Я хотел бы безнадежно устареть, слушать джаз и притворяться всеми забытым, и в конце концов стать им, читать Гарсиа Лорку и Акутагаву, шутливо рекомендовать их другим в качестве древнекитайских поэтесс, рассуждать о природе страха Кафки и существовании поэта Волошина, я бы никогда не был в курсе последних событий, и мне, по существу, было бы наплевать, я не брился бы подолгу, курил дешевые, душился одним парфюмом и ел бы мороженое в «стаканчиках», которое, если бы однажды и перестало существовать, делал бы сам из застаревшей вафли и замороженного молока…