Конечно же моя маленькая шалость не означает того, что мне крайне неприятны персонажи фантастического философского романа с элементами волшебной сказки и героической эпопеи. Наоборот, сие «исследование» продиктовано из наилучших побуждений вообразить ситуацию смешной, но отнюдь не обидной ни для самих персонажей, ни для памяти покойного профессора, ни для многочисленных обожателей. А чтоб сразу отмести подозрения посвящаю плод фантазии моей всему Братству Кольца, если бы оно существовало.
Лето. Окраина Средиземья. Захудалый городишко людей Третьей Эпохи. Пыль, грязь, мусор, чахлая трава, раскаленный асфальт. Хлебный магазин с перекосившейся вывеской. А на вывеске эльфийскими рунами на языке N написано: «Свежий хлеб». Ниже, у входа с огненной надписью «закрыто», примостился старик в сером плаще и шляпе. Скажу по секрету, что его искали сразу КГБ, ЦРУ, ФСБ И Т.Д И Т.П… Но это сейчас не имеет значения, т.к. старик этот попросту вышел из дома за хлебом, а не по делам гос. важности. Прочитав надпись на двери, старик нахмурился и пробормотал: «этого я и ожидал». Потом постучался, потом еще раз только настойчивее, а потом и в третий раз, сопровождая бранью, криком и проклятиями, в которых подозрительно угадывались слова: Фродо, трактирщики, Наркисс, «ща покажу тебе пони…»… Ничего не добившись ором, Гендальф (это несомненно был он) вытащил из за пазухи ультрафиолетовый фонарик и посветил им на дверь. На гладкой поверхности проступили рисунок и гномьи руны – расписание работы магазина. Гендальф выругался, поминая седьмое колено рода Дарина, и посмотрев на часы, ушел.
Р. . Говорят именно в этот день слованый запас онтов пополнился настолько, что они выступили в поход на Ортханк и… показали свое мастерство Саруману. На что он ответил бегством куда от них подальше.
День второй. То же время. Бомж в выцветшем плаще и высоких сапогах, шатаясь, появился из-за угла и направился к «Свежему хлебу». Подергав с неистовым рвением ручку, он опустился на землю и закурил. Потом поднялся, вытащил из ножен меч и начал ковырять им в замке. Некоторое время погодя клинок сломался, и Арагорн, поняв, что до исполнения пророчества уже близко (сломанный меч есть, проклятье Исилдура в виде магазина тоже…), начал представлять себя на троне и в короне. Как тут мимо прошла уборщица тетя Веня, и потомок Элендила ощутил себя Казановой и исчез в неизвестном направлении, вслед за тетей Веней.
День третий. Время гондорское, то же. Неизвестный «шкаф на ножках» с рогом в руке (второй, видимо, потерял во время линьки) повернул из-за того самого угла и подошел к магазину. Долго читал вывеску. Спустя пятнадцать минут лицо его озарилось, и он перешел к следующему этапу – дерганье дверной ручки. Эта стадия заняла еще минул двадцать, прежде чем он понял, что магазин закрыт.
Наконец, осознав печальность сего известия, Боромир понурил голову и уперся ею в дверь. От такого удара петли сорвались, и дверь приземлилась на ноги гондорскому витязю. И витязь испустил крик достойный лучшего из назгулов. А зря. Ибо за углом как раз стоял Леголас, прищурившись и прошептав «А Элберет Гилпониель», выпустил стрелу в Боромира. Последний, еще раз пискнул, и Леголас, услышав это и осознав тяжесть своего преступления двинулся к лежащему Боромиру легким эльфийским шагом, насвистывая невинную песенку. Весь его вид кричал: «А что я? А я ничего. Иду себе, ничего не делаю, починяю примус…». На пути у эльфа никого не попалось, поэтому никто ничего не может сказать, что на самом деле случилось с Боромиром.
На следующий, четвертый день Боромира обнаружил Гимли у «Свежего хлеба» с горой измочаленных орков. И с почестями похоронил в канализации.
На пятый день. Время примерно то же. Пришел по следу Фарамир с группой итилийских следопытов в милицейской форме. Свидетелей не нашел. Подал в суд на орков и Саурона. Поэтому в последующие, более опасные для походов за хлебом дни в магазин ходили хоббиты.
День шестой. Двое недоростков, фамилия одного из которых переводилась в соответствии с его внешним видом – Бак Бренди, а второго – Утюг. Но судя по их упитанным физиономиям жилось им в Шире хорошо, даже не смотря на такие фамилии. Обнаружив закрытый магазин вместо открытого, хоббиты, рассевшись, решили сначала сделать подкоп. Но ввиду их врожденной и хронической лени, делать этого не стали. Перекусив и выпив, как это было в их обыкновении, хоббиты схватились за трубки. То есть за одну трубку. И до заката выясняли, чья это трубка и кому и чем она приходилась, приходиться и будет приходиться. Вернулись к остальным с фонарями под глазами. А на вопрос, что с ними случилось, ответили, что их хотели украсть орки.
День седьмой. Время местное, то же, что и всегда. Воскресенье. Выходной. Никто из отряда Хранителей не захотел идти в магазин, поэтому послали Фродо и Сэма, якобы потому что они еще не пробовали пробиться. «Вы такие мелкие, - сказал тогда Гендальф, - авось проберетесь…». Таким образом, с самого начала хоббитам не повезло. Потом по дороге они встретили золотые елки, каменных часовых (на самом деле они не каменные, просто прикидываются), даже бабу Шелоб с пустым ведром, что само по себе не предвещало ничего хорошего…Оказавшись на улице, хоббиты вдруг поняли, что заблудились. Но тут из подворотни вынырнул дворник Голлум и поманив пальцем, что-то шептал. Оказалось, он шептал, что проведет хоббитов к входу магазина. Но это не помогло. Врата, фу-ты, в смысле, дверь была закрыта, а у входа околачивался дружинник Фарамира. Тогда Голлум предложил отвести хоббитов тайной тропой через черный ход магазина «Свежий хлеб»…
А потом меня выписали. Только я жалею об одном – что все-таки Братство Кольца не купило хлеба.
