Лев Борщер. Мои любимые стихи. (Часть 15)
 

Невозможно поверить, что автор этих стихов не занимался сочинительством до своих 49 лет, работал маляром, а его официальное образование ограничивается обычным ПТУ...
Сложно в это поверить, потому что стихи его очень разнообразны по тематике, они невероятно образны, в них столько мудрости, иронии, фантазии...
Очень рада, что благодаря интернету познакомилась и с автором этих стихов, и с его творчеством. 

***

бабочкой о стекло...
крыльев измятых шорох...
взмахами слов, которых
прошлое истекло...

вымазано пыльцой...
липнут к стеклу чешуйки
и предложений струйки
сумеречной гнильцой...

и разложенья тлен,
бабочек мёртвых танец...
холод, стекольный глянец...
непониманий плен.

бабочкой о стекло
ищем тепла и света,
и ностальгией лета
прошлое истекло...  

***

мой мир раскололся, я больше не знаю, кто я,
и всё,чем я жил, в сетке трещин теряет суть,
я в зеркале треснутом вижу лицо чужое,
а сердце колотится и не даёт уснуть,
 

я выгляжу странно, потресканным и усталым,
но целым ещё, только этим-то я и жив,
мне мало меня...и тебя мне безумно мало...
я трескаюсь, сетку из трещинок проложив
 

по жизни, которая крошится на кусочки,
и я понимаю, что их не вернуть назад,
мне мало, я треснул, я просто дошел до точки,
я в нашем раЮ даже рАю уже не рад.
 

я сыплюсь, я трескаюсь...что бы ты не сказала,
мне мало тебя... я опять не могу уснуть,
мне мало тебя, безнадёжно, безбожно мало,
и всё, чем я жил, в сетке трещин теряет суть... 

ЕЙ

ляг рядом. истекая негой,
прильни ко мне, и для меня
стань новой Альфой и Омегой,
остатком прожитого дня,

остатком непутёвой жизни,
что сохранить я не сумел,
нет места глупой укоризне
в касаньи обнаженных тел.

и нежно-умными губами
мне преподашь хмельной урок,
ведь нет секретов между нами,
и если б выучить я мог

изгибы шелкового тела,
дрожащий выдох, томный вдох...
ты лаской вновь сумела смело
души моей переполох

утихомирить. Cлава б-гу...
я так тобою дорожу...
не стала корчить недотрогу
или нелепую ханжу,

давая нежностью надежду,
в миру, где пошлости не счесть.
я вновь тебя целую нежно...
спасибо, что ты просто есть... 

***

я хочу быть октавой,
на ноты разложенной,
многоопытных пальцев
уверенным тактом
неизвестного мне
музыканта-прохожего,
только стать не хотелось бы
малым антрактом

между многих частей
партитуры пожизненной
и в оркестре ненужным
ему инструментом,
не сочти это только
моими капризами,
в этой пьесе я буду
высоким моментом.

закричу под смычком,
нотой мне уготованной,
задыхаясь от боли
безумной забавы,
и затихну струной,
музыкантом оборванной,
нотным знАком ему
незнакомой октавы... 

***

старик-сапожник, тот,что без сапог,
тачает туфли на высоких шпильках,
улыбка по лицу скользит умильно,
и клея смог сочится за порог
 

на улицу, на пыльный тротуар,
где по шагрени серого асфальта,
заслушавшись мелодией для альта,
вдруг в мрамора муаровый кошмар

он врезался...и расплескался век,
увидев утро чуточку иначе...
чередовал червячной передачей
черты чужие черный человек.

а с неба на прохожих мокрый снег
плевал огульно раздраженным матом,
день, не начавшись, ссорился с закатом,
и время туго замедляло бег,
 

фривольный фавн нахально флиртовал,
вгоняя нимфу в пламенную краску,
и о любви нашептывал ей сказку
задорных глаз сиреневый опал. 
 

в стадах кентавров цвёл весенний гон,
и Пан играл на чувственной свирели,
оторопев, на трели налетели
кузнечики к нему со всех сторон.
 

смеялся мелко черный человек,
в смущении лицо в ладони спрятав,
и день уже не ссорился с закатом,
надеждой новой наполняя век.
 

...старик-сапожник, шило сжав в руках,
заканчивал модельную работу
и улыбался, вспоминая что-то
про туфли на высокиx каблучках.... 

***

ты вновь, меня полуобняв,
дыханием щекочешь шею,
твой нежный взгляд и тихий нрав
спугнуть движением не смею.

стук сердца чувствую плечом,
ищу твою полуулыбку,
ты полуспишь, и ни очем
не говорит полуошибка

полунаписанных стихов,
несказанных полунамёков,
где полусвет полутонов,
в полупадении глубоком.

полу с тобой, но иногда,
отбросив полумер причину,
полууходишь ты туда,
где жизни нет наполовину...