Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов.

Пятница, 13 Марта 2015 г. 20:35 + в цитатник

Цитата сообщения Lusiya78

Прочитать целиком В свой цитатник или сообщество!

Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов.

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ

«Я всей душою желал Красной Армии победы…»

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ

«Я всей душою желал Красной Армии победы…»
Мне пришло в голову, что, хотя я и не большевик, однако не мог согласиться со своими родственниками и знакомыми и безоглядно клеймить всё, что делается Советами только потому, что это делается Советами. Никто не спорит, они убили трёх моих родных братьев, но они также спасли Россию от участи вассала союзников.

Некогда я ненавидел их, и руки у меня чесались добраться до Ленина или Троцкого, но тут я стал узнавать то об одном, то о другом конструктивном шаге московского правительства и ловил себя на том, что шепчу: «Браво!»

Как все те христиане, что «ни холодны, ни горячи», я не знал иного способа излечиться от ненависти, кроме как потопить её в другой, ещё более жгучей.

Предмет последней мне предложили поляки.

Когда ранней весной 1920-го я увидел заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то внутри меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев.
Я только и думал: «Поляки вот-вот возьмут Киев! Извечные враги России вот-вот отрежут империю от её западных рубежей!»

Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню беженцев и глядя в их лица, я всей душою желал Красной Армии победы.

Не важно, что я был великий князь.

Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов.

Я был внуком человека, который грозил распахать улицы Варшавы, если поляки ещё раз посмеют нарушить единство его империи.

Неожиданно на ум пришла фраза того же самого моего предка семидесятидвухлетней давности.
Прямо на донесении о «возмутительных действиях» бывшего русского офицера артиллерии Бакунина, который в Саксонии повёл толпы немецких революционеров на штурм крепости, император Николай I написал аршинными буквами:

«Ура нашим артиллеристам!»
Сходство моей и его реакции поразило меня.

То же самое я чувствовал, когда красный командир Буденный разбил легионы Пилсудского и гнал его до самой Варшавы.

На сей раз комплименты адресовались русским кавалеристам, но в остальном мало что изменилось со времен моего деда.
Но вы, кажется, забываете, возразил мой верный секретарь, что, помимо прочего, победа Будённого означает конец надеждам Белой Армии в Крыму.

Справедливое его замечание не поколебало моих убеждений.

Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало всё, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство.
Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику,

которая есть не что иное, как многовековая политика,

начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I:

защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что ещё мои сыновья увидят тот день,

когда придёт конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоёваны,

а картографам придётся немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке.

В двадцатые годы я не отваживался заглядывать столь далеко. Тогда я был озабочен сугубо личной проблемой.
Я видел, что Советы выходят из затянувшейся гражданской войны победителями.

Я слышал, что они всё меньше говорят на темы, которые занимали их первых пророков в тихие дни в «Кафе де Лила»,

и всё больше о том,

что всегда было жизненно важно для русского народа как единого целого.

И я спрашивал себя со всей серьезностью, какой можно было ожидать от человека, лишенного значительного состояния и ставшего свидетелем уничтожения большинства собратьев:

«Могу ли я, продукт империи, человек, воспитанный в вере в непогрешимость государства, по-прежнему осуждать нынешних правителей России?»

Ответ был и «да» и «нет».
Господин Александр Романов кричал «да».

Великий князь Александр говорил «нет».

Первому было очевидно горько.

Он обожал свои цветущие владения в Крыму и на Кавказе.

Ему безумно хотелось ещё раз войти в кабинет в своём дворце в С.-Петербурге, где несчётные книжные полки ломились от переплетённых в кожу томов по истории мореплавания и где он мог заполнить вечер приключениями, лелея древнегреческие монеты и вспоминая о тех годах, что ушли у него на их поиски. К счастью для великого князя, его всегда отделяла от господина Романова некая грань.
Обладатель громкого титула, он знал, что ему и ему подобным не полагалось обладать широкими познаниями или упражнять воображение, и поэтому при разрешении нынешнего затруднения он не колебался, поскольку попросту обязан был положиться на свою коллекцию традиций, банальных по сути, но удивительно действенных при принятии решений.

Верность родине.

Пример предков. Советы равных.

Оставаться верным России и следовать примеру предков Романовых, которые никогда не мнили себя больше своей империи,

означало допустить, что Советскому правительству следует помогать,

не препятствовать его экспериментам и желать успеха в том, в чём Романовы потерпели неудачу. Оставались ещё советы равных.
За одним-единственным исключением, они все считали меня сумасшедшим.

Как это ни покажется невероятным, я нашел понимание и поддержку в лице одного европейского монарха, известного проницательностью своих суждений.
Окажись вы в моём положении, спросил я его напрямик, позволили бы вы своей личной обиде и жажде мщения заслонить заботу о будущем вашей страны?
Вопрос заинтересовал его.

Он всё серьезно взвесил и предложил мне перефразировать вопрос.
Давайте выразим это иначе, сказал он, словно обращался к совету министров.

Что гуще: кровь или то, что я назвал бы «имперской субстанцией».

Что дороже: жизнь ваших родственников или дальнейшее воплощение имперской идеи?

Мой вопрос это ответ на ваш.

Если то, что вы любили в России, сводилось единственно к вашей семье,

то вы никогда не сможете простить Советы.

Но если вам суждено прожить свою жизнь, подобно мне желая сохранения империи, будь то под нынешним знаменем или под красным флагом победившей революции то зачем колебаться?

Почему не найти в себе достаточно мужества и не признать достижения тех, кто сменил вас?
< ... > Ещё более жаркие дебаты ожидали меня в Клубе Армии и Флота [в США].

Его руководство считало само собой разумеющимся, что я буду проклинать Советскую Россию и предскажу неминуемый крах пятилетнему плану.

От этого я отказался.

Ничто не претит мне больше, нежели тот спектакль,

когда русский изгнанник даёт жажде возмездия заглушить свою национальную гордость.

В беседе с членами Клуба Армии и Флота я дал понять,

что я прежде всего русский и лишь потом великий князь.

Я, как мог, описал им неограниченные ресурсы России и сказал,

что не сомневаюсь в успешном выполнении пятилетки.
На это может уйти, добавил я, ещё год-другой, но если говорить о будущем, то этот план не просто будет выполнен за ним должен последовать новый план,

возможно, десятилетний или даже пятнадцатилетний.

Россия больше никогда не опустится до положения мирового отстойника.

Ни один царь никогда не смог бы претворить в жизнь столь грандиозную программу, потому что его действия сковывали слишком многие принципы, дипломатические и прочие.
Нынешние правители России реалисты.

Они беспринципны в том смысле, в каком был беспринципен Пётр Великий.

Они так же беспринципны, как ваши железнодорожные короли полвека назад или ваши банкиры сегодня, с той единственной разницей,

что в их случае мы имеем дело с большей человеческой честностью и бескорыстием.
Так получилось, что за столом председателя, прямо рядом со мной, сидел генерал, потомок знаменитого железнодорожного магната и член советов правления полсотни корпораций.

Когда под звуки весьма нерешительных аплодисментов я закончил, наши глаза встретились.
Странно слышать такие речи от человека, чьих братьев расстреляли большевики, сказал он с нескрываемым отвращением.
Вы совершенно правы, генерал, ответил я,

но, в конце концов, мы, Романовы, вообще странная семья.

Величайший из нас убил собственного сына за то, что тот попытался вмешаться в выполнение его «пятилетнего плана».
Какое-то мгновение он молчал, затем попытался уйти от темы:
Но что бы вы нам посоветовали предпринять, чтобы оградить себя от этой опасности?
Честно говоря, не знаю, сказал я.

Да и потом, генерал, это взгляд с вашей колокольни.

Я русский, разве не видите.
Что же до остальных членов Клуба Армии и Флота, то я должен честно признать, что, когда первое потрясение прошло, они обступили меня, жали руку и хвалили за «искренность» и «мужество».
Знаете, что вы сегодня натворили? спросил президент клуба, когда я собрался уходить. Вы сделали из меня почти что большевика.... Вел. Кн. Александр Михайлович. Книга воспоминаний. // «Иллюстрированная Россия», 1933

http://forum.17marta.ru/index.php/topic,10758.msg78652.html#...

Серия сообщений "СССР":
ссср,история,память,россия,снг,
Часть 1 - 7 ЗАГАДОК ВСТРЕЧИ МОЛОТОВА С ГИТЛЕРОМ
Часть 2 - СССР ДО 1939
...
Часть 19 - ПЕРЕКРОЙКА. Э.А.Асадов
Часть 20 - Пророчество Сталина
Часть 21 - Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов.

Рубрики:

ПАМЯТЬ
ИСТОРИЯ
ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

Метки: Великая Россия ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ
Понравилось: 2 пользователям

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/2764591/post356257384/"> РќРµ РІР°Р¶РЅРѕ, С‡С‚Рѕ СЏ Р±С‹Р» РІРµР»РёРєРёР№ РєРЅСЏР·СЊ. РЇ Р±С‹Р» СЂСѓСЃСЃРєРёР№ РѕС„РёС†РµСЂ, РґР°РІС€РёР№ РєР»СЏС‚РІСѓ Р·Р°С‰РёС‰Р°С‚СЊ РћС‚РµС‡РµСЃС‚РІРѕ РѕС‚ РµРіРѕ РІСЂР°РіРѕРІ.</a><br/>РќРµ РІР°Р¶РЅРѕ, С‡С‚Рѕ СЏ Р±С‹Р» РІРµР»РёРєРёР№ РєРЅСЏР·СЊ. РЇ Р±С‹Р» СЂСѓСЃСЃРєРёР№ РѕС„РёС†РµСЂ, РґР°РІС€РёР№ РєР»СЏС‚РІСѓ Р·Р°С‰РёС‰Р°С‚СЊ РћС‚РµС‡РµСЃС‚РІРѕ РѕС‚ РµРіРѕ РІСЂР°РіРѕРІ.

Р’Р•Р›РРљРР™ РљРќРЇР—Р¬ РђР›Р•РљРЎРђРќР”Р  РњРРҐРђР™Р›РћР’РР§

&laquo;РЇ РІСЃРµР№ РґСѓС€РѕСЋ Р¶РµР»Р°Р» РљСЂР°СЃРЅРѕР№ РђСЂРјРёРё РїРѕР±РµРґС‹&hellip;&raquo;

Р’Р•Р›РРљРР™ РљРќРЇР—Р¬ РђР›Р•РљРЎРђРќР”Р  РњРРҐРђР™Р›РћР’РР§
			
				 &nbsp;
			
				&nbsp;&laquo;РЇ РІСЃРµР№ РґСѓС€РѕСЋ Р¶РµР»Р°Р» РљСЂР°СЃРЅРѕР№ РђСЂРјРёРё РїРѕР±РµРґС‹&hellip;&raquo;
				&nbsp;РњРЅРµ РїСЂРёС€Р»Рѕ РІ РіРѕР»РѕРІСѓ, С‡С‚Рѕ, С…РѕС‚СЏ СЏ Рё РЅРµ Р±РѕР»СЊС€РµРІРёРє, РѕРґРЅР°РєРѕ РЅРµ РјРѕРі СЃРѕРіР»Р°СЃРёС‚СЊСЃСЏ СЃРѕ СЃРІРѕРёРјРё СЂРѕРґСЃС‚РІРµРЅРЅРёРєР°РјРё Рё Р·РЅР°РєРѕРјС‹РјРё Рё Р±РµР·РѕРіР»СЏРґРЅРѕ РєР»РµР№РјРёС‚СЊ РІСЃС‘, С‡С‚Рѕ РґРµР»Р°РµС‚СЃСЏ РЎРѕРІРµС‚Р°РјРё С‚РѕР»СЊРєРѕ РїРѕС‚РѕРјСѓ, С‡С‚Рѕ СЌС‚Рѕ РґРµР»Р°РµС‚СЃСЏ РЎРѕРІРµС‚Р°РјРё. Рќ... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/2764591/post356257384/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]

LiveInternetLiveInternet

-Цитатник

-Метки

-Рубрики

-Музыка

-Приложения

-Ссылки

-Подписка по e-mail

-Поиск по дневнику

-Статистика

Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов.

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ

«Я всей душою желал Красной Армии победы…»