Некоторые вещи, если о них долго говорить, имеют обыкновение сбываться. В Польше так долго твердили о «проклятье Катыни», что это место стало для поляков, действительно, таковым. 

Для поляков Катынь то же самое, что для евреев Холокост. И размер здесь значения не имеет. Если бы Катыни не было, ее все равно стоило бы придумать. Да, в 1940-м там расстреляли сотни польских офицеров. Трагедия, безусловно, но не самая ужасная на фоне всех жертв Второй мировой. Советских солдат в боях с нацистами за освобождение Польши погибло значительно больше.

Но для антикоммунистического подполья, к которому принадлежал Лех Качиньский, катынский расстрел из исторического события превратился в символ, объединивший нацию в борьбе за свободу. В отношениях с Россией это был конек президента Качиньского. Польское правительство постоянно требовало от Москвы покаяния, и многократные извинения российских лидеров (от Горбачева до Путина) привели к тому, что в последнее время символ утратил свою актуальность. И тут упал самолет. О «проклятье Катыни» заговорили вновь.

Даже Лех Валенса, который был с Качиньским не в ладах, и тот не сдержался: «Это несчастье — второе после Катыни. Там нам пытались «оторвать голову», и сейчас тоже погибла элита нашего государства». И правда, вместе с президентом Польши в смоленских лесах сгинула вся верхушка польского генералитета (оперативный командующий, командующие ВВС, сухопутных войск, войск спецназначения и ВМФ), сенаторы, депутаты (включая трех вице-спикеров Сейма), сотрудники президентской канцелярии и Ко. Катынь и в самом деле стала для Польши, проклятьем. Но только ли им? 

Это почти как у Толстого. Все счастливые нации счастливы одинаково, но трагедию каждая нация переживает по-своему. Трагедия ее сплачивает гораздо больше, чем всякие искусственно изобретенные Дни народного единства и даже вполне заслуженные Дни победы. Может это и проклятье, но Катынь помогает полякам ощущать себя одним целым, невзирая на все политические и социальные распри. 

 А что у России? Что объединяет нас? Переживаем ли мы, как поляки, 22 июня? Или в годовщину Смоленского котла (немцы уничтожили там русских куда как больше, чем русские поляков)? Или (зачем далеко заглядывать) после взрывов в метро?

Где там – некоторые политики использовали недавнее горе, чтобы наброситься на оппонентов, а остальные просто поежились и пожали плечами: «Ну, взорвали, бывает!» Своих катыней у нас – хоть отбавляй, это плохо. Но той одной, что с большой буквы, нет, а это еще хуже. И когда я смотрю на слезы поляков, я им не только сочувствую, но и в чем-то завидую.