Нынче очень востребованы разного рода исторические примеры, любим мы проводить параллели с прошлым, пытаясь найти выход или угадать собственное будущее. Довольно часто приходится слышать: «Ну, в феврале у нас была одна революция, значит, в октябре нужно ждать следующую. Все как в 17-м году!».

На мой вкус рассуждения подобного рода отдают крайней наивностью. Уж слишком велика (можно сказать — колоссальна) разница между русской революцией и майданом. Однако за прошедшие почти сто лет люди изменились не так уж кардинально и кое-что общее просматривается. Нечто подобное одесской драме осенью 1917 г. пережила Москва. Правда, прямых аналогий здесь искать не стоит. Речь, скорее, идет о следе, который остался в душах современников и потомков.

Напомню, что вооруженное восстание в Петрограде прошло относительно бескровно — не более 10 погибших и несколько десятков раненых. Февральская революция для столицы оказалась куда страшнее. Другое дело Первопрестольная. Едва из города на Неве пришли известия о победе большевиков, Москва поднялась. Начались бои. С одной стороны — революционные солдаты и рабочие, с другой — офицеры, юнкера, кадеты, студенты и гимназисты. В отличие от Петрограда противостояние длилось больше недели, и было куда ожесточеннее: в ход пошла даже артиллерия.

MN.RU

Сколько тогда полегло народу, историки уточняют до сей поры. Большевики, как известно, победили и 10 ноября 1917 г. они похоронили своих погибших у Кремлевской стены. Спустя три дня по Москве понесли гробы с юнкерами и офицерами. Их провожала в последний путь многотысячная толпа. Во всех церквях, мимо которых проходила траурная процессия, служились панихиды по погибшим. На Братское кладбище скорбное шествие прибыло уже в темноте, гробы опускались в могилы при свете факелов. Москва (особенно ее интеллигентная часть) была потрясена. Под впечатлением этих событий Александр Вертинский написал свои знаменитые строчки: «Я не знаю, зачем и кому это нужно…».

Потом Александр Николаевич еще не раз будет исполнять их. В наши дни песню «То, что я должен сказать» стали вспоминать очень часто, сравнивая московских юнкеров с погибшими бойцами «Беркута» и Внутренних войск.

Но главное, повторюсь, это то потрясение, которое испытали москвичи после октябрьских боев 1917-го. Их чувства были сродни нашим сегодняшним эмоциям. Полагаю, в моих словах нет ни натяжки, ни преувеличения.

Тем не менее события в Москве оказались, в общем-то только началом. Впереди было еще множество маленьких и больших трагедий. Перечислить их все — просто невозможно. Но некоторые все-таки вспомним.

Апрель 1918 г. Город Выборг занимают финские войска. Совсем недавно они победили в короткой и жестокой гражданской войне. Финские белогвардейцы начинают с того, что расстреливают русских. Среди жертв много офицеров, резко настроенных против большевиков. Данный факт казни не остановил. Убито более 300 человек. Недавно на русский была переведена книга финского исследователя Ларса Вестерлунда. Название у нее очень показательное — «Мы ждали вас, как освободителей, а вы принесли нам смерть».

Июль 1918 г. В бою на Кубани гибнет вместе со штабом полковник Жебрак-Русанович, командир одного из полков 3-й дивизии Добровольческой армии. В отместку начальник дивизии полковник Дроздовский приказывает расстрелять тысячу пленных красноармейцев. Вышестоящему командованию расправу удалось остановить, но степень ожесточенности показательна.

Сентябрь 1918 г. В Баку, захваченном турецкими и азербайджанскими войсками, начинается резня армян. По самым скромным подсчетам жертвами этой бойни стали 9 тыс. человек.

Ноябрь 1918 г. Подразделение одной из офицерских дружин, защищавших гетмана Скоропадского, попадает в плен к петлюровцам. Четырех офицеров расстреляли сразу же, еще 29 человек на скорую руку судили и тоже казнили. Трупы затем зверски изуродовали, многих впоследствии так и не удалось опознать. Случилось все это в селе Петропавловская Борщаговка под Киевом. В булгаковской «Белой гвардии» есть эпизод, когда Алексей Турбин становится свидетелем похорон офицеров и с гневом набрасывается на мальчишку, продающего газеты. При написании данного фрагмента за основу Михаил Афанасьевич взял именно трагедию в Петропавловской Борщаговке.

FILMPRO.RU

Я привел всего четыре примера. Они уложились в довольно короткий отрезок: с Октябрьской революции прошел лишь год. А сколько всего было потом! Позволю себе небольшую цитату из романа Михаила Шолохова «Тихий Дон»:

«При мне один такой молодец трех калмыков зарубил, а потом шашку вытер об конскую гриву, достал папироску, закурил, подъезжает ко мне, спрашивает: «Ты чего, дед, гляделки вылупил? Хочешь, тебе голову срублю?» — «Что ты, говорю, сынок, бог с тобой! Срубишь голову мне, а тогда как же я хлеб буду жевать?» Засмеялся он и отъехал.

— Человека убить иному, какой руку на этом деле наломал, легше, чем вшу раздавить. Подешевел человек за революцию, — глубокомысленно вставил хозяин.

— Истинное слово! — подтвердил гость…»

Этот диалог происходил в начале 1920-го. К тому времени жизнь человеческая действительно обесценилась. Какова стала ее стоимость к концу гражданской войны в бывшей Российской империи (а война полыхала еще более двух лет), даже страшно представить. Но еще ужаснее другая мысль: не придется ли нам спустя какое-то время произнести вслед за шолоховским героем эти чудовищные слова — «Подешевел человек…»?
Источник