссис, которая глядела прямо перед собой и чему-то глупо улыбалась.
- Только этого мне не хватало! Мэм, Нелли, чёрт бы Вас побрал, не нужен мне второй мистер Тодд! – С укором в голосе проговорила «Шанс» и слегка толкнула в плечо миссис Ловетт.
- … мистер Тодд. – Одними губами произнесла она, и на глаза навернулись слёзы. – Я потеряла его. Он умер. Больше его нет… он ушёл от меня… Он оставил меня одну, тащить эту жизнь в аду с полоумной девчонкой, которая только и делает, что развлекается, причиняя боль…
«Шанс» замерла на месте, затаив дыхание и внимательно слушая каждое слово… как оно произнесено, где голос сорвался, где дрогнул.
- А я помню его глаза… его руки… его запах. Мне кажется, я сейчас его слышу. Он всюду, в каждом дюйме этого воздуха. Так пахнет только он.
- Так пахнет дешёвая парфюмерия на Вишняках. – Съехидничала девица, вспомнив о недавно приобретённой туалетной воде.
- Здесь холодно без него… - Снова отрешённо сказала миссис Ловетт, пропустив мимо ушей все замечания.
- Холодно здесь, потому что холодно… Всё дело в этой тавтологии, мэм. Не вечно же в смерти должно быть ощутимо тепло, даже горячо, как в Вашем случае. Сейчас мы немного разбавим холод ночи. – Девица беззаботно достала коробок спичек, вынула одну и преспокойно чиркнула. Неуверенный жёлтый огонёк дрожал, быстро пожирая тонкую полоску дерева.
- Чёрт, я как всегда забыла! – Девушка, достала из-за спины лист бумаги и подожгла, огонь яростно накинулся на новую жертву.
- Убери… - Миссис Ловетт вскинула глаза на пламя. – Убери! Не нужно! Убери!
Как умалишённая, повторяла она вновь и вновь, повышая голос до крика. Тело начало трясти, глаза совсем ошалели, ногти вцепились в руку девушки.
- Да Вы совсем с ума сошли! – Выпалила девица и уронила лист бумаги на слой пепла. Огонь, задыхаясь, потух. – Какого чёрта Вы творите?
- Больно! Это больно! – Повторяла миссис Ловетт, глядя на потухшую бумагу. – Ты знаешь, что такое боль? Ты знаешь, что такое смерть? Что ты знаешь? Ты только и умеешь смеяться, ты ничем не лучше меня. Я пачкала руки кровью, а ты причиняешь боль. И кто из нас ведьма? Ты! Это ты его у меня отняла! Ты отняла у меня жизнь!
Девушка опешила, даже перестала обращать внимание на боль в руке от впивающихся в кожу ногтей миссис. Безумие потерявшей всё в этой жизни женщины, наконец, сделало своё дело. В душе у жестокой девицы проснулось сострадание.
- Нелли… Вот же… мэм, не нужно. – «Шанс» обняла миссис Ловетт и погладила по голове. – Простите. Простите, не плачьте, пожалуйста, не надо. Вы же сильная.
Девушка несла всякую чушь, которая могла по её мнению успокоить миссис. Всякая чушь, правда, по мере произнесения имела всё больший эффект на всхлипывания Нелли. И одинокая женщина прижалась к своему мучителю, как к последнему существу на этой планете. Прижалась, вцепившись руками в плечи девушки и не отпуская.
- Будьте Вы прокляты, миссис Ловетт. В конце концов, я действительно не сущий чёрт. Как же Вы умеете добиваться простой человеческой симпатии. – Вздохнула девушка и обняла крепче бедную женщину.
- Зачем ты дала мне жизнь? – Тихо произнесла Нелли.
- Не заставляйте повторять последние слова. Дала, потому что… потому что дала. – Отрезала «Шанс».
Они сидели, обнявшись, прижавшись друг к другу, посреди пустыни и ночного холода… Сидели, ожидая первого рассвета в этом мёртвом пространстве, ожидая как первый луч солнца коснётся здешней покойной земли. Первый солнечный день для них обеих, первые искренние слова, первая надежда. Долгий путь, у них впереди ещё долгий путь, но теперь они обе его видели.

Она сидела, прислонившись к сырой стене и закрыв глаза. Было холодно… то ли снаружи, то ли у неё внутри мороз сковал тонкой студеной коркой бьющееся сердце. По сосудам быстро пробегали маленькие кусочки льда, причиняя боль резкими спазмами по всему телу. Миссис Ловетт обняла руками колени и прижала их к груди, в надежде, что это может спасти её от собственной застывшей души. Не спасало. Она тихонько начинала дрожать, всякий раз тщетно пытаясь сдерживать непроизвольное сокращение мышц.
- Откройте глаза. – прошептал у самого уха уже знакомый ей голос.
Миссис Ловетт узнала насмешливые нотки и постоянно содержащую в себе тревогу интонацию, но всё же вздрогнула от неожиданности и резко открыла глаза.
Запах ржавчины слишком болезненно ударил по сознанию, заставляя её дышать всё меньше и поверхностно. Вонь сгорающей плоти распространялась по сырому, пропитанному кровью и невинными жертвами подвалу. Холодный пол хранил только следы женских ботинок, капли крови, чужую одежду и бесконечные человеческие кости. Она округлила глаза и уставилась на происходящую перед её глазами картину.
Мистер Тодд… Вот он закрывает дверь в печь. Кровь на лице, на волосах, на рубахе. Кровь уничтоженного врага. Должно быть, в Колизее вид этого человека произвёл бы неизгладимое впечатление истинного победителя. А нет, взгляд был не особенно живым, скорее потерянным, лицо не отражало ничего, душа только протяжно стонала и то… из всех присутствующих это слышала лишь владелица насмешливого взгляда, больше никто. Теперь он опускается на колени и берёт на руки свою жену…
В глазах миссис Ловетт стояли слёзы ненависти, боли, унижения, ревности… Она поднялась с пола, сделала шаг вперёд, силясь что-то произнести. Губы не слушались, горло сдавило стальным обручем мучительной боли от сдерживаемых слёз. Только «ненавижу» бесконечно твердила её душа…
- Как ты мог… - она выдавила из себя, и с влажных ресниц сорвалась первая слеза. – Как ты мог?!
- Он не слышит Вас. – Ответила девушка за её спиной. Кажется, и голос «второго шанса» утерял некоторые смеющиеся нотки, ей тоже явно не по душе была эта картина.
- Почему? – быстро оглянулась миссис на свою собеседницу. «Шанс» внимательно посмотрела в глаза женщины и подошла к ней.
- Потому что нас здесь нет. Мы можем это только видеть… Смотрите, мэм, смотрите.
- Зачем? Зачем ты мне это показываешь? – в глазах миссис Ловетт сквозь пелену слёз блеснул гнев.
Девушка лишь вздохнула и даже не пыталась сдержать совершенно неуместный смешок. Она знала, что причиняет боль, но эта боль была нужна им обеим для того, чтобы начать новую жизнь. «Шанс» не ответила, она лишь указала рукой в сторону мистера Тодда, за спиной которого стоял Тоби с бритвой в руках. Взгляд мальчика не выражал ничего, кроме великого презрения и ненависти. Где-то в душе у этого ребёнка теперь тоже поселилась пустота, наравне с озлобленностью и отрешённостью. Миссис Ловетт повернула голову и замерла на месте.
- Господи… Да что же это? – только и сорвалось с её губ.
В следующий миг бритва прошлась по горлу мистера Тодда. Всё… хлынула кровь. В последний момент взгляд этого «зверя» приобрёл человечность. Словно всё вдруг вернулось на круги своя. Словно он сделал всё, что мог и хотел. Он уходил, забирая с собой боль и ненависть… Уходил? Но так думал только он. На самом же деле боль и ненависть унёс…
- Тоби.
Да, пожалуй, именно ребёнок унёс с собой всё то, что просто не смог унести мистер Бенджамин Баркер. Миссис молчала, взгляд не выражал ничего. Словно внутри смерчем пронёсся ураган обречённости, снеся к чертям надежду и веру на возвращение к жизни. Сейчас на её глазах рухнула вся иллюзия счастливой семьи. На её глазах «сын» убил «мужа», на её глазах… и всё-таки это случилось уже после её смерти. Отрешённый взгляд в одну точку, но, казалось, даже этой точки она не видела. Она вообще ничего не видела, кроме его крови, которая щедро одаривала ненавистную нищенку на его руках. Могла ли она знать, что её собственная смерть лишь отворила дверь для старухи с косой, которая, прячась по сырым углам, всегда следовала за мистером Тоддом. «Его кровь» - это звучало в её голове так болезненно, словно все мысли сговорились и хором повторяли только одно, словно душу вывернули наизнанку, смяли и вышвырнули в мусорную корзину… «Это его кровь», как приговор, как адская боль, как свершившийся страх. И вдруг спустя долгие минуты кромешной темноты в мозгу пронеслось яркой вспышкой: «Он мёртв!». «Мёртв»…
Она было кинулась вперёд, но девица её остановила, ухватив за запястье.
- Стойте на месте. Трупу не поможешь.
- Ты – бесчувственная и холодная девка! – Гнев, порождённый отчаянием, вновь яростно сверкнул в её тёмных глазах.
- Я? А Вы, мэм? Вы слишком чувственны? Не Вы ли способствовали собственной смерти сами? –проговорила девушка предельно спокойно.
Миссис Ловетт лишь дёрнулась и вырвала свою руку из ладони девицы. Она, подобрав полы платья, кинулась к мистеру Тодду… Послышался скрип железной двери, скрежет металла в задвижке. Мальчик запер дверь, и звук удаляющихся шагов возвестил об уходе маленького убийцы. «Шанс» начала отсчёт:
- Пять, четыре…
- Боже, милый. – шептала миссис Ловетт, роняя слёзы в лужи крови.
- Три…
- Нелепо и глупо, услышь меня! Не уходи! – Она опустилась рядом с ним на колени.
- Два…
- Живи! Ради Бога только живи! – миссис Ловетт уже с трудом говорила, слёзы душили её.
- Один…
- Я люблю тебя, родной.
- Довольно! – строго произнесла «Шанс», и страшная картина расплаты в кровавом подвале исчезла. – Последняя фраза была для меня самой полезной, спасибо, что не поскупились.
Миссис тревожно оглянулась по сторонам. Слёзы мешали полноценно видеть окружающую реальность, она моргнула, согнав большие капли на щёки, и поднялась с колен. Вновь вокруг расстилалась безжизненная пустыня пепла, только вот небо стало чуть светлее, взялось яркими красками ближе к линии горизонта. Девица многозначительно хмыкнула.
- Зачем? – голос не слушался миссис Ловетт.
- Зачем? Зачем я Вам устроила последнее свидание с трупом? – «Шанс» откровенно забавлялась.
- Если так выглядит ад, то ты действительно сущий чёрт. – процедила Нелли в ответ.
- Я Вам сразу в этом призналась. А с Вами, миссис Нелли Ловетт, дама с величайшим цинизмом и алчностью, с червивой душонкой, с руками запачканными кровью невинных людей… с Вами, моя милая ведьма, иначе нельзя! – девица сменила интонацию и насмешливый взгляд на холодный тон приговора и взор палача.
- Кто ты? – Пропустив мимо ушей все оскорбления, спросила Нелли. Ей меньше всего было дела до того, что о ней думает сопливая девчонка. Однако интонация её заставила напрячься.
- Та, кто знает о Вас предостаточно, чтобы иметь с Вами дело. Вы слишком хитры и изворотливы… а я, знаете ли, не люблю и не ищу простых и лёгких путей. Сладко то, что досталось потом и кровью, во что пришлось вложить душу, чему уделила кучу времени. Вы мне интересны, миссис Ловетт. Хорьки ведь губят змей… так вот, я по натуре хорёк. – Девушка рассмеялась.
- Так я, по-твоему, змея? – она вскинула одну бровь.
- Жизнь покажет, Нелли. Жизнь покажет… может, мы даже сможем подружиться. – на последней фразе девушка усмехнулась и растворилась в воздухе.
- Ты жестока! – крикнула миссис Ловетт.
- Я не зря Вам устроила это свидание, думайте, мэм, думайте.
«Думайте» долго повторяло длинное эхо, разнося по пустыне слова надежды. Миссис Ловетт ругнулась и уселась на горячий камень… Мыслей на сегодня было предостаточно.

Настроение сейчас - А как чувствует себя половая тряпка? Да, должно быть, ей очень хорошо.

Я подобно птице бьюсь в клетке, гляжу на мир сквозь мутное стекло непреходящей тупой боли. То ли я слепа, то ли мне что-то мешает смотреть на этот мир иначе. До меня упрямо пытаются донести, что я виновата во всём, что с ним случилось, упрямо твердят о том, что все его слова, которые так болезненны для меня, лишь способ указать на то, что я не права. Я толкнула его в пропасть, я уничтожила Баркера, я убила в нём жизнь и помогла ступить на кровавую тропу. Тогда почему он всё ещё не убил меня, коли считает, что я во всём виновата? Я пытаюсь понять его, но каждый раз совершаю ошибку. Он замыкается. Если бы он только знал, чего стоят эти ошибки… тайных слёз, пустых молитв и даже собственной крови на осколках когда-то разбитой личной жизни. Но он не знает, может, оно и к лучшему. У боли нет будущего. Я уже достаточно её приняла, довольно, пора начинать жить иначе, признавая ошибки и считаясь с тем, что ему тоже очень нелегко. Просто иногда, чтобы продолжать оставаться сильной, мне хочется знать, что я ему нужна.

"Дурной" пример заразителен, шучу... Решила принять участие в эстафете "Почему мы всё ещё живы?"

Дрожащий неуверенным голубым огнём газовый фонарь сквозь пелену лондонского дождя чудился недостижимой и уже утерянной надеждой на оборванную жизнь. Воздух казался сырым, неосязаемо родным и близким. Вдалеке слышались раскаты грома, где-то, должно быть, у Лондонского моста непогода во всю беснуется. Вспышка волной прокатилась по затянутому мглой небу, отразив чёрные сгустки хмурых облаков. Привычный шум дождя по мостовой, такой до боли знакомый, усиливающийся, немного волнующий, но, бесспорно, как и всё родное успокаивающий. Гром яростными раскатами сносил своим звучным господством право на жизнь другим мелочным шумам. Стёкла лавочек задрожали, заставляя её верить в реальность происходящего. Она подняла лицо. Вода быстро стекала по щекам, даря волнующую прохладу. Рыжие пряди волос пропитались влагой небес и опустились на виски, слегка раздражая кожу. Капли дождя, падая на обнажённые плечи, скатывались вниз к линии декольте и издевательски дразнили, стекая по окружностям груди. Но она не спешила прятаться от нарастающего ливня… Здесь она вновь почувствовала жизнь.
- Нравится? – Ехидно спросил уверенный женский голос.
- А ты как думаешь? – Вопросом ответила она.
- Конечно, нравится! Мне бы тоже понравилось. – Вновь отозвался голос.
- Ты молодая и ехидство у тебя в крови. – Она съязвила в ответ, и повернулась на голос.
- С Вашим ехидством я тягаться не могу. – Из тени вышла молодая девушка и приветливо улыбнулась своей собеседнице. Они были знакомы давно. Одна из них точно знала другую чуть лучше, ну, или чуть больше.

* * *
Нестерпимо болело всё тело, ломило и рвалось на части от диких спазмов. Дышать было тяжело, словно всё внутри отказывалось выполнять свои привычные функции. Во рту пересохло от собственных криков, которые она слышала, но никак не могла отнести к порождению своего же голоса. Чуждо… в этом теле всё было ей чуждо, даже собственный голос. Как новорождённый с первым своим вздохом она издала такой вопль, что безжизненная пустыня ещё долго содрогалась от нескончаемого эха.
- Больно… Чёрт возьми, как же больно! – орала она.
- Это временно, терпите. Я знаю, Вы справитесь. – раздался голос не над головой, не в нескольких футах, а вокруг и всюду.
- Где я? – выдавила она из себя и попыталась открыть глаза. Но веки упрямо не слушались.
- Вы мертвы, миссис Ловетт. – ответил голос без намёка на какую-либо надежду.
- А ты кто? Ангел? – «Надо же я ещё не утратила силы язвить».
- Скорее бес, мэм, скорее бес. – голос прозвучал уже где-то рядом. – А Вы себе льстите.
- А Вы язва, милочка. – скорее простонала она и диким усилием воли открыла глаза. Перед глазами всё плыло и кружилось в диком хороводе нелепых фигур и неясных очертаний. Как неумелый художник, кто-то словно вылил смесь разнообразных красок и оттенков на чистый холст, не позаботившись сохранить при этом истинный смысл картины.
- Как Вы? – спросил голос уже в двух футах от миссис Ловетт.
- Дурно мне. Дурно! – Краски постепенно начинали принимать какие-то более ясные очертания. Боль стала тупой. Она с трудом повернула голову налево.
- Могу представить, не каждый день народ живьём сжигают в печи. – отметил, видимо, совсем беспардонный владелец голоса.
- Неуместная и жестокая шутка… - с придыханием отозвалась миссис Нелли Ловетт и, пару раз моргнув, вернула жизнь собственным глазам. Рядом в паре футах от неё на корточках сидела молодая девушка с шевелюрой вьющихся тёмно-каштановых волос до плеч, в странных одеяниях. Юная леди изучающим взглядом смотрела на женщину, отчего тёмные глаза, казалось, временами смеялись.
- Простите, шутка и вправду злая. Я не ставила перед собой цель Вас обидеть. – всё с тем же насмешливым взглядом сообщила юная нахалка.
- Кто ты? – Отчего-то эта девица не внушала ей доверия. – Не думала, что в аду такие очаровательные бесы.
- Лесть женщины – в высшей степени насмешничество. – девушка встала и сделала пару шагов по пыльной земле. – Вы не в аду. Я Вам не позволю.
- Повторяю свой вопрос, деточка, будь добра, представься. – миссис Ловетт, подобрав колени, села. Перед глазами вновь всё поплыло и, видимо, намеривалось свести сознание в ступор и отключить от происходящего. Колени ныли, поясница немилосердно болела и отражалась не менее приятными ощущениями по всему позвоночнику.
- Называйте меня «второй шанс». – просияла девица. – Если, конечно, я захочу Вам его дать.
- А вот играть со мной не стоит, леди. Попытайтесь объяснить, что происходит. – Сознание потихоньку включало здравый разум, и вполне готово было переваривать получаемую информацию.
- Вы мертвы…
- Это я уже слышала, дальше что? – не сдержалась миссис Ловетт. Да и почему она должна сдерживаться? Юная нахалка годилась ей в дочери.
- А дальше… Вы по-прежнему мертвы, но у Вас есть шанс. – девушка опустила глаза, явно пристыженная тем, что её ощутимо поставили на место. – И я хотела бы Вам его дать, но я должна кое в чём быть уверенной. Хотя бы в том, что Вы не повторите старых ошибок.
- О, миледи! Так ты, дорогуша, меня ещё и учить вздумала? – Миссис Ловетт ни в какую не сдавала позиций и упрямо доказывала своё превосходство. До боли в теле уже не было дела.
- Нелли, я понимаю, что моложе Вас и кое-чему мне у Вас надо учиться, но всё же! – девица перешла на некоторые повышенные тона. – Всё же, признайте, Вы совершили ошибку… Иначе бы Вы жили.
Она вдруг замолчала.
- Простите, не стоило заводить этот разговор. – голос девушки дрогнул и она развернулась, готовая уйти прочь.
- Стой. Ты сама-то осознаёшь, на что мне этот шанс? Кто я теперь? С чем я осталась? И жив ли он? – Лукаво спросила миссис Ловетт. Среди вороха этих вопросов её, безусловно, интересовал в высшей мере последний.
- Может быть… - не поворачиваясь, отозвалась девица. – Самое главное, Вы хотите жить. А там… посмотрим.
И она ушла, оставив только яркую вспышку. Миссис Ловетт оглянулась по сторонам. Вокруг расстилалась безжизненная пустыня. Выжженная солнцем и присыпанная слоем пепла, горячая земля, неподалёку возвышалось сухое дерево, под ним располагался массивный камень. Ни намёка на жизнь, ни слова о надежде, ни мысли о мечте. Даже солнца над головой не было, только бесконечное, упирающееся в горизонт, серое небо. Ничего… пустота. Так выглядит пустота. Так выглядит нелепая смерть.

Настроение сейчас - Раскаяние

Мысли в пустоту… Бесконечные по своему содержанию, нелепы в своей абсурдности и нереальны, потому как просто не вяжутся с моим ощущением мира. Господи, скажи. Зачем ты возвращаешь мне всё, что когда-то отнял? Зачем? Если бы ты знал, как это несправедливо по отношению к тому человеку, который рядом со мной. Ты вернул мне его, ты вернул мне потерянное счастье материнства одним только осознанием того, что Тоби жив (я верю, я знаю это), ты вернул мне жизнь, которую я так не замечала в упор. Я была слишком эгоистична и слепа в своей любви. Я понимаю… Но я не понимаю, почему ты пожелал вернуть меня? Почему ты не вернул прошлую жизнь ЕМУ? Почему ты не вернул ему жену и дочь? Ведь он того заслужил! Если бы я могла отдавать свою жизнь, чтобы вернуть ЕМУ его собственную… Если бы с Дьяволом можно было заключить сделку, я бы прямо сейчас отправилась в ад, утешая себя только одной мыслью, что он счастлив. Так было бы справедливо.

Тени прошлого в последнее время всё чаще настигают меня… Сегодня за старым сундуком нашла это… Видимо, страница из моего дневника. Мысленно перенеслась в прошлое, после чего стало невероятно дурно, больно и невыносимо одиноко.

«Неделю шёл дождь. Какой-то сумасшедший осенний ливень, который не пощадил никого. Ни старенькие домишки на Коммон-Гарден, ни бедолаг в грязных, поношенных одеждах, ютящихся в узких переулочках по соседству с тощими крысами, ни облезлых старых псов, рыщущих в мусоре возле закрытых трактиров, ни даже уличных девиц. Ночные жители лондонских улиц выживали, прячась в пыльных подъездах, сточных канавах, щелях домов – везде, где их не могли найти жестокие струи небесной воды. Не все выжили… Кто знает, сколько крыс отдали Богу душу за последнюю неделю. Мёртвую мокрую суку нашли вчера на тротуаре возле моего дома. Конечно, другого места, чтобы сдохнуть, она найти не могла. В газете в третий раз за месяц опубликовали статью об утопленнице. Кто она, откуда, - никто не мог сказать, родственники не объявились и, скорее всего, уже не объявятся никогда. Должно быть, одна из этих жриц любви, что перебиваются случайным хлебом в самых загаженных и ничтожных притонах да вертепах большого Лондона. Чем больше город, тем больше зла и грязи он в себе таит. Бледное с мерзким зелёным оттенком, распухшее от воды тело нашли пять дней назад в реке где-то неподалёку от пристани у Лондонского моста. Одна из тех падших женщин, что не выдержали тяжёлой участи шлюхи. Городские морги переполнены жалким сбродом с Уайтчепл, Филд-Лейн и Смитфилд. Коронеры негодуют, полиция тяжко вздыхает при известии о новой нищей жертве, а у королевы сегодня эта новая забава - «Five o'clock tea». Двор как всегда ничего не знает или, что вероятнее, предпочитает ничего не знать. Как мило… и невероятно пошло для нынешней обстановки в городе. Неимоверно жестоким оказался сентябрьский ливень.
Три дня назад кости из старых городских коллекторов вымыло на улицу. Человеческие кости. Старые умалишённые супруги, проходя мимо канавы, каким-то образом обнаружили в ней неисчисляемое количество человеческих останков. Полиция успокоила население заявлением о том, что дождём размыло древнее кладбище, на котором стоял город. Какое может быть кладбище в центре Лондона? Нет, всё это бессмысленные сказки для любящих паниковать горожан. Дело не в захоронениях. Это мы… Это я…
Два дня назад мистер Тодд видел на пересечении Флит-стрит и Феррингдон-стрит молодую костлявую псину, держащую в зубах человеческую кость. Рыжая собака, зло глядя по сторонам, свернула за угол дома и пустилась во всю прыть, пока не скрылась из виду. Я надеялась, что он мог ошибиться, мог что-то напутать, в конце концов, он ведь мог просто не знать, что… Какими глупостями я себя успокаивала. Не мог он ошибиться, конечно, не мог. Мистер Ти прекрасно знает, как выглядят человеческие кости, достаточно он их повидал в нашем тайном подвале.
Проклятый дождь! Всё против нас. А на следующей день после этого происшествия и на Флит-стрит «всплыли» человеческие останки. Опытный, пожилой и глуховатый коронер доложил следователю, что кости свежие. Чёрт возьми, конечно, свежие! Этого стоило ожидать. Меня постепенно охватывает ужас. Чувство тревоги не даёт спокойно заснуть. Что-то должно случиться, что-то страшное… Не дай Бог. Убереги нас.
Вчера приходил молодой следователь из местного участка и с каким-то безумным рвением допрашивал мистера Тодда. Его подозревают? Возможно. Флит-стрит не самая густонаселённая добродетелью улица, скорее всего, допросят добрую половину ближайших кварталов. Мистер Ти держался в высшей степени достойно, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он был даже слишком любезен, пару раз пошутил и выпроводил ищейку с таким выражением лица, что даже я не смогла бы дальше словесно травмировать потрясённого новостью несчастного цирюльника, каким на момент прощания являлся мистер Тодд. Едва только дверь за спиной следователя захлопнулась, выражение вселенской скорби на лице мистера Тодда сменилось на привычное равнодушие ко всему живому. Он ехидно пожелал неопытной ищейке удачного завершения расследования, умолял найти того душегуба, что сжил со свету столько невинных людей, а, закрыв дверь, ругнулся и с великим презрением обозвал следователя молокососом в своём деле. Я же сослалась на головную боль и быстро спустилась вниз, сказав молодому человеку в плаще, что ничего не знаю и не желаю даже слушать о кровавых преступлениях. Следователь ушёл, изъявив напоследок желание быть клиентом мистера Тодда. О, да. Безусловно, мы будем только рады!»

Нет, он совсем не изменился.

Настроение сейчас - Крысы перед смертью... Недолго осталось, но и умирать не жалко *смеётся*

Это была тяжёлая встреча. Тяжёлая для нас обоих, и я даже не рискну предположить, для кого более невыносимая. Он был холоден, язвителен, несносен… но мне хватило одного прикосновения, чтобы понять, что я по-прежнему до безумия влюблена. Боже, как ему нравится упиваться своим несчастьем. С каким удовольствием он лелеет в душе боль и ненависть… теперь ещё и полнейшее отчаяние. И тем страшнее, чем скорее я понимаю, что туда мне путь закрыт, а, следовательно, помощи ему ждать неоткуда. Он непрерывно увеличивает пропасть между нами, бежит и прячется в себя. Раньше эта пропасть была не так велика. Мы были вместе, коротали ночи в одной постели, и не сказать, что она была холодной. Он доверял мне, верил. Теперь же в каждой фразе сквозит болезненное: «Я Вас ненавижу!». Он ненавидит меня, себя, он всё ненавидит. А чем я могу ему помочь? Он гонит меня прочь от себя, но сам же нуждается во мне. Всё, что я могу ему дать - это любовь и ласку… Чего ещё от меня ждать? Понимания? Я устала, устала его понимать… так недолго свихнуться и постоянно проклинать свою никчемную судьбинушку. Но я так не хочу. Дистанция всё больше, всё дальше мы друг от друга. И я боюсь, что когда-нибудь я не смогу до него докричаться.
В каждом его слове звучало: «На кой чёрт мне эта жизнь?». Так хотелось съязвить… «Милый, могу предложить крысиный яд!», но каждый раз что-то останавливало. Наверное, нежелание доводить его до состояния бешенства. Какой же он разный! То невероятно желанный мужчина, то просто зверь в человеческом обличии, то невообразимый нытик! Так хочется пожалеть, но эти бесконечные вопли раскаяния вводят меня в состояние полной апатии. Ещё эта Люси… Раз за разом звучит это имя… Ревность, проклятая ревность изводит меня при одном только упоминании имени этой женщины! Зачем мне его прощение? Боже, глупый, он не хочет понять ЗАЧЕМ! Нужно… чтобы не чувствовать себя вечной должницей правды. Он просто не может понять, как нужно это прощение любящей женщине. Впрочем, ему плевать, он откровенно измывается, втаптывая мои чувства в грязь… С горькой улыбкой он заставляет меня прочувствовать всё то, что мучает его. Теперь мы разделили его боль на двоих, пусть не так, как я того ждала… но разделили.
Хотя даже и у этой встречи были свои плюсы… Я осталась жива! Ну, чем не повод для радости? Боже, я, умная женщина, люблю этого человека, хотя давно могла бы устроиться в доме у какого-нибудь более достойного мужчины с достатком… Так ведь нет! Нет, нет и ещё раз нет… а, значит, я не так умна, как мне казалось.

Настроение сейчас - Забавное

Всё утро я провела на кухне, носясь от стола к печи. Было бы ради чего заниматься этими мясными пирожками. От них больше убытков, чем прибыли. Хорошее мясо нынче стоит весьма не дёшево. Да и посетителей раз-два и обчелся. Нет денег - нет сырья. Из чего мне начинку делать? Из тараканов, что ли? Фу, какая мерзость! Если бы мне ещё год назад кто-нибудь сказал, что миссис Ловетт будет соседствовать с этими тварями, я бы рассмеялась ему в лицо. Терпеть не могу тараканов, раньше я боялась их до смерти. Это чёрное, здоровое, усатое существо внушало мне неподдельный ужас. А теперь эта нахальная мелочь (да, теперь уже мелочь) вальяжно разгуливает у меня на кухне. В результате кому-то из нас надо было привыкнуть к соседству друг с другом. И какой бы страх при виде этих насекомых я не испытывала, так или иначе пришлось смириться. Скоро от нестерпимого чувства одиночества я начну с ними здороваться.
Хотя, я где-то читала, что некоторые народы употребляют в пищу жареных кузнечиков. Ну, вот, пожалуйста. С такими расценками на мясо и муку, я скоро перейду на «подножный» корм. Бред.

Настроение сейчас - Приторно-сахарно-анализирующее

Когда судьбе охота пошутить.

Ни один одарённый арлекин не способен шутить с таким же завидным успехом, с каким умудряется подтрунивать над человеком Её Высочество Судьба. Она редко бывает серьёзной, она всегда смеётся, развлекается, ставя человека в неловкие ситуации, отнимая у него что-либо или же преподнося совершенно нелепые подарки, измывается, как может. А человек и не подозревает, что все, даже самые маломальские горестные или радостные моменты жизни, - это лишь проверка на прочность. Как придворный шут Судьба ищет в толпе бедолаг одного непохожего на других, именно для неё… такого неординарного, совершенно экзотического человека, личность, чтобы заставить и других обратить на него внимание. И избранный «счастливчик» буквально на ваших глазах открывается. Этот серенький, ничем непримечательный человечек внезапно предстаёт пред Вами совершенно уникальной личностью. И только потому, что госпоже Фортуне вдруг захотелось над ним пошутить. Однако для посторонних наблюдателей это лишь прелюбопытное зрелище. Для Неё же очередная колкость - не желание поразвлечь других, а возможность указать объекту своих насмешек на то, что он в силах изменить сам. Кто-то проходит это испытание, кто-то нет. Кто-то оказывается горд и хладнокровен, кто-то, отчаявшись, бьётся в истерике. Один будет сильным и стерпит всё, другой падёт духом после очередного не пройденного испытания. Судьба же не даст совета, не спросит ни о чём, она будет просто смотреть тебе в глаза, когда ты в очередной раз споткнёшься.
И вот однажды утром Она разглядела в толпе английских пижонов молодого человека. Красивый, статный, обаятельный мужчина, излучающий счастье, был обречён. Влюблённый цирюльник, мистер Бенджамин Баркер, просто был не таким, как все… Человек, души не чаявший в своей семье, получавший удовольствие оттого, что занимается своим делом, он не мог не привлекать внимание. И Судьба внезапно осознала, что вот он! Он - та самая игрушка, которой ей не хватало, которой у неё ещё не было. Только могла ли она знать, что очередная забава однажды займёт её место?
Она отправила его на каторгу в далёкую Австралию, отобрав семью, но так и не сумев отобрать надежду. Парень, и вправду, оказался упрямцем… Он не ломался, молча сносил удар за ударом, работал и работал, изводя себя так, чтобы сил на воспоминания больше не оставалось. И Судьба решила, что он просто смирился. На пятнадцать лет Она вообще предпочла забыть о его существовании. Как выяснилось, совсем напрасно. Время шло… Для него же оно тянулось. Каков же был сюрприз, когда по возвращению мистера Баркера в Лондон, время внезапно решило обратить на него внимание, посеребрив прядь в чёрных волосах, ожесточив взгляд и мысли, растоптав душу… «Старая» игрушка оказалась теперь ещё более интересной! Отобрав у него и семью, и дело, и прежнюю жизнь, Судьба вдруг решила наградить странного упрямца всем и сразу. Она подарила ему женщину. Любящую женщину, которая вернула ему ремесло, дом, уют. «Блажен тот, кто, познавая женщину, охранен любовью». Только «игрушка» не растеряла за годы прежнего упрямства и на подарки Судьбы отреагировала холодным: «Оставь это себе!». В один миг он вышел из-под контроля и теперь сам начал диктовать условия существования этому миру. Что ж, Фортуне это показалось интересным, и она с неподдельным восторгом уступила ему своё место. Но так казалось только ему. Игрушка, способная думать, анализировать, сокрушаться и вскипать по пустякам, слишком много о себе возомнила…
Теперь бывшую марионетку не так просто остановить.

Настроение сейчас - Умиляюсь

Неужели столько цинизма может быть в хрупкой женщине? М-да, оказывается, может. И я этому самое прямое подтверждение. *довольная улыбка*

Звёзды указывают на то, что вы... Воланд

Сверхдоминанта Солнца и Урана, гармоничные Луна и Прозерпина, слабые Марс и Нептун, пассивные Меркурий, Хирон и Венера, сильные Юпитер и Плутон, антагонистичный Сатурн и Вулкан. Очень сильная, но эгоистичная личность, внутренняя холодность маскируется бесконечными масками. Мог бы сотворить много хорошего, но циничен и разочарован в мире.

Пройти тест

Настроение сейчас - Довольная

Ваш смертный грех Гордыня

Думаете, что вы самый умный и, видимо, самый красивый? Гордыня отличается от гордости тем, что не имеет под собой никакой основы. Вы считаете себя лучше других, ведёте себя надменно и высокомерно, презираете всех и вся, но есть ли к этому причины? Может, вы обыкновеннейший Вася Пупкин, такой же, как и все; человечек, возомнивший себя чёрт знает кем? О, я вижу, как вы с досадой закрываете этот тест, и грех Гнева уже положил вам свою когтистую лапу на плечо.

Пройти тест

О, да... Мы вершили человеческие судьбы быстро, хладнокровно, точно. Есть чем гордиться.