...КОГДА В РУКЕ НЕ ДРОЖИТ КИНЖАЛ.

[5 сентября 1996 года, Мюнхен, частный дом семьи Вермера фон Йохан]

полдень, 12:46

- Мне плевать!! Она должна научиться этому!!! – рвал и метал, брызжа слюной, высокий мужчина с короткими белыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Про таких говорят – прирождённый ариец. Потомственный немец.
Женщина, спокойно наблюдающая за его истерикой (по другому не назовёшь), холодно заметила:
- У тебя скоро подрастёт средний сын. Бери его в обучение. Она же, - женщина кивнула в сторону лоджии, где виделся тонкий девичий силуэт, - пусть останется непорочной перед божьим ликом.
- Она старшая! Ты понимаешь?! Старшая из всех моих детей!! – взвыл мужчина, которого звали Вермер: потомственный как ариец, так и киллер, ассасин, которому были чужды мольбы жертв. – Ей необходимо научиться этому, Бьянка!
Его жена, стройная женщина со строгим лицом и пышными каштановыми волосами, хмуро покачала головой.
- Не позволю, Вермер. И бесись, сколько душе твоей угодно.
- Вот как?.. Спросим её саму! Ангелка!!!...
Девочка, которую только спустя четыре года станут звать среди народа «Йохан», равнодушно слушающая из разговор, только вздёрнула брови – и осталась стоять, наблюдая за грозовым небом. Ей было всё равно. Подобные диспуты между родителями случались в последнее врем крайне часто, и Ангелка успела к ним привыкнуть. В отличие от братишки, который сидел неподалёку от сестры и судорожно цеплялся за её кофту, изредка всхлипывая.
- Отто, успокойся, - мрачно порекомендовала Ангелка, скосив на него свои немного пугающие безразличием к жизни глаза.
- Ангелка, они разведутся?.. – глупый мальчишка задавал этот вопрос каждый раз, когда vater начинал метаться, будто в бреду, а mutter хладнокровно выслушивала его и ставила зарвавшегося супруга на место.
- Nein, - угрюмо мотнула головой старшая дочь Вермера. – Не разведутся.
- Точно?..
- Ja.
- Это хорошо, - мальчик всегда верил словам сестры и поэтому мгновенно расслабился. – Это здорово…
Но, едва vater вновь повысил голос, что-то доказывая своей жене, Отто снова затрясся.
- Beruhigen, - посоветовала Ангелка, поворачивая голову к стеклянной перегородке, стоящей между ними и окружающим миром, где начал покрапывать дождик. Краем уха она продолжала выхватывать отрывки из эмоционально насыщенного разговора родителей, и вскоре поняла, что Господь сегодня явно глух к мольбам её брата.
Потому что Бьянка фон Йохан внезапно махнула рукой и, пронзительно бросив «На твоей совести, муженёк!», отбыла на кухню, оставив супруга переводить дух после очередного бурного монолога.
- Verwunschung!.. – прошипела Ангелка, суживая и без того пугающие глаза в две озлобленные щелки; Отто фон Йохан испуганно прижался к ней, всхлипывая.

[6 сентября 1996 года, Мюнхен, заброшенный парк]

утро, 8:02

- Ты знаешь, зачем мы пришли сюда? – поинтересовался, глядя куда-то в сторону, Вермер.
- Nein, vater, - равнодушно бросила Ангелка, разглядывая принесённый отцом автомат на предохранителе и небольшую цепочку патронов к нему.
- Нравится? – от Вермера не скрылся интерес дочери к оружию.
- Ja, vater, - холодно кивнула Ангелка.
- Хорошо, - удовлетворённо протянул Вермер. – Возьми его и заряди.
Ангелка бросила на отца быстрый слегка удивленный взгляд и взяла в руки автомат, оказавшийся на поверку весьма даже нелёгким. Без лишних слов зарядила цепью патронов, сняла с предохранителя и приняла стойку, необходимую для удачного поражения цели из такой махины. Вермер бросил на неё одобряющий взгляд, кивнул.
- Gut, - произнес он и внезапно резко выкрикнул: - Schieben!
В общем-то, Ангелка предполагала нечто подобное. Пулемётная очередь со свистом разрезала воздух. Стена, находящая в нескольких десятках метров перед ними, украсилась нестройной цепочкой дыр.
- Неплохо, - однако же с ноткой недовольства протянул Вермер, разглядывая прищуренными глазами нанесённые дочерью отметины на стене-мишени. – Тяжело держать?
- Nein, vater, - холодно донеслось в ответ.
- Отлично. Ещё раз!..

полдень, 12:25

Бьянка, напрочь игнорируя довольно надувшегося мужа, налила мрачной, как предгрозовое небо, дочери ещё одну порцию супа. Вермер кинул на неё гордый взгляд.
- Ни разу не промазала! – свистящим шепотом похвастался он, будто это была целиком его заслуга и ничья больше.
- Поздравляю, - Бьянке не понравилось, как вздрогнула Ангелка при словах отца.
- Ты бы видела!.. – Вермер зачерпнул супа, но есть не спешил. – Поначалу нестройно, а потом!.. Как по черте!.. Только гильзы летят на траву!! – мужчина довольно хохотнул. – И, главное, она не чувствует тяжести автомата! Верно, Ангелка?
- Ja, vater, - ещё раз вздрогнув, кивнула та; нетронутый суп дымился перед нею.

после полудня, 15:48

- Не так!..
Отец выхватил из рук мрачной дочери кинжалы и, один за другим, плавно метнул их в трухлявый ствол стоящего неподалёку дерева. Ангелка проследила за их траекторией полёта и снова повернулась к родителю. Тот гордо вскинул голову.
- Понятно теперь?
- Ja, vater.
- Покажи!..
Ангелка не спеша приняла из рук мужчины оставшиеся кинжалы. Молча окинула взглядом дерево, примечая намётанным глазом отверстия от прошлых попаданий. И резко, так, что и не уследишь взглядом, махнула рукой.
Кинжалы, переливаясь на свету, разрезали воздух и воткнулись в кору, окропив траву под древом стружками и трухой. Вермер довольно крякнул.
- Gut! Sehr gut! – похвалил он, вяло похлопав в ладоши; тёмные очки скрывали, как блестят его глаза. – Принеси их и повтори.
Ангелка, мимолётно окинув отца задумчивым взглядом, побежала к дереву.
Через час метаний кинжалов, когда Ангелка научилась кидать холодное оружие и с разворота, и прямо, и набегу, лицо Вермера омрачилось. Он что-то бормотал себе под нос, не сводя глаз с «мишени», после чего, на мгновение замолкнув, исчез за забором.
Ангелка вздохнула свободнее – но зря. Уже через минуту отец вернулся, причем не один, а в сопровождении ярко размалёванной девицы, что-то нашептывающей ему на ухо. Увидев мрачную девочку в чёрной спортивной форме, самая банальная, как поняла Ангелка, уличная шалава запнулась.
- Пупсик! – капризно протянула она, делая губки бантиком. – Это кто такая?..
- Моя дочь, - со странной улыбкой, в которой Ангелка быстро распознала фирменный знак ассасинов её семьи («Взгляни, сие – твоя цель»), ответил Вермер, отходя от шлюшки на достаточное расстояние.
- О-о! Ты ещё и извращенец!.. – кокетливо рассмеялась девица.
- Ну, можно это и так назвать, - философски пожал плечами Вермер. – Ангелка! Ты всё поняла?
- Всё, vater. Разреши? – девочка уже поигрывала собранными кинжалами, глядя на приведенную отцом «мишень» с чисто профессиональным интересом.
- Начинай.
- Э?.. – путана догадалась наконец-то рассмотреть, что в руках у девочки её «пупсика», и, коротко вскрикнув, бросилась наутёк. – Люди!!!...
- Сейчас, - властно повелел отец, скрещивая руки на груди.
- Jawohl, - по-военному кивнула Ангелка и резко выбросила руку с оружием вперёд.
Кинжалы, ловя лезвиями солнечный свет, полетели вперёд…

вечер, 18:59

Вермер, ворча себе под нос, шел с целеустремлённостью русского ледокола, глядя себе под ноги. Его глаза радостно блестели. На запястье качался в такт шагам блестящий крестик, первый трофей Ангелки, сорванный с трупа шлюхи, который полиция найдёт, если им повезёт, уже завтра утром. Его старшая дочь, его наследница, достойная рода фон Йохан, убила распутную девку, жестоко и хладнокровно, - и это согревало мелочную душонку ассасина лучше любой выпивки!..
Сзади него, сосредоточенно разглядывая свои руки, шагала Ангелка. В отличие от отца, в её глазах не было ни радости, ни предвкушения будущих побед. Только непонятная горечь и досада.
Сегодня она первый раз отняла человеческую жизнь.
И не почувствовала ровным счетом ничего.
Вот и гадай теперь, к добру это, или к худу?..

Немецкие слова, промелькнувшие в тексте:

Vater – отец.
Mutter – мать.
Nein – нет.
Ja – да (здесь – согласие).
Beruhigen – успокойся.
Verwunschung!.. – Проклятье!.. (здесь – ругательство)
Gut – хорошо (здесь – похвала).
Schieben – стреляй.
Sehr gut! – Очень хорошо! (здесь – похвала)
Jawohl – да (здесь –есть, так точно).

ТАЛЛОС

Существо: Ангел (Падший) Смерти.

Статус: Ангел-Хранитель (испытательный срок).

Подопечный: ныне живущий потомок рода фон Йохан (Ангелка фон Йохан).

Количество подопечных до ныне живущего: 12 «штук».

Стаж «работы»: более 600 лет.

Внешне:
Вид: теневой контур (боевое состояние), мужчина среднего возраста (обычное состояние).
Глаза: ядовито-желтые, с вертикальным зрачком (боевое состояние, в обычном – носит темные очки).
Волосы: длинные, пепельного цвета (боевое состояние – распущены, обычное состояние - заделаны в хвост).

Одежда: римские доспехи центуриона (боевое состояние); джинсы и черная футболка с символикой окрыленного креста на спине (обычное состояние).

Способности (урезаны по причине низкого статуса): теневые крылья (острые грани, режут все, что угодно, способны передаваться подопечному в моменты крайней необходимости); телепатия (высший уровень, передача информации на расстоянии, интуитивная связь на ментальном уровне с подопечным, связь с другими Хранителями); телекинез (высший уровень, способен без особого напряга устроить цунами или ураган); бессмертие (относительное); изменение внешности (только при необходимости).

«Иммунитет» (имеется ввиду отношение к предметам веры): сравнительно улучшился с 12-ым подопечным (на данный момент способен без вреда присутствовать в церкви или в опасной близости от икон, на кресты и святую воду не реагирует в принципе).

Выбор: солидарен с выбором подопечного (по причине нейтральности Таллоса к происходящему).

Характер – интроверт:
Положительные стороны: уважает и ценит сложившиеся отношения; непоколебим в исполнении того, что считает своим долгом; скромный и спокойный (последнее - иногда чересчур).
Отрицательные стороны: не прочь заняться перевоспитанием других людей (в частности - Йохан); менее верит в значительность и важность того, что делает, более самокритичен; язвителен, циничен, временами жесток.

Кратко о бытие:
Чаще всего Таллос упоминается в мифологическом фольклоре Греции. Якобы перед смертью умирающий видит чернокрылого ангела, который и уносит его в мир мёртвых, передавая там с рук на руки перевозчику Харону.
Наш герой относится в лиге «Падших» немного условно. Он не участвовал в бунте против Творца, но по каким-то непонятным причинам его тоже изгнали в Геенну Огненную, где бедолага провел половину вечности, слушая стоны своих оппонентов, горящих в вечном пламени. Однако ему повезло – несказанно повезло. Мало того, что в античные времена, когда по всему миру властвовали не боги, но божки, его выпустили, так сказать, под залог и за хорошее поведение, так в последствии он ёще и умудрился замолвить за себя словечко. Не перед Творцом, знамо дело, но перед его Архангелами.
Это случилось, когда Князь Тьмы (имя его, надеюсь, все знают) пошел на уступку одному смертному, которого превратил в обмен на бессмертную душу в демона и которого нарёк Азазелем, демоном-убийцей. В тот же день Князь Тьмы спас от неминуемой гибели плод внутри жены своего новоиспеченного слуги. Ребёнок родился крепким, сильным и здоровым, вот только никто из Ангелов-Хранителей не хотел быть его опекуном. Мол, раз сила Зла поддержала жизнь в дите, так пускай она же его и оберегает… на его же голову. После долгих разборок в Небесной Канцелярии, Таллос, который в это время маялся на скамье запасных, робко предложил свою кандидатуру. Чисто в минутном порыве, ибо и сам не знал, как справиться с человеком, в жилах которого течет толика дьявольской крови. Однако после нескольких минут оглушительной тишины, в течение которых было слышно, как грешники где-то в Аду завывают, кандидатуру Таллоса утвердили – а дальше он и сам пожалел, что наобум вызвался.
Надо отметить, что в некоторый период Таллос только и делал, что гонял туда-сюда, из Ада в Поднебесную и обратно. Проблемы с первым подопечным Таллоса, имя которому было Йохан, начались, едва пацанёнку исполнилось шестнадцать. Ну кто ж знал, что с виду нормальный и спокойный паря вырастет таким маньяком-убийцей с явными садомазохистскими наклонностями?! Вот и Таллос не знал. Йохан, основатель своей династии ассасинов, устроил своему Хранителю такие рабочие будни, что Таллос наравне с другими небожителями клял Азазеля на чем только свет стоит. С рождением первенца Йохана, Мираэля, тоже, кстати, изверга каких поискать, житуха несчастного чернокрылого только ухудшилась. Путёвки в Ад и обратно закупались тысячами, ибо сыночек, чтоб ему в Преисподней холодно было, уродился в папочку. Таллос уже рыдал на ходу, когда спустя какой-то промежуток времени Йохана кто-то кокнул по доброте душевной и явно не без высшего знамения (маньяк прожил всего ничего, каких-то полтора столетия, отличаясь отменным здоровьем и крепким телосложением). Какой праздник был у нашего чернооперенного! Ещё бы, одного с плеч скинул, остался всего Мираэль!
Впоследствии Таллос часто себя спрашивал, что ж он такой наивный?..
Сыночек оказался точной копией папаши: первенцем парня тоже стал мальчик, причем тоже определенно со своими тараканами в башке. Таллос долго не мог понять, что ж его так удивляет в облике малолетнего изверга, который уже в пять лет давил крыс и воробьёв с искренней радостью на щербатой мордашке. Потом понял. И взвыл благим матом: оказалось, что генотип Азазеля, так сказать, явно мутирует, продвигаясь по стезе эволюции в геометрической прогрессии. Иными словами, по скромным подсчетам Таллоса, уже к тринадцатому потомку вместо человеческого отрока он должен был защищать уже полноправного демона.
Последующие девять подопечных вспоминались Таллосом с трудом и без особой ностальгии. Учитывая, что прогнозы Ангела оказались верными, уже одиннадцатый потомок Азазеля, Гамлет фон Йохан, носил в себе явные признаки демонической сущности: черная кровь, изредка полыхающие золотым глаза, пуленепробиваемое здоровье, необычайная крепость тела, быстрая регенерация и впечатляюще долгая жизнь. Двенадцатый подопечный Таллоса, Вермер фон Йохан, тоже был немного ненормальным, но то ли не развивал в себе свою демоническую сущность, то ли оказался просто слабаком по этому вопросу, но все Азазельское в нем отчетливо погибло сразу после исполнения парню шестнадцати. Таллоса вздохнул спокойно, но, оказалось, что рано. В возрасте двадцати трёх лет Вермер женился и спустя девять месяцев уже дымил сигарой в ожидании дитятка. Таллос уже ногти на руках грыз, предчувствуя удар по своей и без того за эти столетия малость ослабшей нервной системе, когда внезапно из Небесной Канцелярии, прямо накануне рождения очередного монстра в человеческой оболочке, ему пришел строгий наказ – защищать новорожденного и присматривать за ним. Мол, там, на небе, на него какие-то ставки делают, и не без причинно. Таллос как раз в сотый раз перечитывал приказ Архангела М., пытаясь сообразить, где здесь подвох, когда внезапно стал свидетелем ссоры Гамлета и Вермера. Отец поносил сынка, тот вяло отнекивался. Таллос, которому в диковинку было видеть перегрызающихся батю и отрока, доселе души один в другом не чаявших, причина таких разногласий показалась немного интригующей: оказалось, что Вермер не повел жену в больницу и понятия не имеет, кто (или что) родится с минуты на минуту в соседней комнате. Гамлет брызгал слюной и ревел на весь особняк про пророчество первого Йохана, в котором отчетливо говорится: «И родится дочь, и тогда убейте сию дочь, ибо с её рождением будет положен конец роду моему». У Таллоса в головке динькнуло, он быстренько, пока никто не видит, пробрался в комнатку, откуда уже завывали неясным голосом (сразу вспоминается Пушкин: «родила царица в ночь, не то сына, не то дочь…»). Захотелось сигарки – в руках Бланка фон Йохан, жена Вермера, держала новорожденную дочь. В тот же день Таллос, присвистывая, отбуксировал, брезгливо морщась, душу убитого сынком же Гамлета в Ад, где детально познакомил ошарашенного старика с предыдущими Йоханами, пообещал присматривать за внученькой, поздоровался за руку с Азазелем и отбыл обратно.
Жизнь потекла гораздо веселее. Таллос души в новой подопечной не чаял! Правда, девочка откровенно напрашивалась на титул а-ля «Новый Азазель», ибо до такой степени странных подопечных у Ангела Смерти ещё не было… Но Таллос не заморачивался: даренному шансу на спокойную вечность в клыки не смотрят. Он честно - в кои-то веки – выполнял свои функции Ангела-Хранителя, когда в Мюнхене внезапно появился некий домини ван Хауф, к которому в возрасте шести годков и повели Ангелку фон Йохан по настоянию слегка поседевшей от поведения дочурки матушки. Там добрый домини, оказавшийся в реале агентом древней (тысяча лет – это не хило) христианской корпорации «А»*, сделал девочке кровью Святого Диониса (интересно только, а где они её хранили столько лет?..) татуировку, благодаря которой общение с подопечной теперь Таллосу воспрещалось.
Так минуло несколько незабываемых лет, за которые Таллос успел осунуться, отрастить волосы ещё немного и вообще перемаяться всей дурью, какой-то только возможно. Однако со временем кровь Диониса из татушки начала выветриваться (…?... до сих пор голову ломаем), а потому изредка, но все же Таллос мог общаться с подопечной.
На данный момент повествования Таллос терпеливо ожидает, когда татуировка окончательно потеряет все свои свойства, и барьер между ним и Ангелкой рухнет.

*О корпорации «А» будет опубликовано позднее.

…«С НОВЫМ ГОДОМ».

[30 декабря 1994 года, Мюнхен, частный дом Вермера фон Йохан]

день, 15:45

- Отто, слезь!
- Ну, ма-а-ам!.. – мгновенно раздался плаксивый рев.
- Отто.
Мальчик, недовольно шмыгнув носом, подчинился. Бланка бросила удивленный взгляд на старшую дочь, размеренно шинкующую капусту для праздничного пирога: саму женщину её непоседливый средний сын никогда не слушался. А вот своей старшей сестру, которая была старше него всего лишь на год-полтора мальчуган безропотно подчинялся, Чудеса, да и только!
Сама Ангелка не выразила ни капли удивления:: с таким же бесстрастным лицом, как и обычно, она продолжала аккуратно нарезать капусту. На левом плече девочки тускло переливалась красным татуировка вделанная около двух лет назад.
Бланка чуть нахмурилась. По началу с этой татуировкой у них были проблемы, причем не хилые. Ангелка постоянно плакала, особенно в первые дни после нанесения тату, жаловалась на беспричинную боль в плече, твердила, что рисунок жжется, старалась расцарапать ненавистные письмена на коже. В те ужасные дни Бланка чуть ли не дурным голосом выла! Ведь Ангелка напрочь игнорировала мать, и иногда frau Йохан приходилось вызывать местного врача, чтобы тот продезинфицировал до мяса расцарапанное левое плечо её дочери. Поначалу Бланку нешуточно пугала такая реакция Ангелки на тату, но домини ван Хауф уехал на следующий день после нанесения татуировки из города и, как подозревала frau Йохан, вообще из страны, и потому спросить было абсолютно не у кого. Ангелка все чаще и чаще в приступах резкой злобы начинала царапать рисунок на коже, и иногда ей таки удавалось сделать так, что вязь латинских письмен исчезала под толщей кровавой корки. Но всякий раз, когда ранки заживали, Бланка чуть ли не осеняла себя крестным знамением – рисунок, нанесенный непонятной красно жидкостью, оказывался на месте, целый и невредимый!
Вот и сейчас под расцарапанной кожей будто алели латинские слова. Теперь Ангелка почти не реагировала на татуировку. Только иногда внезапно начинала или потирать рисунок, или ожесточенно чесать. В такие моменты она становилась крайне агрессивна.
- Как плечо? – деланно спокойным голосом спросила Бланка.
- Чешется, - спустя минуту сосредоточенного изучения лезвия ножа, ответила Ангелка.
Бланка облегченно вздохнула, улыбнулась. Говорит, что чешется, - значит, настроена положительно и скандалить не намерена. Хотя нет, Ангелка никогда не скандалила, в отличие от того же Отто. Она просто будто замыкалась в себе, мрачно глядя словно сквозь мать своими желтовато-зелеными глазами. Ни звука, ни жеста.
Но от этого становилось только страшнее.
Бланка запустила в бурлящую воду нарезанную картошку, отложила разделочную доску. Ангелка повторила её жест, однако матери бросилось в глаза, что расставание с ножом произошло последним.
- Завтра Новый Год, - негромко произнесла Бланка, наблюдая за бурлящей жидкостью в кастрюле. – Обычно так не делают, конечно, но… Чего ты хочешь в подарок?
Ангелка молча покосилась на мать. Зеленые глаза плавно сменили глубину, став темнее.
- Ничего, - чересчур быстро ответила девочка.
Ангелка была превосходной актрисой, но быстрая речь её всегда выдавала с потрохами.
- А если подумать? – Бланка улыбнулась кончиками губ.
Ангелка повторила её мимику.
- То же самое, если подумать, - безо всяких эмоций откликнулась она.
- А я хочу!.. – мгновенно сориентировался Отто, вновь забираясь на стул с ногами.
- А ты получишь то, что принесет Дед Мороз! – отрезала Бланка, прекрасно зная, какие у её среднего сына большие и порой непредсказуемые потребности. Мальчишка мигом надулся.
- Нечестно! Почему ей можно требовать подарок, а мне нельзя! У неё даже татушка есть! Все во дворе ей завидуют!! – плаксиво начал канючить он.
Ангелка бесстрастно наблюдала за причитаниями братца, не забывая помешивать мясное рагу. Только один раз она глянула пронзительно-остро, заставив Отто снизить тон и даже запнуться.
- Со стула слезь, - мрачно посоветовала девочка, и малолетний шантажист за долю секунду оказался на своих двоих.
- Нечестно!.. – попытался возобновить фальшивую истерику мальчик, но Бланка коротко рубанула ладонью воздух, и причитания остановились сами собой.
- Марш в свою комнату! – строго приказала мать, и Отто пришлось подчиниться. Однако ушел он отнюдь не тихо, а красочно: завывая на все лады, шмыгая носом, размазывая по лицу невидимые слезы. В детской, разбуженный актерскими ухищрениями среднего брата, заплакал Вульф, младший сынишка Вермера и Бланки, рождены совсем недавно. Бланка, побросав все на стол, скинула фартук и, кивнув дочери на плиту, со словами:
- Присмотри-ка! – кинулась к малышу.
Ангелка мрачно проводила её взглядом и мгновенно убавила огонь под кастрюлей, где равномерно кипел бульон.

вечер, 19:23

- Семья, я вернулся!
- Guten Abend, vater, - равнодушно поприветствовала отца Ангелка, прошествовавшая мимо в свою комнату со стопкой чистой одежды. Вермер проводил её, как всегда, внимательным взглядом, чуть пожал плечами, и подхватил на руку кинувшегося со всей детской восторженностью к отцу среднего сына.
- Папа! – верещал Отто, брыкая ногами и заливаясь смехом. Вышедшая из комнаты уже в обратном направлении Ангелка справедливо поморщилась, проходя мимо.
- Здравствуй, Вермер, - Бланка, качая на руках младшего сына, кивнула мужу. – Как… работа?
В этой семье было не принято говорить о деятельности главы семью в присутствии детей. Из всей троицы только Ангелка, возможно, догадывалась о профессии отца. Но девочка молчала.
Хотя обычно в таком возрасте дети, особенно девочки, несдержанно любопытны и болтливы донельзя.
Бланка предпочитала не думать о причине такого поведения своей старшенькой. Так было гораздо спокойнее.
- Работа-то? Нормально! – Вермер опустил сына на пол и взял на руки уже маленького Вульфа. – Сегодня клиент расплатился. Щедрый попался, аж диво берет!..
- И много? – нелюбовь к работе мужа нелюбовью, а практичность всегда была основной чертой характера Бланки фон Йохан. Вермер кивнул, и повернулся боком к жене, позволяя той достать из кармана увесистую пачку.
- Очень хорошо! – деловито пересчитав купюры, откликнулась Бланка. – Надеюсь, на празднике вы, fraer, будете дома? – жена спрашивала Вермера абсолютно серьезно, прекрасно зная, что большинство «заказов» почему-то всегда выпадает на праздники.
Вермер, укачивающий весело смеющегося малыша Вульфа, помрачнел лицом, и Бланка поняла, что этот Новый Год они снова будут встречать с детьми одни.
- Аж три «заказа», - угрюмо ответил Вермер. – Озверели они что ли?..
- Вполне возможно, - невесело усмехнулась Бланка. – Ты хоть завтра еды-то с собой возьми, ладно? Ведь голодный сидишь у себя на… в конторе! – женщина едва успела заменить слова «на крыше» более присущим ситуации синонимом. По счастью, Отто, дергающий отца за штанину, не обратил на оговорку матери никакого внимания.
А Ангелка, прошмыгнувшая мимо со стопкой чистых пеленок, просто проигнорировала разговор родителей.
- Возможно, я успею прийти до двенадцати завтра! – попытался утешить жену Вермер. – Если справлюсь, конечно…
- Ясно, - Бланка уныло кивнула, но тутже взяла себя в руки: - Ладно, работа-то работой, но, поди, проголодался ты у себя там! – где это «там» женщина тактично опустила. – Идем, ужин уже стынет!

[31 декабря 1994 года, Мюнхен, частный дом Вермера фон Йохан]

утро, 10:13

- Ангел, ты спишь?
- Уже нет, твоими стараниями, - мрачно пробурчала Ангелка, приподнимаясь на локтях и старясь не замечать, как зудит левое плечо. Этой ночью она снова расковыряла ненавистную татуировку до крови, надеясь, что хотя бы в этот раз проклятая метка, как про себя называла девочка «подарок» домини ван Хауфа, исчезнет раз и навсегда. Но, бросив взгляд на плечо, Ангелка чуть не упала обратно на подушку: татуировка снова была на месте, будто в насмешку став даже ярче и приметнее, чем раньше. О ночном самобичевании девочки говорил лишь краешек подушки, окрасившийся красным.
Отто нагло уселся, скрестив ноги, в ногах сестры. Мальчик был непривычно взволнован.
- Слушай… - наконец оживленно зашептал Отто. – Vater ещё ночью ушел на работу, а mutter в полдень уйдет за покупками. Я знаю, я уверен, что они уже закупили подарки, осталось только их найти!
Ангелка поморщилась.
- Была надежда, что хоть в этом году ты забудешь про свои поиски и дашь мне поспать подольше, - мрачно протянула она, снова накрываясь одеялом. – Мы сегодня ёлку наряжать будем, а вечером до десяти ночи станем гулять по Мюнхену… Ты б пошел отоспался, а то опять сляжешь ещё до полуночи…
- Не слягу! – возмутился Отто.
- Сляжешь. Каждый год прямо за столом засыпаешь, сколько тебя помню, - по-инквизиторски бесстрастно донеслось уже из-под одеяла. – Иди в свою комнату.
- Ты поможешь мне в поисках или нет?! – дотошно уточнил Отто.
Под одеялом непонятно заворчали.
- …И делать ему нечего, в такой-то праздник, кроме как подарки эти искать… - донеслось уже отчетливее, когда Ангелка соизволила вынырнуть наружу. – Слушай, тебе ж полагается в Деда Мороза верить…
- Да нету никакого Деда Мороза! – уверенно отмахнулся мальчик.
Лицо Ангелки выразило отдаленное подобие интереса.
- Да ну? Такой маленький – и уже реалист? – насмешливо протянула девочка.
- Нет. Такой маленький – и уже наблюдательный! – огрызнулся Отто в ответ. – Думаешь, я совсем слепой, не замечаю, что родители накупают в магазинах по пять сумок на одну только руку, а распаковывать их не спешат? Особенно при нас?!
- Ишь, какой остроглазый выискался… - хмыкнула вновь омертвевшая лицом Ангелка, снова заворачиваясь в одеяло.
- Нет, ну ты мне поможешь искать?! – Отто попытался её развернуть, но получил щелбан промеж глаз и стразу завял. – Понятно-о-о… Не любишь ты своего младшего брата… Жестокая, бессердечная…
Из-под одеяла неоднозначно хмыкнули.
- Смешно.
- Так поможешь или нет?! – решил таки докопаться до истины мальчишка.
Из-под одеяла мрачно засопели.
- Так да или нет?!? – Отто начал толкать сестру, будто пытаясь перевернуть.
- Да помогу, помогу!.. О, боги, ну и брата вы мне послали! – страдальчески донеслось из-под одеяла.

день, 14:33

- Подай мне вон тот шарик, - Ангелка, не глядя, протянула руку в сторону Отто, и мальчик безропотно вложил запрошенный объект в ладонь сестры. – Danke.
Бланка с плохо скрываемой насмешкой покосилась в сторону обиженно насупленного среднего сына. Она прекрасно знала, что Отто при вялой поддержке сестры рылся во всех возможных местах, стараясь найти припрятанные ими с Вермером подарки, а, не найдя, в очередной раз закатил истерику, и Ангелка в чисто профилактических целях надавала ему отрезвляющих оплеух. А рука у юной fraulein фон Йохан только с виду легкая – как проедется, так и взвоешь.
И теперь оскорбленный на весь мир мальчик угрюмо наряжал с сестрой праздничную елку, плохо имитируя радость от наступающего торжества.
- Гирлянду, будь добр, - нейтрально попросила Ангелка, критически осмотрев практически наряженное дерево.
Отто нарочито громко и укоризненно вздохнул, подавая сестре мишуру. Ангелка кинула на протянутое короткий взгляд и проехалась ладонью по макушке братца. Тот мгновенно взъерепенился.
- Эй!..
- Гирлянду, глухарь, а не мишуру, - детально повторила просьбу Ангелка. Отто, покипев ещё минут мять, всучил сестре запрошенный объект, снова разразившись серией вздохов. Бланка, поняв, что не сможет больше серьезно наблюдать за этой сценкой, прытко сиганула на кухню.
Спустя минуту до детей донесся громкий смех матери. На Отто было жалко смотреть.
- Умоляю, Ангел, скажи, что это ей просто так стыдно?.. – плаксиво протянул малец, глядя на сестру.
Ангелка предпочла промолчать.

вечер, 19:45

- С наступающим! – мимо пронеслась разряженная девица в маскарадной маске. Ангелка проводила её немного хищным взглядом.
- Спасибо, вам того же! – вовремя одернув мрачную, как предгрозовое небо, дочурку, откликнулась Бланка. – Ангелка, улыбайся!..
В ответ девочка изобразила отдаленно напоминающее звериный оскал выражение. Бланка, едва взглянув на «улыбку» дочери, содрогнулась.
- Хотя, знаешь… Лучше не улыбайся.
Ангелка мрачно вознесла глаза к быстро темнеющему небу. Из рупоров, установленных практически на каждом столбе, донесся счастливый донельзя мужской голос, судя по всему, уже немного поддатый.
- До Нового Года осталось четыре часа пятнадцать минут! – радостно возвестил неизвестный. Толпа на площади откликнулась на заявление громким восторженным гамом.
- Ну все, началось… - внезапно уловил тонкий слух Ангелки откуда-то сзади тихий шепот, почти неслышный обычному человеку в таком оре. – Сейчас все разбегутся по магазинам, начнут терроризировать продавцов, громить лавки…
- Ты слишком пристрастно о них судишь, - мягко возразили в ответ на столь наглое и грубое заявление тихим женским голосом. – Это же всего лишь люди.
- Именно! Люди! Которые за последнюю тысячу лет сильно изменились – не в лучшую сторону!
- Прекрати. Меня уже напрягает наш разговор.
- Думаешь, мне приятно говорить об этих… Этих…
- Балтор!..
- Прости, Блум. Давай покинем площадь?
- Согласна…
Ангелка резко обернулась, но сзади весело хлопали в ладоши несколько детей, сопровождаемые родителями, некоторые из которых уже покачивались, аки веточки на ветру. Тех, кто минуту назад вел разговор на щекотливые темы, здесь уже не наблюдалось: Ангелка это знала наверняка.
- Милая, все в порядке?.. – взволнованно спросила бланка, видя такую странную реакцию своей дочери невесть на что. Та неопределенно мотнула головой.
- Вполне.
- Хорошо. Тогда идем. Твой брат уже ускакал в сторону новогодней ёлки, и тебе же будет очень обидно, если все сладкие подарки отойдут к нему…
Ангелка скептически изогнула брови, но промолчала, покорно следуя за матерью.

ночь, 23:57.

- Ну что… Вот, так я и знала! – Бланка всплеснула руками, разглядывая сладко посапывающего носом во сне Отто, удобно расположившегося на праздничном столе. Отто негромко всхрапнул в ответ.
- До наступления полуночи две минуты, а он!.. Нет, у меня нет слов!.. – возмущенно кудахтала Бланка, мечась из стороны в сторону под влиянием наплывших чувств. Маленький Вульф с интересом наблюдал за её метаниями.
Ангелка с обреченным вздохом поднялась с нагретого места.
- Я отнесу его, - решительно прервала она бесполезное мельтешение матери.
- Но… - Бланка нерешительно обернулась на экран телевизора.
- Отнесу, - упорно повторила свое решение Ангелка, легко поднимая спящего братца, сладко причмокнувшего губами. – Не в первый раз, mutter.
- Хорошо. Только быстрее. Я крикну, когда надо будет загадывать желание, хорошо?
- Угу.
Ангелка довольно быстро пересекла коридор: Бланке на какой-то миг показалось, что её дочь стала чем-то вроде тени, но женщина быстро успокоилась, причислив случайно замеченное действию шампанского.
Ангелка оказалась в комнате брата еще до того, как на циферблате часов над кроватью Отто высветилось 23:59. Аккуратно уложив брата на постель, Ангелка уже собиралась уйти, как вдруг отчетливо увидела в углу комнаты сидящего на корточках юношу с длинными седыми волосами, собранными в хвост. На какой-то миг у девочки просто остановилось сердце.
Правду говорят, что в эту ночь иногда происходят настоящие, хоть и незаметные другим чудеса.
Таллос уныло наблюдал за нею, не сразу проняв, что его подопечная видит его. Прежде, чем Таллос смог достойно отреагировать, татуировка на левом плече Ангелки будто полыхнула огнем. Девочка схватилась за плечо, а когда открыла глаза, то углу комнату уже никого не было. Таллос исчез, не успев израсходовать подарок новогодней ночи.
- Ангел… - тихо позвали с кровати.
- Поздравляю, сейчас часы пробьют полночь. В кои-то веки ты не проспал, - умудрилась насмешливо хмыкнуть Ангелка.
- Не смешно, - вяло возмутились с постели. – На… Это тебе.
Ангелка удивленно взяла в руки невесть откуда вытащенный братом большой красный значок, на котором был изображен не католический, но и не протестантский окрыленный крест.
- С Новым Годом, - сонно улыбнулся Отто, зарываясь лицом в подушку.
- Bruder…
Ангелка хотела поблагодарить брата за подарок, но часы некстати высветили полночь на циферблате, и из комнаты негромко оповестили:
- Ангелка, милая, загадывай желание, пока есть шанс!..
Ангелка слегка поморщилась, потирая плечо, которое до сих пор немного горело. Скрипнув зубами, она наобум бросила в тот угол, где минуту назад узрела Таллоса:
- Хочу, чтоб эта проклятая татуировка прекратила болеть!..
Таллоса, невидимый для глаз Ангелки, грустно улыбнулся, глядя как его подопечная покидает комнату брата, тихо закрывая за собой чуть скрипнувшую дверь.

Немецкие слова, промелькнувшие в тексте:

Guten Abend – Добрый вечер.
Vater – отец.
Fraer – сударь.
Fraulein – леди (юная).
Frau – дама.
Danke – спасибо.
Bruder – брат.

Настроение сейчас - Боевое

...Чтоб вы знали,как выглядит главная героиня!
1.


2.

3.

…ТАТУИРОВКА, КАК РЕШЕНИЕ ВСЕХ ПРОБЛЕМ.

[3 сентября 1992 года, Мюнхен, частный дом Вермера фон Йохан]

день, 13:54

Листья. Они падали на землю, ложась на жухлую, тронутую ранней желтизной траву. Ангелка любила смотреть на листопад. Разноцветные листья медленно кружились в воздухе, выписывая замысловатые фигуры, и также медленно опускались на землю, где замирали мертвым грузом.
«Красиво…» - безо всяких эмоций подумала девочка, следя взглядом за лениво кружащимся красноватым листком.
В доме надрывно заплакал брат Отто. Ему было всего четыре года, но тишины от этого не прибавлялось.
- Иду, иду, Отто, маленький! – мимо поспешно, но при этом осторожно, старясь не повредить ребёнку во чреве, прошла Бланка. Прошедшие шесть лет тяжело отразились на молодой женщине, хотя красоты от этого не убавилось. Только в уголках глаз собрались многочисленные морщинки и в волосах прибавилось немного седины.
- Ангелка, дорогая, почему ты не гуляешь?.. Дети наверняка с удовольствием поиграют с тобой во дворе, - вяло удивилась Бланка, приостанавливаясь рядом со старшей дочерью.
Ангелка незаметно усмехнулась, не отрывая глаз от очередного опадающего листа. Она никому не говорила, как реагируют на неё дети во дворе. Хотя нет, наврядли это можно назвать реакцией. Ведь ребятня, завидев мрачную девочку с вьющимися зеленоватыми от рождения волосами просто бросались в рассыпную. Они не старались дразниться, ругаться или оскорблять её. Нет. Они просто убегали без оглядки, боясь даже обернуться назад.
Иногда Ангелка хотела понять, что же так пугает в её облике посторонних?
Однако почти всегда любопытство сменялось опостылым равнодушием. Не хотят – не надо. Не много потеряли.
- Я не хочу на улицу, - безэмоционально откликнулась на поставленный вопрос Ангелка, чуть пожимая плечами: гримасу на её маловыразительном лице можно было бы принять за простодушную улыбку… если бы не этот взгляд, который пугал всех домочадцев, кроме отца.
Взгляд законченного смертника.
Взгляд, по которому посторонние дети мгновенно определяли, что с девочкой лучше не связываться и вообще держаться от неё подальше.
Бланка в который раз вздрогнула, заметив пустой взгляд дочери, и поспешила в детскую, где плакать стали уже гораздо требовательнее. Маленький Отто никогда не отличался терпимостью и выдержкой.
Ангелка глубоко вздохнула, даже чувствуя сквозь стекло слегка дурманящий аромат влажной травы. Ноздри девочки затрепетали, как у дикого животного. В тот же миг Ангелка резко содрогнулась и безошибочно направила взгляд в сторону угла комнаты, скрытого в тени.
Небо резко потемнело. О стекло начали стучать дождевые капли. Детвора перед домами с криками начала метаться по улице, напрочь, однако же, игнорируя призывы матерей и отцов вернуться под родные крыши, дабы переждать непогоду. В небе пару раз полыхнуло обычным мутным заревом. В-третий же раз молния осветила дома зеленоватым светом.
Из темноты угла явно проступили человеческие контуры. Высокий юноша с длинными седыми волосами приветственно улыбнулся своей маленькой подружке. Желтоватые звериные глаза улыбались гораздо эмоциональнее губ, выражая искреннюю радость от встречи.
- Хочешь поиграть?.. – одними губами спросила Ангелка, чуть приподнимая брови.
Таллос улыбнулся шире и кивнул.
Конечно, Ангелка не знала имя этого юноши. Но он приходил к ней всю её сознательную жизнь, служа утешением для ребенка, на котором будто стояло клеймо одиночества и изгоя. Этот непонятный паренек был единственным другом и оппонентом по играм маленькой Ангелки.
Вот только игры были странными. Посторонних людей они бы повергли в самый настоящий ужас.
- Хорошо, - Ангелка чуть заметно кивнула и повернулась к окну, зная, что юноша уже рядом. – Кто?
Призрачная рука её друга потянулась мимо щеки девочки и ткнула пальцем в звонко смеющегося мальчика около дуба рядом с домом фон Йохан. Ангелка окинула выбранного сумрачным взглядом.
- Gut. Это Ганс фон Розерх. Его не жалко…
Мальчик, секунду назад смеющийся вместе с остальными, резко вздрогнул и безошибочно повернулся в сторону окна, из которого на него смотрели две пары нечеловеческих глаз. Маленький Ганс не видел Таллоса, но зато он прекрасно различил в темной комнате силуэт Ангелки. Неуверенно улыбнувшись, Ганс махнул девочке рукой…
Губы Ангелки растянулись в зловещей улыбке.
…И внезапно закричал на всю улицу, схватившись за сердце. Жизнь во дворе преобразилась в хаос в мгновение ока, дети заметались, взрослые кинулись кто куда: кто звонить в скорую, кто к мальчику. Ганс, тяжело дыша, опустился на землю, морщась и плача от боли. Ангелка продолжала улыбаться. Таллос за её плечом тоже довольно оскалился.
Из комнаты донесся громкий крик. Ангелка вздрогнула, обернулась: Бланка переводила взгляд с неё на корчащегося в муках во дворе мальчика. Ещё раз вскрикнув, mutter бросилась к дочери.
- Man darf nicht!! – кто бы мог подумать, что в этих нежных и заботливых руках есть жесткость и не женская сила. Бланка сжала запястье дочери и силой оттащила от окна. Ангелка не хотела причинять вреда матери, хотя где-то в глубине души девочки и ютилась мысль, что одно только желание – и женщина не сможет помешать ей закончить играть с другом. Ангелка беспомощно оглянулась на Таллоса, но тот уже исчезать, сверля спину беременной женщины нехорошим взглядом.
Позже Ангелка узнает, что Ганса отвезли в местную больницу и выходили, правда, не без некоторого труда. Однако мальчик навсегда останется заикой, хотя никто и не сможет понять, как именно внезапный инфаркт мог повлиять кроме сердца и на психику малыша.
По счастью для всех окружающих, Ганс фон Розерх никогда никому таки и не расскажет, ЧТО именно он увидал в тот вечер, встретившись взглядом с соседской девочкой.
Бланка втолкнула старшую дочь в её комнату и, дрожа от увиденного, закрыла дверь на ключ. За дверью плакал Отто, внезапно оставленный матерью, и его нужно было успокоить. Ангелка, оставшись одна, спокойно села на подоконник и прижалась лбом к отрезвляюще холодному стеклу.
- И чего это она? Я же просто играла… - вяло подивилась девочка, закрывая глаза.

вечер, 17:02

- Бланка, милая! Я дома, я пришел! – весело донеслось из коридора. Звякнули ключи, небрежно кинутые на стол, зашуршал снимаемый плащ, с которого ручьями стекала вода.
- Ну и ливень!.. – присвистнул Вермер, входя в зал и взъерошивая свои короткие волосы с проседью. – Льет, прям как из ведра!.. Бланка, что случилось? – встревожено спросил Вермер, увидав бледное лицо испуганной донельзя жены.
- Вермер… Ангелка… Сегодня она снова попыталась сделать ЭТО, - сглотнув, через силу выдавила Бланка, после чего дрожащими руками закрыла лицо.
Вспышка молнии – обычной, не зеленой – осветила лицо взбудораженного неприятной новостью мужчины. Взволновано подбежав к жене, Вермер опустился перед ней на колени и отнял тонкие руки от заплаканного лица.
- Бланка… Любимая… Скажи, - Вермер облизал пересохшие губы. – У неё ПОЛУЧИЛОСЬ?..
Бланка отрицательно покачала головой.
- Н-нет… Я успела вовремя… Но ещё бы чуть, чуть… И тот мальчик наверняка бы умер от сердечного приступа… Ох, Вермер, мне было так страшно, когда я взглянула в её глаза!.. – Бланка всхлипнула, вновь пряча лицо в горстях и потому не заметив, как разочарованно вытянулось лицо её мужа. – Они будто светились, Вермер!.. Тем самым, зеленовато-золотистым светом…
Вермер поднялся, кинул взгляд в сторону спальни дочери, наглухо закрытой на ключ. Из-за двери слышалась невнятная детская песенка.
- Als, Вермер?.. Как нам остановить ЭТО?.. С каждым разом все хуже, и хуже! Скоро мы не сможем останавливать её и тогда…
- Я сегодня встречался с домини ван Хауфом, - внезапно задумчиво протянул Вермер, не сводя взгляда с двери дочерней комнаты. – И поговорил с ним на эту тему…
Бланка замерла, с надеждой посмотрела на муж.
Домини ван Хауф, голландский священник, невесть как появившийся в Мюнхене незадолго до рождения Отто, как выяснилось, был закоренелым специалистом по оккультной теме. Он с готовностью брался изгонять бесов из «одержимых», если, конечно, просящий не придуривался, помогал со снятием сглазов и порчи.
И, как оказалось, был в курсе проблемы Ангелки.
- Есть один способ, - продолжал сверлить взглядом дверь Вермер. – Это татуировка.
- Т… Татуировка? – ошарашено переспросила Бланка.
- Да, я и сам был в шоке. Но домини вон Хауф сказал, что это проверенное средство. Тату якобы запечатает силу Ангелки, и наша девочка станет нормальной.
- Тогда чего мы ждем? – Бланка вскочила на ноги. – Едем!..
Муж перехватил жену за руку.
- Сейчас?..
- А чего медлить?.. – философски пожала плечами Бланка. – Вермер, я больше не могу. ЭТО происходит все чаще и чаще. За эту неделю маленький Ганс – пятый. Пятый, Вермер!..
- Aber…
- Ты хоть представляешь, что будет, когда Ангелка научится контролировать ЭТО?! – Бланка вцепилась в рукав супруга, умоляюще заглянула ему в глаза. – Едем сейчас, Вермер… Я же с ума сойду, если мы промедлим, ты понимаешь?!
- Я… Д-да, я понимаю…
- Тогда чего ты стоишь?.. Заводи машину!

вечер, 18:21

- Сделайте это прямо сейчас!..
- Я не могу.
- W-was?..
Домини ван Хауф поправил очки на переносице и снова взглянул на бледную Бланку.
- Я не могу, - повторил он, пожимая плечами.
- Но… Но…
- Я не могу. Не могу сделать это mit Gewalt, - терпеливо продолжал объяснять взволнованным родителям пожилой мужчина. Отойдя от супружеской пары, он приоткрыл дверь в гостиную комнату, где, нахохлившись и исподлобья глядя на иконы, сидела девочка. Прежде, чем Ангелка смогла почувствовать взгляд священника и оглянуться, он уже прикрыл дверь.
- Поймите, если Азазель поймёт, что я собираюсь сделать, она просто разорвет меня на куски, - попытался оправдаться домини ван Хауф, снова столкнувшись взглядом с умоляющими глазами бланки.
- Азазель?.. – с заминкой переспросил Вермер, в глазах которого, к скрытому неудовольствию священника, появился странный блеск.
- Азазель. Вы все равно не знаете, кто это, - отмахнулся было пожилой мужчина, но ассасин уже закусил удила.
- Вы сказали, Азазель? Один из лучших демонов-убийц Князя Тьмы?.. – оживленно вопрошал отец странного ребенка.
- Вермер!.. – возмущенно вскрикнула Бланка.
В гостиной услышавшая непонятный шум Ангелка забеспокоилась.
- Не упоминали бы вы всуе… - недовольно заметил домини ван Хауф, прекрасно понимающий, к чему может привести подобный интерес.
- А если… Если оставить все как есть? – с азартом спросил Вермер, медленно наступая на священника.
- Вы умрете, - спокойно ответил тот. – Причем, вполне возможно, что не сразу и мучительно.
На несколько минут в коридоре повисла полная глубокого смысла тишина. Вермер, которого не ахти как обрадовала возможная перспектива скорой мучительной смерти, задумчиво молчал, явно выбирая наименьшее из зол.
Ангелка, напряженно вслушивающаяся в тишину, кинула взгляд в наитемнейший угол комнаты, где, съежившись и, похоже, даже шипя на «красный угол», стоял Таллос. Ангелка подумала и, поднявшись с дивана, подошла к своему другу и взяла его за руку. Таллос попробовал улыбнуться, но иконы действовали на него пагубно: вместо улыбки получилась странная гримаса.
- Хорошо. Девайте татуировку, - наконец решился отец.
Домини ван Хауф смиренно вознес глаза к потолку.
- Говорю же вам, я не могу этого сделать без её согласия, - терпеливо повторил он. – Она должна принять это добровольно.
- Вы сможете?.. – Бланка в отчаянии ухватилась за руку священника.
- Я попробую…
- Спасибо!..
Священник медленно вошел в гостиную, где мгновенно был воспринят штыки в штыки. Девочка обосновалась в наитемнейшем углу комнаты. Ван Хауф философски поправил очки, окинул взглядом темный сгусток за спиной Ангелки, смутно напоминающий человеческий силуэт, странно усмехнулся и медленно двинулся в сторону оккупировавшей угол малышки. Ангелка мрачно смотрела на него исподлобья, но когда их разделял всего шаг, домини ван Хауф внезапно присел перед ней на корточки и снял очки. Глаза девочки расширились, Таллос за её спиной в бессильной ярости взревел, как всегда, бесшумно и медленно начал исчезать, уступая мощи неприятеля...

Вечер, 19:35

- Вот и все, - домини ван Хауф миролюбиво улыбнулся девочке, пряча оборудование для нанесения татуировок.
- Спасибо вам, огромное!.. – от всей души поблагодарила священника Бланка; повернувшись к угрюмо рассматривающей рисунок на своем теле дочери, она бодро спросила: - Тебе нравится?..
Ангелка мрачно кивнула, остерегаясь смотреть на священника. Вермер фон Йохан ободряюще взлохматил зеленоватые волосы своей дочери.
- Сколько с нас, домини? – спросил он.
Ван Хауф удивленно взглянул на мужчину.
- Вы смеетесь? – насмешливо поинтересовался он. – Да я, можно сказать, именно из-за малютки и приехал!.. – Ангелка незаметно содрогнулась при этих его словах. – Какие деньги, о чем вы?
- О… Тогда Danke! – приветливо (и впервые от всей души) улыбнулся пожилому человеку Вермер и взял девочку за руку, принуждая встать. – Попрощайся, милая!
Ангелка молча сверлила священника нехорошим взглядом.
- Ангелка, это грубо! – одернула её Бланка.
- Хм… Auf Wiederseben, - неохотно буркнула девочка, отводя глаза, на мгновение блеснувшие золотом: уже не так ярко, как раньше. Ван Хауф удовлетворенно кивнул – Скорее, своим мыслям, нежели в ответ на любезность.
- До свидания, герр Хауф!
- Всего хорошего, святой отец!
- Видишь, - выйдя на улицу, повернулась к мужу Бланка. – Все так хорошо образумилось!
- Конечно, милая! Конечно, – улыбнулся в ответ Вермер, но Ангелке, которая шла под руку с отцом, отчетливо привиделась насмешка в странном, будто безумном взгляде родителя.
Таллос, для которого теперь общение с Ангелкой до определенного момента было запретным плодом, беззвучно взревел в темнеющее небо.
На его беззвучный крик отчаяния и боли откликнулось несколько зеленых молний. Начинался очередной ливень.

вечер, 19:58

Когда супружеская чета с маленькой, но уже опасной дочерью ушли, домини ван Хауф мгновенно подскочил к телефону, причем с такой скоростью, будто он был двадцатилетним юношей. Его поддернутое сетью морщин лицо начало изменять свою форму, кожа разглаживалась, волосы темнели и удлинялись. Через минуту возле телефона стоял уже молодой пригожий парень. Только зигзагообразный шрам на левой щеке в виде буквы латинской «S» портил впечатление.
Мимолетно скользнув взглядом по близстоящему зеркалу, парень хмыкнул.
- Н-да… Эликсир начинает слабеть…
В трубке откликнулись томным женским голосом, заставляя юношу переключить свое внимание на телефонного оппонента.
- Добрый вечер, Мистер, - чарующе улыбнулся парень. – Ах, простите, у вас уже ночь… Да, они привели её… Да, я нанес ей татуировку…
Юноша единым движением скинул с себя то ли черный балахон, то ли католическую сутану, продолжая говорить с оппонентом:
- Какую? Ту самую, которую вы просили. Надпись на латыни «Именем Господа, сдержи силу мою»… Да, думаю, пока она не начнет убивать, тату будет действовать…
Юноша улыбнулся, внимательно слушая ответ своего собеседника. Поспешил ответить:
- О, да, Мистер, я просто уверен в том, что этот чокнутый, ну, её папаша, наставит девочку на свой «путь истинный». И тогда нам придется разгребать последствия…
В трубке громко рассмеялись. Юноша со снисходительной улыбкой выслушал смех.
- Мне остаться, мистер?.. Да, я понял… Да, я вернусь на базу… Оревуар, Мистер, - парень сделал книксен в пустоту, улыбнулся краем рта и отключился. Кинув мимолетный взгляд в окно, он криво усмехнулся и принялся собирать вещи.
Ни один ливень, даже рожденный при помощи темных сил, не мог остановить подобного ему, если этот самый подобный был при исполнении.

Ночь, 22:12

Ангелка мрачно провела пальцами по светящейся в темноте алым светом татуировке на левом плече. Поморщившись, она попыталась призвать Таллоса, но обычно приходящий по первому зову друг не откликнулся. Не явился он и на пятый призыв.
- Мне это не нравится, - мрачно бросила в темноту Ангелка и закуталась в одеяло. Татуировка немного жгла кожу и, казалось, светилась даже под одеялом.
За окном бушевала непогода.

Немецкие слова, промелькнувшие в тексте:

Gut – хорошо.
Man darf nicht!! – Нельзя!!
Als? – Как?
Aber… – Но…
W-was?.. – Ч-что?..
Danke – спасибо.
Auf Wiederseben – До свидания.
Mutter – мать.
Mit Gewalt – насильно.

...РОЖДЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЙ.

[1 ноября 1986 года, Мюнхен, частный дом семьи Вермера фон Йохан]

ночь, 22:47

Молния пронзила ночное небо. Странная, непохожая на обычную – ярко-зеленая, бесшумная. Небосвод начал неимоверно быстро покрываться черными тучами, будто их сгоняли в одно место. Вспышка. Еще одна. И ещё. Черный купол небес исчертили зеленые молнии, сотнями вырывавшиеся из глубокого чрева темной пелены, загородившей звезды и луну. В минутной тишине раздался женский крик, после него ещё один. Несчастная кричала во всю мощь легких, так, будто её резали изнутри.
На самом деле, она рожала.
Но кого она рожала! Гамлет фон Йохан, слушавший крики своей невестки и наблюдающий за гримасами боли на её лице, убито кивнул своим мыслям. Ожидаемый приплод должен был стать тринадцатым поколением их династии. И с этим поколением у старца были связаны неприятные подозрения.
Ведь сказал же когда-то первый из их рода: «И родится дочь, и тогда убейте сию дочь, ибо с её рождением будет положен конец роду моему».
Пока что в семье фон Йохан первенцами рождались только мальчики. Но кто знает? Вон, какая ночь нехорошая ночь за окном! И эти молнии… Грома нет, тишина полнейшая, даже ветер будто онемел сегодня…
- Вермер, - негромко позвал своего сына старший в семье: с колен поднялся сидящий возле кровати жены молодой мужчина с ранней сединой. – Иди сюда.
Вермер фон Йохан нерешительно взглянул на свою жену: Бланка слабо кивнула, прежде, чем боль новых схваток заставила её стиснуть зубы. Мужчина, погладив жену по руке, вышел вслед за отцом за дверь.
- Не нравится мне все это… - после недолгого молчания, поделился своими подозрениями Гамлет с сыном. – Ночь нехорошая. Гроза странная. Звуков никаких. Вот мы шепчем, а кажется, будто кричим. Все будто умерло…
- Отец, о чем ты говоришь? – недоуменно взглянул на родителя Вермер.
- Ребенок, Вермер. Врачи сказали, кто родится? – уточнил Гамлет.
За окном вспыхнула молния, озарив почти пустую комнату зеленым колдовским светом. Напряженное лицо Вермера приняло зловещее выражение.
- Мы нее обращались к врачам, отец, - наконец ответил мужчина, отводя взгляд.
На Гамлета было страшно смотреть.
- Ч-что?.. О чем ты думал, глупец?! – пожилой мужчина рванулся к двери в комнату роженицы. – А если… если твоим первенцем будет не он, а… она?!?
В тишине как-то страшновато прозвучал насмешливый смешок Вермера.
- Отец, ты все ещё веришь в это дурацкое пророчество? – негромко поинтересовался мужчина у своего отца, который напряженно вглядывался в лицо будущей матери.
На сей раз даже тишина была наполнена страшным смыслом.
- Долгие столетия это «дурацкое пророчество» помогало избежать конца нашей семьи, - наконец, когда затих очередной крик Бланки, ответил Гамлет. – Долгие столетия новый наследник рождался в час ведьм, в полночь. Но что за ночи это были! Светлые, шумные, когда жизнь бьёт ключом, луна полня света, а небосвод сияет сотнями звезд!.. А сегодня? Сегодня сама природа будто взбесилась!.. Зеленые молнии, полнейшая тишина и небо, закрытое толстой пеленой черных туч!.. Не добру это, говорю тебе!
- А даже если и родится девочка – что с того? – невинный с виду вопрос Вермера заставил его престарелого отца содрогнуться.
- Что с того? Что с того?!? Думаешь ли ты, о чем говоришь, сын мой?!? – в ужасе воскликнул Гамлет, но в нехорошей тишине этой страшной ночи его крик прозвучал как предсмертный хрип раненого животного. – Вспомни, Вермер, вспомни – «и родится дочь, и тогда убейте сию дочь, ибо с её рождением будет положен конец роду моему»! Неужто ты хочешь, чтобы пророчество первого из нас, пророчество Йохана сбылось, сын?! Ты, мой первенец?..
- Это дурацкий вымысел наших предков, отец! – отмахнулся Вермер, недовольно поморщившись. – Ребенок родится, как и всегда – ровно в полночь. И все равно, девочка это или мальчик.
- Ты!.. – что сказал на это Гамлет, не было слышно: все звуки потонули в детском истошном крике новорожденного младенца. Вермер и Гамлет одинаково побледнели. Обоим в этот миг показалось, будто у двери комнаты, где свершилось таинство жизни, стоял высокий юноша с длинными, до пояса, седыми волосами, собранными в хвост; криво усмехнувшись, юнец оторвался от стены… расправил черные прозрачные крылья и, беззвучно расхохотавшись, исчез в новой вспышке зеленого света за окном. В тишину с первым криком новорожденного лавиной вторглись посторонние звуки. Грохот ливня на улице, шум склоняющихся под силой ветра деревьев, завывание стихии – все смешалось в хороводе чудовищной какофонии, где все вертелось вокруг плача младенца. Гамлет, побледнев, схватился за плечо сына.
- Таллос… Чернокрылый вестник смерти… - хрипло шептал старик, но его шепот казался шорохом на фоне царящего гама. – Значит, свершилось… Значит, пророчество сбылось…
Вермер резко рванул вперед, в комнату, будто изнутри озаренную золотистым светом – так ярко светили зажженные лампы. Позже его мать, седая Патриция, удивлялась этому, ведь никто из присутствующих в комнате не включал света – светильники зажглись, будто сами по себе. На кровати, тяжело дыша, лежала бледная, но счастливая Бланка. Рядом с ней шевелился запеленатый в мягкую шаль младенец. Увидев бледного мужа, Бланка нашла в себе силы улыбнуться.
- Девочка… правда, она прелесть?.. – слабо спросила прерывающимся голосом молодая мать.
Вермер приблизился. Для него копошащийся комочек был воплощением жизни, счастья, долгожданного отцовства. Маленьким даром провидения, которым Боги этого мира наградили страдальца за все его лишения и беды.
Но для пожилого мужчины, вошедшего следом за Вермером, новорожденная девочка была символом смерти, увядания, гибели всего его рода. Для него это было чудовище, над которым простер крылья видимый только Гамлету Ангел Смерти. И только поэтому наверное, Гамлет увидал то, что сокрылось от других: глаза младенца светились ярким золотистым светом.
- Не-е-ет! – пронзил застывшую в комнате тишину старческий вопль: Гамлет рванулся от двери в сторону молодой матери, испуганно прижавшее к груди свою дочь, на ходу обнажая тонкий клинок, замаскированный под трость.
Ведь недаром же род фон Йохан испокон веков промышлял «делом смерти».
Но атака Гамлета с самого начал была обречена на провал. Старец, старающийся всего лишь не дать своему клану исчезнуть с лица земли, уже видел, как Таллос, чернокрылый вестник смерти, с улыбкой переглянулся с, казалось бы, никчемным новорожденным комочком, и, будто получив команду, приблизился к Вермеру и положил руку ему на плечо. «Конец…» - испуганной птицей взметнулась мысль, когда Вермер неуклюже выхватил из-за пазухи свой любимый нож, с которым никогда не расставался, и метнул в сторону престарелого отца. Гамлет пошатнулся, с удивлением покосился на рукоятку кинжала, торчащую из груди, харкнул кровью, прохрипел:
- Несчастные… - и упал на пол, испуская дух.
Последним, что слышал умирающий Гамлет фон Йохан, был дикий, безудержный смех Таллоса, юноши в доспехах центуриона с черными крыльями, оканчивающимися тонкими окровавленными лезвиями…

[10 ноября 1986 года Мюнхен, городское кладбище]

день, 15:45

- Мне очень жаль, Вермер…
- Спасибо, Отто.
Вермер пожал руку своему старому знакомому и снова заложил руки за спину. На его бледном, изнеможенном прошедшими днями лице застыла маска скорби и тоски. Но в давно очерствевшей душе рано поседевший наёмник-ассаин мрачно торжествовал.
Гамлет фон Йохан, по убеждению хоронящего его сына, был слишком слаб и суеверен. Теперь, когда Вермер занял место главы семьи, никто больше не будет навязывать мужчине свое мнение.
И, несомненно, спящая в своей комнатке малышка Ангелка фон Йохан будет достойной наследницей семьи ассасинов!
Бланка встревожено взглянула на своего мужа. Пробежавшую по лицу Вермера дрожь молодая женщина расценила, как плохо сдерживаемую боль от утраты и угрызения совести. Но ведь Вермер всего лишь выполнял свой долг – защищал своих жену и ребенка! И нечего жалеть…
Черный, с пометкой в виде змея, кусающего свой хвост, обычной для семьи фон Йохан, гроб медленно положили в вырытую могилу. Вермер, с лицом, выражающим неимоверную боль от утраты, приблизился к могиле своего отца и бросил на крышку гроба горсть земли. Присутствующие здесь же друзья семьи склонили головы в знак уважения к ушедшему.
Затем могилу начали засыпать: медленно, но неумолимо, будто опасаясь, что ушедший несколько дней назад из жизни ассасин Гамлет фон Йохан может выбраться из гроба.

[10 ноября 1986 года, Мюнхен, частный дом семьи Вермера фон Йохан]

день, 15:54

В то самое время, когда на гроб Гамлета гулко посыпалась земля, скрывая мертвеца в чреве ямы навек, в своей люльке закопошилась недавно рожденная девочка. Нянечка, задремавшая на посту, даже не дернулась во сне. Девочка открыла глаза, полыхнувшие золотистым светом, села и протянула с тихим улюлюканьем ручки в сторону окна.
Таллос, стоящий именно там, куда указывала малютка, улыбнулся и приблизился. Спящая нянечка мерзло поежилась, почувствовав холодный поток воздуха, когда призрачный, но обретающий плоть с каждой секундой Ангел Смерти прошел мимо неё. Остановившись рядом с люлькой, Таллос помялся и взял девочку на руки. Ангелка тихо рассмеялась и начал дергать Ангела за длинные седые пряди, свисающие на грудь. Таллос снова усмехнулся и… начал кружить по комнате, баюкая малютку.
Кто сказал, что Падшие Ангелы, тысячи лет назад прозванные демонами, не могут испытывать никаких чувств? Таллос, вместе с остальными свергнутый в Геенну Огненную, сейчас тихо радовался. Девочка на его руках не боялась темного ангела, не плакала, не вырывалась. Она просто что-то лопотала себе под нос, уже сонными глазками разглядывая впервые за долгие тысячелетия разгладившееся лицо Ангела Смерти. Она медленно засыпала.
Нянечка внезапно вздрогнула, открыла глаза, увидела танцующего полупрозрачного парня со своим «кадром» на рукам… снова вздрогнула и потеряла сознание. Предварительно поседев. Таллос философски отреагировал на вполне адекватную реакцию человеческой девушки. Он пожал плечами, положил убаюканную малютку в люльку и растворился в воздухе.
Только тень от люльки, отбрасываемая солнечными лучами, пробивающимися из окна в комнату, на стену на мгновение вытянулась и приняла вид человеческого силуэта.
Когда Вермер фон Йохан и его жена Бланка вернулись с похорон Гамлета фон Йохан, девочка спала крепким здоровым сном. Супружескую чету не смутило то, что внезапно поседевшая нянечка уволилась в тот же день, оправдавшись тем, что «в доме водятся приведения».
И их не особо смутило то, что с тех пор некоторые посетители дома действительно видели высокого юношу с длинными седыми волосами в детской маленькой Ангелки фон Йохан.

...ПРОЛОГ

Фантаст в недурными идеями,щедрой на подачи фантазией и чересчур активным воображением