Прибывая в глобоко депрессивном состоянии духа, вызванного болезнью мамы, отъездом сестры, вынужденным скорым переездом к родственникам и несложившейся личной жизнью, она пошла гулять. Друзья сказали, что она узжеют на неделю, но как ни странной ей было всеравно. Странное равнодушие. Болезненное равнодушие. Равнодешие человека, прибывающего в другом мире. Она мокла под дождем и в ней не проснулось ни малейшего желания спрятаться. Там, выглядывая из своего безрасличая она смеялась. Говорила разные глупости, будто они могли ее волновать. Ей постоянно хотелось остаться одной и почувствовать всю пустоту одиночества, но словано назло самой себе постоянно искала компанию. Прийдя домой она слушала свою любимую скрипичную тему смерти. Музыка, козавшаяся ей волшебной/загадочной/одновременно давящей и заставляющей летать. И ела алую смородину. Ее лицо ничего не выражало. Наверно потому что все мысли и чувства собрались в один комок, где-то там, очень глубоко внутри. А снаружи ничего не осталось.
И не странно ли то, что именно в этот день, именно в таком состоянии, она чисто случайно наткнулась на записи Кричащего Ветру? Читая строчку за строчкой, четверостишие за четверостишием, они становились такими близкими! Она будто чувствовала его, даже не подозревая кто он такой.