История одной артистки
Проктолог Давид Толстопальцев
В поселке с названьем Лужки
Обслуживал бедных страдальцев
С болезнями толстой кишки.
За годы работы в больнице,
Где он никогда не скучал,
Встречал он различные лица
И разные судьбы встречал:
Банкиров, штабных генералов,
Бандита по кличке Халдей,
Продюсеров телеканалов
И просто хороших людей.
И с каждым из них, как с ребенком,
Чего уж греха там таить,
Как всякий проктолог, он тонко
Любил иногда пошутить.
И палец достав из анала,
От смеха тряся головой,
Давид каламбурил: «Це кало! –
Такой есть артист цирковой!»
В ответ пациента обычно
Бросало от хохота в дрожь:
«А я ведь общался с ним лично…
Действительно, очень похож!»
Но краткий прием подытожив,
Давид говорил не спеша:
«Мы все на кого-то похожи,
С вас двести рублей США».
Ах, бедный Давид Моисеич,
Не знал он, не ведал о том,
Что пасмурным утром осенним
К нему в кабинет на прием,
Оставив на стуле в прихожей
Из розовой кожи куртец,
Заглянет на всех не похожий
Известный в народе певец.
И, встав перед доктором раком
Он скажет, кусая кулак:
-Профессор, проверьте мне сраку,
Бля буду, там что-то не так!
- Да что же не так там, голуба?
И что ожидали вы тут?
Анал, извиняюсь, не клумба –
Там розы, увы, не растут!
-Не это меня угнетает,
Скажу я лишь вам одному:
Мне роз на концертах хватает,
Мне в жопе они ни к чему…
Певец оглянулся устало.
- Я, доктор, скажу не тая:
Она разговаривать стала…
-Кто стала?
-Да жопа моя!
Устал от нее, от заразы,
Не знаю, как это пресечь…
-Должно быть, вас мучают газы?
-Не газы, а русская речь!
Казалось бы, жопа, как жопа,
Такая, как ваша точь в точь…
Так нет, этот гребаный шепот
Мне слышится каждую ночь
О том, что и знать не хочу я –
Любимый народом певец,
О том, что она типа чует,
Что мне наступает пи…ец,
Что как бы моя популярность
Ну, типа прижмет себе хвост,
И скоро любая бездарность
С какой-нибудь «фабрики звезд»,
По версии жопы, профессор,
Забывшей про свой целлюлит,
Засунет меня в это место,
Откуда она говорит!
Профессор, скажу вам короче,
Ну, в общем, такая фигня:
Она отделиться, блин, хочет
И петь типа вместо меня!
-Да-а, случай такой, извините,
Что я бы сказал «ё-моё!»…
А что ж от меня вы хотите?
-Продюсером стать у неё!
-Вы это серьёзно, Аркадий?
Скажите, голуба моя,
Скажите же мне, Бога ради,
С чего вы решили, что я…
Могу этим делом заняться?
Мне в жизни хватает говна…
- Профессор, не надо смеяться,
Меня попросила ОНА,
Когда я на ней типа сидя
Окучивал свой унитаз.
Не верите мне – так спросите
У ней прямо здесь и сейчас
И сможете в том убедиться!
Проктолог на всю ширину
Раздвинул рукой ягодицы
И взгляд устремил в глубину,
И дикторским голосом низким
Вопрос свой направил туда:
- Ты правда стать хочешь артисткой?
И жопа ответила: «Да!»
Профессор с певцом закурили…
А вскоре в таблоиде «Жизнь»
За подписью «Кушанашвили»
В заметке «Звезда, покажись!»
Объемом так строчек под тридцать
На общий читательский суд
Был вынесен взгляд на певицу,
Которую Жопой зовут.
«Я многое видел, к несчастью, -
Писал, возбужденно Отар, -
Я видел и Стоцкую Настю
И прочий подобный кошмар,
Распутину видел, и Свету,
У Бабкиной видел пупок,
Но Жопу, такую, как эту,
Я даже представить не мог!
Увидев, я вклинился в штопор,
Твердя про себя лишь одно:
Реально поющая Жопа!
Иван Шаповалов – говно!
Да, Жопа! И крыть ему нечем!
Какие там, на хер, «Тату»!
Я понял, что я в этот вечер
В реале увидел мечту!
Она – воплощенье искусства,
Которое вышло в народ,
Которое с толком и с чувством
Слова Пеленягрэ поет!
А может, и не Пеленягрэ…
У Жопы ведь текст крайне прост!
Какая там группа «ВИА Гра»?
Какая там «Фабрика звезд»?
Она Салтыковой красивей!
Она сексуальнее всех!
Она будет гордость России!
Я ей предрекаю успех!»
Продюсер Давид Толстопальцев
Закончил читать матерьял:
«Видать, у ментов-португальцев
Отар все мозги потерял!
Он так же Фадеева Макса
Недавно пиарил в «Гудке».
Зачем на свои триста баксов
Его я поил в кабаке?..
А может, я зря на Отара
Напрягся, как глупый осёл?
А может, он – гений пиара,
А я лишь проктолог и всё?
И может быть, вовсе не лажа
Газетная эта статья?
Не знаю, пусть время покажет…
Эх, Жопа, ты, Жопа моя!»
Спустя две недели к Давиду
В рабочий его кабинет
Зашел с вызывающим видом
Маститый народный поэт.
Рукой почесав ягодицы,
Он молвил: «Профессор, Давид!
Я, в общем, для вашей певицы
вчера сочинил суперхит!»
Считайте, победа за нами,
Сейчас я его напою:
- «Я рву на британское знамя
себя за Россию свою!»…
Ну как? Что продюсер мне скажет?
Порвем всей Европе анал?
-По-моему, с музыкой лажа…
-Фадеев и Дробыш писал!
Они ведь не пишут параши,
Тем более песня про флаг
В беспомощной критике вашей
Нужды не имеет, вот так!
И песня понравится людям.
А вам не мешало бы знать,
Что мы в «Евровидениьи» будем
На следующий год выступать!
Назад, извините, ни шагу!
Заряжено в пушку ядро.
Аксюта готовит бумагу
И Эрнст дал на это добро!
И Алла Борисовна даже
Сказала в своем интервью:
- Мы Жопу Европе покажем
И видели всех на хую!.. *)
*) вариант:
Сказала, предвидя успех:
«Мы Жопу Европе покажем
И в жопе мы видели всех!»
Мы выйдем на первое место,
Чтоб чашу победы испить!
Пришло наше время, профессор!
Россия должна победить!..
И вскоре на Первом канале
Уже накануне весны
О новой певице узнали
Все зрители нашей страны,
Когда с «фабрикантами» вместе,
Раскрыв голосистый свой рот
Певица исполнила песню,
Ушедшую прямо в народ.
И голос Артистки красиво
Звучал, уносясь в синеву:
«За матушку нашу Россию
Себя, как ромашку, я рву!»
В финале заплакала Алла,
И Филя вздохнул в уголке,
И встал Александр Цекало,
И вытер слезу на щеке,
И тонкий, изящный, как витязь
Протиснувшись к сцене бочком,
Певицу приветствовал Витас,
Высоким протяжным гудком.
И даже Иосиф Пригожин
В мерцанье концертных огней
К Артистке приблизился тоже,
Забыв о супруге своей.
Летели недели, как птицы,
И вот, как на солнце медаль,
В одной европейской столице
Зажегся большой фестиваль!
Румыны, французы, испанцы,
Болгары, хохлы, латыши
Поляки, хорваты, албанцы –
Все были вокруг хороши!
Кипела и пела Европа,
А в зале, набитом битком,
Певица по имени Жопа
С трехцветным российским флажком
С задачей пробиться сквозь стену,
Которой конца не видать,
Готовилась, выйдя на сцену,
Европе себя показать!
На ней было, как говорится,
Все то, что волнует народ:
Две розочки на ягодицах
И надпись: «Россия, вперед!»
Ведомая к сцене Давидом
Ей нечего было терять.
Она как бы всем своим видом
Давала Европе понять,
Что нету на свете чудесней
Естественной краски зари,
Что с нашей российскою песней
Она завоюет Гран При.
Победа нам трудно давалась,
Задача была непростой.
Певица слегка волновалась,
Но справилась с этой бедой.
По залу бежали мурашки,
И если всю выразить суть, -
Мы, можно сказать без натяжки:
Европу смогли натянуть!
И вот прозвучали фанфары
И диктор, достойно, как лорд,
Под звуки электрогитары
Поставив финальный аккорд,
Сказал баритоном красивым
Слова, улетевшие ввысь,
Которые ждали в России
И вот, наконец, дождались!
Профессор Давид Моисеич,
Не пряча сияющих слёз,
Смеясь, обнимался со всеми,
Целуясь при этом взасос.
Ведущий Андрюша Малахов,
От радости пел и плясал,
Крича: «Эх, ура, муха-бляха!
Да здравствует Первый канал!»
И пьяная Верка Сердючка,
Откинув горжетку свою,
Вопила, целуя ей ручку:
-Я Юльку в тебе узнаю!
И даже Отарик – проказник,
В эфире напившийся в дым,
Опошлить не смог этот праздник,
Сравнив её с пальцем своим!
А дома на следующий вечер,
С веселым салютом в конце
Москва ей устроила встречу
Концертом в Кремлевском дворце.
Она получала подарки,
Как суперзвезда среди звезд.
Политики и олигархи
За ней увивались, как хвост,
Храня драгоценные ленты
Ее туалетных афиш.
Она стала ездить на «бентли»,
Летая обедать в Париж
С одним дипломатом из МИДа.
И чтобы поднять дивиденд,
Уволив с работы Давида,
Себе отсудила свой брэнд.
И стала богатой и полной,
Как высшей красы эталон,
Даря обаяния волны
Всем тем, кто в неё был влюблён.
Однажды порою осенней,
Когда на бульваре Цветном
Вовсю тополя облысели,
И ветер свистел за окном,
И сырость, пронзая до дрожи,
То дождь рассыпала, то снег, -
Подняв воротник, шел прохожий,
Похожий на всех человек.
С почтением благоговейно
За пазухой в воротнике
Держал он бутылку портвейна
В дрожащей промокшей руке.
Внезапно откуда-то сзади
Вопрос просвистел, как свинец:
-Простите, а вы не Аркадий?
-Аркадий…
-Вы бывший певец?
Прохожий скривился в печали,
Как будто бы сердце болит:
-Откуда меня вы узнали?
-Я бывший проктолог Давид…
-Я, кажется, вспомнил: посёлок
Лужки, вспомнил вас, наконец…
-Я больше уже не проктолог…
-А я… Я уже не певец.
Задумчиво под ноги глядя
Они постояли в снегу.
- Портвейн? Открывайте, Аркадий…
Давайте я вам помогу…
Внезапно на край тротуара,
Где двое стояли в пальто,
Торжественно брызнули фары
В огнях дорогого авто.
Сидящая в тачке певица,
Известная в нашей стране,
Скользнула глазами по лицам
Людей, промелькнувших в окне.
И как бы почуяла кожей,
Исчезнув в вечернем дыму:
«Они на кого-то похожи…
А вот на кого – не пойму…»
Notice
