Цитата сообщения lj__mjawa Дорога под звездным небом



О традиции паломничества к гробнице Святого Иакова, что на Поле Звезды (Кампо Стелла) мне хотелось написать давно. Но что можно сказать нового о том, что много раз скопировано с одного христианского сайта на другой, если сам не ступал крепкими дорожными подошвами на Путь Святого Яго? Хотя, уверены, что не ступали? Ни разу? Ни в одной из ваших жизней?



Я поняла, что ни разу не уверена в этом, когда под кирпичными сводами зала АртЭрии услышала музыку ансамбля Universalia in Re, и всей душой согласилась. Что да, было время, когда духовное еще не разделилось неодолимой чертой со светским. И пение религиозных гимнов по пути, во весь голос, от полноты переживания момента, в горести и радости – было таким же естественным для человека, как и называть себя христианином.



Только искреннее чувство высокой внутренней радости, а не мрачного сокрушенного покаяния, могло связать многодневное (а то и многонедельное) пешее паломничество с такими поэтичными атрибутами как «дарующая успокоение» раковина и звезды над головой. Ракушка и звезда – извечные символы Богини. Звездный дождь, указавший место гробницы святого апостола и Млечный Путь (Молоко Богини!) – доныне указывающий путь паломникам.



Этот путь, ведущий из сердца Европы до Атлантического океана, гораздо древнее христианства. Еще два с половиной тысячелетия назад ходили по нему предки европейцев, а позже и арабы, чтобы посмотреть на край света. Считалось, что Земля плоская, и там, где кончается суша и начинается океан – "могила солнца" – больше нет ничего. Так получила название самая западная оконечность Европы: мыс Финистерре – "конец Земли". В старину считалось, что путь к концу Земли указывает Млечный Путь, и что, идя по звездам, из любого места в Европе можно дойти до океана.



И сегодня некоторые европейцы начинают Путь в Сантьяго с порога своего дома - из Англии, Голландии, Бельгии, Швейцарии. Что заставляет их терпеть лишения пути многие месяцы, день за днем с маниакальной настойчивостью вставать на заре и идти, идти, идти, пока не валишься с ног от усталости? Вероятно, это некая древняя магия, притягательность пути. Вернее, Пути, с большой буквы. Потому, что, нацепив на шею или на головной убор створку ракушки-гребешка святого Иакова - в знак своего паломничества - и ступив на дорогу с рюкзаком, и тыквенной флягой воды, человек начинает воспринимать путь по-другому. Путь приобретает личность, становится вещью в себе. Человек, идущий по дороге, с посохом и в широкополой шляпе – становится не просто путником, а пилигримом.


Раковина на ограждении гробницы Св.Иакова

Кстати, о смысле этого слова. В русском языке «пилигрим» — любой путешественник, паломник (от лат. peregrinus — чужестранец). В Испании же словом peregrinos называют только тех паломников, которые идут в Сантьяго де Компостела. Идущие в Рим — romeros, и только идущие в Иерусалим — называются паломниками, palmeros, отличительной чертой которых стал пальмовый лист Святой Земли. Потом ракушки стали вешать на шею уже в начале пути к гробнице Святого Яго, но первоначально этот обычай был иным. В древности паломники, дойдя до Финистерры ("Края Земли") - Сантьяго де Компостела находится в нескольких километрах от океана - подбирали раковины, которыми изобилует побережье. Их использовали не только как свидетельство своего путешествия, но и в качестве дорожной посуды. Зачастую по возвращении домой паломники в знак совершенного хождения к святым местам заделывали раковину в стену своего дома. Так появился мотив популярного архитектурного украшения.


Особняк Саввы Морозова в Москве, украшенный мотивами в испано-мавританско-португальском стиле, с декоративными раковинами на фасаде

Эта раковина (в Испании её называют vieira - "гребешок" или concha - "ракушка") стала символом Пути Сантьяго. Ее стилизованное в виде звездных лучей изображение нарисовано на множестве камней и указателей, не позволяя заплутать, идя по Дороге Звезд.



На каком языке бы они ни говорили, паломники называют его по-испански - "El Camino". И, встречая друг друга, произносят дружеское приветствие - "Buen Camino!", "Счастливого Пути!" - как мантру, снова и снова.



А потом, преодолев вьющийся лабиринт галисийских дорог, ты как старшего брата обнимешь статую апостола, прикоснешься губами к ракушке за спиной его одеяния, шепнешь ему на ухо традиционное: "Дружище, замолви за меня словечко перед Богом", и пойдешь проходить последний этап пути – к краю земли и моря. Последнее омовение в соленых волнах океана, и изношенная одежда паломника, сброшенная на этом последнем берегу как старая кожа, как мертвая плоть, в костер. Дальше ты пойдешь обновленным, возрожденным, хотя обратный путь ни шагом не короче пройденного.



Великое удивление возникло у меня, когда я узнала, что посещение гробницы святого Яго – не самое важное в этом паломничестве. На самом деле это лишь глазурь на торте, еще одна радость и утешение трудного пути. А главным является именно духовный труд этого пешего путешествия. Воистину, «дорога это не кратчайшее расстояние, а многообразие впечатлений».



Отличие паломничества в Сантьяго от многих других состоит в том, что это Путь, в котором важно все, а не только конечная цель. Нужно не просто побывать у гробницы апостола, а пройти Путь, пережив его изнутри, тем самым соединив две дороги - внешнюю и внутреннюю. Это очень хорошо понимали средневековые люди, которые, не умея и не стремясь разделять свой внутренний мир и телесную сущность, всегда представляли себе духовную эволюцию в виде физически пройденного пути, а потому лучшим способом достичь духовного преображения считали именно паломничество, движение к святым местам, в котором видели и движение к святости.



Прийти в Сантьяго важно, но нельзя пройти Путь, не помолившись в залитом светом Леонском соборе с его знаменитыми витражами, не положив к подножию Железного креста камень, символизирующий грехи, с которыми хочешь расстаться, не зайдя во множество поставленных на протяжении всего пути удивительных романских, готических и барочных церквей, у каждой из которых - своя история, тесно связанная с Дорогой Звезд. Важны не только здания, но и все, что окружает тебя в дороге - покрытые лесом или желтые от песка горы, туманные долины, крутые спуски, выжженные ярко-желтые поля Наварры и Кастилии, зеленые лоскутные одеяла галисийских пастбищ. Нужно ощутить на себе жаркое солнце, влажный, холодный туман, почувствовать все складки земли, по которой едешь, с благодарностью встречать каждое дерево, дающее тень, каждый родник с чистой прохладной водой, радоваться аистам на крышах городских церквей и прислушиваться к позвякиванию бубенчиков, когда рядом проходит стадо овец.



Апостол Иаков, как и брат его Иоанн, сыны Заведеевы, прозванные Спасителем за свою пламенную горячность «Боанергес» - Сыны Грома (тут я готова согласиться с версией братьев Стругацких, что звучало это тогда, в странствующей компании учеников Христа, отнюдь не возвышенно-патетически, а скорее дружеской подколкой), были в своей прежней жизни рыбаками. Лодка-корабль, сеть, ракушка, звезда, рыба – эти естественные для рыбачьего промысла образы стали потом символами нового учения. Какое там – нового эона. А еще, дивной рифмой звучит имя матери их – Саломеи, приходившейся сестрой Деве Марии, и соответственно, теткой самому Иисусу. Вообще, родственные связи маленькой общины последователей Иисуса вполне прослеживаемы, и отнюдь не абстрактны. Так что, «в своем отечестве» пророка может быть и нет, но в своей семье – очень даже есть. И если слово ее тезки, царственной плясуньи, стало гибельным для Иоанна Крестителя, то слово этой, праведной Саломеи тоже медным звоном рока отозвалось в судьбе другого Иоанна и брата его Иакова:

Тогда приступила к Нему мать сыновей Зеведеевых с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него. Он сказал ей: - Чего ты хочешь? - Она говорит ему: - Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем. - Иисус же сказал в ответ: - Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую я буду пить, или креститься крещением, которым я крещусь? Они говорят Ему: - Можем -. (Матфей 20. 20-23).

Есть мнение, что не о месте в Царстве Небесном просила своего племянника Саломея. Что она, как и многие, ждала после торжественного входа в Иерусалим в Вербное Воскресенье, что он воссядет на престол этого, земного царства, свергнув неправедную царскую власть Ирода - римского коллаборациониста, и будет править новым Израилем, и даст власть царских вельмож своим близким последователям и родичам… Вполне себе понятная просьба.



На деле же все вышло по слову Спасителя. Когда ученики Христа, приняв силу Святого Духа, согласно легенде, разошлись по разным землям, чтобы просветить мир светом Евангелия, апостол Иаков Зеведеев отправился проповедовать Благую весть в римскую провинцию Испания. А спустя несколько лет сбылось обещанное Иисусом - Иакову, возвратившемуся в Иерусалим, суждено было во имя веры испить свою чашу страданий - он стал первым апостолом, принявшим мученическую смерть за проповедь Воскресения.

В 44 году внук Ирода Великого, царь Агриппа, люто ненавидевший христиан, приказал схватить Иакова и отрубить ему голову. Согласно рассказу Евсевия, цитировавшего Климента Александрийского, воин, который вел Иакова на казнь, настолько вдохновился его проповедью, что тут же обратился в христианство, после чего вместе с Иаковом принял мученический венец. После свершившейся казни ученики тайно положили тело Иакова в лодку, которая после длительного плавания, хранимая сенью ангельских крыл, чудесным образом пристала к испанскому берегу. Там благочестивые христиане, нашедшие священные останки апостола, перенесли их в город Ириа Флавиа (современный Эль-Падрон). На протяжении нескольких последующих веков судьба мощей была скрыта завесой тайны. Но пришло то время, когда они были вновь обретены. Некоему благочестивому отшельнику по имени Пелайо (Пелагию) было явлено чудесное видение, а пастухи, увидевшие звезду, стоявшую в небе, указали Пелайо место их нахождения. Саркофаг с телом святого был найден именно в том месте, над которым светила звезда. Город же, основанный здесь спустя некоторое время, получил название Компостела - Сampus stella, что в переводе с латинского означало «Поле Звезды».



Однажды, незадолго до смерти — а было это в начале IX века — императору франков Карлу Великому привиделся во сне усеянный звездами путь, простиравшийся к святому месту через Францию и Испанию. И Всевышний призывал императора расчистить «дорогу» от мавров, захвативших часть Иберии. Внявший голосу Господню Карл повел свой войско через Пиренеи. В бой его воины шли под хоругвью святого Иакова, которую украшал уже знакомый нам символ — раковина морского гребешка. Великий поход закончился победой франков: от владычества сарацинов были избавлены Кастилия и Леон, Галисия, Наварра и Ла-Риоха.



Скептики, правда, выражают сомнение насчет раковины как символа христиан, сражавшихся против мавров. Помимо всего прочего, створка морского гребешка была еще и символом Венеры и своего рода «членским значком» последователей особого культа, известного своими разнузданными оргиями. Но… Достаточно вспомнить «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли, чтобы увидеть божественный, а не демонический аспект этого образа Богини.



Хотя, поговорка «Пойдешь паломницей — вернешься блудницей», сложилась в те давние времена, когда «благое дело» оказалось под нешуточной угрозой. На пути к святым местам встречалось немало «неразумных дев», занятых отнюдь не покаянием. Среди них попадались и многоопытные блудницы и совсем еще юные создания, которые приобщались к древнейшему ремеслу чуть ли не на дороге. Ведь она шла в Испанию через юг Франции, с его полнокровными культами Вечной Женственности. Мимо гробницы Марии Магдалины, надежды на прощение всех грешниц этого мира.


Круг Леонардо да Винчи "Мария Магдалина"

Если же вернуться к тем самым ракушкам, то по легенде, гроб с телом св. Иакова, доставляя сюда из Святой земли, уронили в море, а выловили - облепленным такими чудесными лакомствами. Эти ракушки с пол ладони очень ценятся в соседней Франции, где так и называются - coquille Saint Jacques. Итальянцы застенчиво опускают имя святого, оставляя святость в названии caposanto. Как бы то ни было, вкус этих морских даров, известных в наших краях как «морской гребешок», поистине божественный.



В 711 году арабские войска стремительно завоевали почти весь Пиренейский полуостров. И лишь в его северо-западной части все еще продолжало существовать небольшое христианское королевство Астурия, населенное потомками вестготов и включавшее в себя такие провинции, как Галисия и Леон. А потому для его жителей, сумевших в условиях окружавшего их исламского засилия сохранить свою веру, обретение саркофага со священными останками избранного Христом ученика стало событием огромной духовной важности и лишним подтверждением того, что Спаситель не оставил их без своей помощи.



Весть об этом чудесном событии была незамедлительно отправлена в Рим Папе Льву III, он же на правах понтифика поспешил оповестить о нем весь христианский мир. И едва ли не с первых дней, прошедших после обретения, способность апостольских мощей творить чудеса начала обрастать ореолом легенд. Одна из них, ставшая в истории Испании ярким эпизодом, гласит о высшем покровительстве, оказанном Святым Иаковом королю Астурии Рамиро I в состоявшейся в 884 году битве с арабами при Клавихо.

Согласно легенде, в 844 году войска Астурийского короля Рамиро I сталкиваются в местечке Клавихо (в 18 километрах от Логроньо) в битве с превосходящими по численности мусульманскими войсками Абдурахмана II. Внезапно в центре боя возникает Апостол Сантьяго на белом боевом коне (Santiago "Matamoros" - "Истребитель мавров"). Он начинает наносить удары маврам своим мечом налево и направо и, в конце концов, христиане побеждают, вопреки всем ожиданиям.


В наше политкорректное время фигуры поверженных мавров скромно маскируют букетами лилий у подножия статуи апостола, чтобы не разжигать страсти межнациональной и межконфессиональной розни

И хотя уже гораздо позднее некоторые историки оспаривали этот факт, приводя в качестве доказательства то обстоятельство, что битва при Клавихо на самом деле произошла на 15 лет позже указанного срока и победу в ней одержал вовсе не Рамиро, а Ордоно I, все их доводы вряд ли были или будут в состоянии помешать испанцам быть уверенными в том, что Иаков является святым защитником и покровителем их страны.



Еще с давних времен в Сантьяго де Компостела существует обычай отмечать 25 июля — день памяти Иакова Зеведеева. Когда он выпадает на воскресенье, католическая церковь отмечает Год Иакова, или Год Юбилея. В этот год христианам, посетившим с благими намерениями мощи апостола, даруется полное отпущение грехов. Традиция Очищающего Юбилея была заимствована христианскими теологами из Ветхого Завета. Исидор Севильский (испанский церковный деятель и писатель) называл Юбилей «Годом прощения грехов». Нынешний, 2010й год, тоже является Юбилейным годом Святого Иакова, следующие ближайшие Юбилейные годы - 2021, 2027-й. Впервые полное отпущение всех грехов было предложено Церковью в 1095 году для пилигримов, отправлявшихся в Святую Землю, в случае их внезапной смерти.



В XI веке подобное прощение предлагалось и всем тем, кто пожелает принять участие в Реконкисте (отвоевание Испании у арабов), и паломникам, совершившим особенно сложные и опасные путешествия ради поклонения святым гробницам. В те времена страстное желание испанцев отвоевать свою землю у мавров было настолько сильно, что Римский Папа даже запретил испанским христианам принимать участие в Крестовом походе на Иерусалим, мотивируя это тем, что им гораздо важнее изгнать неверных с собственной территории. Святой Иаков в этой затяжной и кровавой войне неизменно оказывал испанским войскам духовную поддержку. Его именем был назван военно-религиозный Орден, сыгравший немаловажную роль в Реконкисте. Традиционным геральдическим знаком рыцарского Ордена стал красный крест в виде клинка и двустворчатая раковина — символ Святого Иакова.



Основанный в Леоне Орден Святого Иакова Компостельского получил свой первый статут в 1171 году от кардинала Ясинто (впоследствии ставшего Папой Целестином III), в то время Папского легата в Испании. Под его знамена очень быстро собралось множество сторонников. Конечно, не последнюю роль в этом сыграло имя святого защитника Испании, хотя желающих вступить в Орден несомненно привлекал и принятый рыцарями Сантьяго устав Блаженного Августина, гораздо более мягкий, чем другие действующие в то время рыцарские ордена Калатрава и Алькантара, существовавшие в условиях соблюдения строгого бенедиктинского свода правил.



Рыцари Сантьяго, например, имели исключительное право вступать в брак, хотя все остальные военно-религиозные ордена требовали от своих членов соблюдения целибата (обета безбрачия). В задачи ордена Святого Иакова Компостельского, являвшегося олицетвореним силы и милосердия, входила защита дорог, по которым шли пилигримы, а также строительство и охрана монастырских гостиниц, располагавшихся на этих дорогах.



Путь Святого Иакова разделил непростую судьбу католического мира за прошедшие сотни лет. Поток паломников то насыщался и множился, как река в половодье, то иссякал, превращаясь в тонкий ручеек. Подвергались сомнениям легенды, доктрины и постулаты, приходило в упадок благочестие. Волны моровых поветрий эрготизма (массового отравления спорыньей, грибковым заболеванием ржи) и Черной Смерти приводили толпы страждущих под защиту Святого Иакова и Святого Антония, монастыри-госпитали которого выстроились вдоль всего пути, пытаясь облегчить страдания тел и душ, ищущих защиты у святых стен.


Святой Антоний. Створка Изенгеймского алтаря

Антониты, монахи Ордена Св. Антонио, основанного по приказу короля Альфонса VII, носили поверх рясы крест ТАУ и дарили его пилигримам. Этот древний таинственный символ появляется и в христианских учениях. Так в Библии Езекия говорит: «Никто не может причинить вред человеку, который имеет символ ТАУ». Этот крест стал еще одним символом el Camino.



К концу 19 века, с общим упадком религиозности, Сантьяго-де-Компостела надолго разделил судьбу многих полузабытых святых мест, живущих преимущественно воспоминаниями о былом.



В конце XX века, собор в Сантьяго-де-Компостела вновь привлек внимание католических паломников. По прибытии в город они предъявляют в соборе особый документ «credencial» (паспорт пилигрима, действующий еще со времен Средневековья) Его может получить любой паломник в начале Пути в одном из приютов или в офисе пилигримов. В паспорте проставляют специальные печати, которые станут свидетельством о прохождении Пути. Печати можно поставить практически во всех гостиницах (приютах) на Пути, а также в церквях и монастырях.



Предъявив заполненный отметками «credencial», в офисе пилигримов рядом с собором можно получить Compostela – именной сертификат о прохождении Пути Сантьяго, написанный на латинском языке. При этом путешественнику нужно дать чистосердечный ответ на вопрос церковных властей о том, с какими намерениями он отправлялся в путь, и если его помыслы не соответствуют благочестию, то тогда ему выдается совсем иной тип документа.



У каждого свои мотивы совершения паломничества: одни идут по религиозным причинам, другие ищут себя и свое место в мире, третьи идут просить за своих родных и об их исцелении, четвертые пускаются на поиски приключений, пятые надеются в процессе пути сбросить лишние килограммы. Для некоторых такое паломничество – это просто новый вид путешествия, ведь в Пути можно посмотреть другую страну, узнать больше о ее традициях, познакомиться с новыми людьми и отдохнуть от городской жизни.



И все же получение Сертификата, или полного отпущения грехов, отнюдь не является конечной целью подлинного паломничества. Главное для истинного христианина — это использование полученного благословения для совершения добрых дел и оказания бескорыстной помощи ближнему. Иначе слова, сказанные апостолом Иаковом почти 2 000 лет назад: «Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Иаков 2. 26), станут просто пустым звуком.

Бросим взгляд на некоторые из бесчисленных достопримечательностей, нанизанных как бусины четок на нить Дороги Сантьяго.

Бургос. Древний город, великолепный собор которого считает третьим по величине и значимости в Испании, после Севильского и Толедского.







В Бургосе пилигримы соприкасаются с памятью о легендарнейшем герое Реконкисты - здесь воздух напоен героическими деяниями Сида-Воителя. Под сводами воздушно-кружевного собора покоится пышное надгробие над могилами дона Родриго де Бивара по прозвищу "Сид" - "Воитель", и его прославленной супруги, доньи Химены. У ее ног свернулась каменная собачка - символ верности. Пальцы обвиты длиннейшими каменными четками, на которых она долгими годами возносила молитвы о том, чтобы ее возлюбленный муж вернулся домой победителем.



Донья Химена была истинно рыцарственной дамой с несокрушимой силой духа. Она исполнила последнюю волю смертельно раненного мужа, приказав посадить его на любимого боевого коня, и вывезти навстречу врагам. И сарацины бежали, устрашенные грозным видом и именем легендарного Сида-Кампеадора. Дон Родриго де Бивар похоронен в подземелье бургосского собора. Здесь же, у входа, по настоянию доньи Химены покоится и его боевой конь, не менее легендарный Бабиека. Кони тоже могут оставить свой след в героической истории.



Здесь вам покажут один из двух сундуков, в котором хранится Слово Сида - залог, данный им двум евреям-торговцам в обмен на золото, необходимое ему для военного похода. Увы, герой был трагически небогат в то время, и в залог мог дать лишь запечатанные сундуки, наполненные песком. В них хранилось его Слово.



Золото в обмен на бессмертие в легендах, рядом с именем героя. Не такую уж и невыгодную сделку заключили два брата-ростовщика. А в кружеве центральной розы собора, где ныне хранится эта реликвия - явственно видны очертания Звезды Давида.



Здесь же можно увидеть не совсем привычное изображение Пресвятой Девы в полностью красных одеждах. Цвет, в который обычно облачали Марию Магдалину, цвет, который ассоциировался уже не с царственным пурпуром Царицы Небесной, а с Багряной Женой Апокалипсиса.





Во внутреннем дворике можно увидеть изумительную символическую инсталляцию, которая называется Voices y Signos.



Развешанные на разных уровнях небольшие черные колокола покачиваются на ветру, поочередно наполняя дворик протяжными, мелодичными звуками, а обвивающие колонну гигантские четки-розарий из черепов и цепей - яркое выражение скоротечности земной жизни. Memento Mori.



А вот и еще одни архитектурные четки. На одном из фасадов города, дверной портал обрамлен каменным рельефом, изображающим Францисканский пояс - веревку с узлами, заменяющую обычный розарий. Этот дом так и называется Касса-дель-Кордон или Дом веревки. В его стенах Изабелла и Фердинанд принимали в 1497г. Колумба после его второго возвращения из Индии.



Одна из важных вех Пути - Cruz de Ferro, Железный Крест. Он установлен на перевале. К нему паломники поднимаются, обязательно прихватив с собой камень. По традиции камень следует нести с собой из дома, чтобы оставить у подножья Креста. Это символизирует очищение от грехов. Неподалеку, в селении Manjarin среди диких Кантабрийских гор, живет самый настоящий тамплиер - один из пятнадцати оставшихся в мире рыцарей некогда славного ордена. Этого человека зовут Томас Мартинес. Он родом из Мадрида. Двадцать лет назад Томас впервые шел по пути в Сантьяго. Ночь застала его в безлюдных горах. Улегшись спать, он на всякий случай не стал гасить фонарь. Ночью на свет фонаря вышли другие паломники, заблудившиеся в тумане. Если бы не свет, они могли бы разбиться в горах.

Совершив паломничество, Томас понял, что должен вернуться в Манхарин и построить там приют. В старину тамплиеры выходили с мечами на дороги, чтобы защищать пилигримов от мавров-иноверцев и разбойников. Сегодня Томас, заслышав на дороге голоса, звонит в колокол, чтобы паломники не сбились с пути, кормит их и лечит. Многих шокирует таинственная кабалистическая и масонская символика, а также беспорядок и, как написала одна газета, «здоровая анархия», царящие в Манхарине. Другие же считают, что домик Томаса под флагом тамплиеров на вольных горных просторах - одно из самых свободных и добрых мест, которые встречаются в мире.



Кельтская деревушка O Cebreiro - последний перевал Пути. Она стоит на границе двух провинций. С определенной точки видно оба края. Высокие и строгие хребты Леона темнеют позади. Впереди зеленеют плодородные холмы и эвкалиптовые рощи Галисии. В О Себрейро сохранились самые ранние жилые строения на территории Европы - круглые дома V-IV вв. до н.э. Их строили кельты, выплетая из соломы нечто вроде купола, который сажали на шесты и укрепляли по сторонам. Половину помещения занимали люди, половину - животные. Таким образом поддерживали тепло зимой, когда дома полностью заметало снегом. Даже до-романский храм IX века был частично построен под землей, чтобы противостоять ветру.



Согласно католической легенде, в одну из зимних бурь 1300 года здесь произошло "Чудо Евхаристии" - на глазах у прихожанина, который, преодолев непогоду, явился на причастие, хлеб превратился в плоть, а вино - в кровь. Чудо было официально "зарегистрировано", а прошедшие трансформацию вино и хлеб до сих пор хранятся в храме Santa Maria La Real . Согласно другой легенде, послужившей сюжетом для оперы "Парсифаль" Рихарда Вагнера, в храме О Себрейро хранится ни много ни мало легендарный Священный Грааль.



Интерес к Пути Сантьяго нашел свое отражение в культуре двадцатого века, вновь проявившей интерес к многим старинным традициям. Это путешествие стало темой фильма «Млечный путь» Луиса Бунюэля. После опубликования романа Коэльо «Дневник мага (Паломничество)» количество паломников многократно увеличилось, и писатель даже получил премию от правительства Испании.

У Луиса Бунюэля, что в его фильме «Млечный Путь» о паломничестве в Сантьяго (во многих европейских языках звездный Млечный Путь именуется и дорогой Св. Иакова) народ — это и официант, и священник, и бродяга, и полицейский, и проститутка, и буржуа, и студент. И все они — истово и напряженно — трактуют Писание и церковные догматы, впадая в разнообразные ереси. Здесь гротеск и гипербола — основа бунюэлевской поэтики — разгуливаются вовсю. Уборщица с метелкой и совком подходит к важному метрдотелю с насущным вопросом: «Я одного не понимаю, как Христос может одновременно быть и Богом, и человеком?» — и в разговор вовлекаются отставившие блюда фрачные халдеи, богачи клиенты, попрошайки бомжи.

Так проходят испытание сюжетом и болтовней догматы о богочеловечестве Иисуса, о единосущности Троицы, о непорочном зачатии, о святом причастии, о свободе воли и Божьей благодати, об оправдании зла. Здесь все выдвигают и опровергают еретические идеи, споря до привычной нам, назойливой заполночной хрипоты. В промежутках между спорами происходят быстрые и разные чудеса: Дева является святотатцу охотнику, полицейский отпускает пойманного с поличным воришку.

Почему раньше было больше чудес, чем теперь? Потому что и в этой сфере спрос рождает предложение. Бунюэль перемешал эпохи, погрузив человека в пиджаке и за рулем в средневековый пафос потребности в чудесном, отказавшись от тезиса, согревающего душу современника: жизнь прекрасна такой, какая она есть. Веками по Дороге Сантьяго шли люди, уверенные в обратном, временно вырвавшиеся из юдоли скорби — на то время, пока длится путь. Чем дольше путь, тем дольше чудо.



Современный паломник, идущий к гробнице апостола Иакова по той же дороге, что и его предшественники тысячу лет назад, очень остро, почти физически ощущает связь времен, живую преемственность христианской традиции. Он поднимается на те же горы, преклоняет колени в тех же церквях, обращает свои молитвы к тем же святым, а порой ночует в тех же стенах, что и средневековые паломники.



Наглядный символ такой преемственности, единства многих поколений христиан можно найти в самом Сантьяго. В кафедральном соборе на центральной колонне готического Портика Славы есть место, куда все входящие паломники кладут руку в знак приветствия. За семь столетий там образовалась впадина, по форме точно повторяющая человеческую руку.

http://users.livejournal.com/_mjawa/943535.html