Студент, в прошлом году я посетил выставку Модельяни в Пушкинском.
Мне понравилась фраза: ироничный кубизм (надеюсь не ошибаюсь) в описании
портрета друга Модельяни. Нет, студент, портрет на меня впечатление не
произвёл... на меня произвела впечатление фраза. Просто встаёшь утром...
подходишь к зеркалу... какой в жопу кубизм? На глаза попадается только...
броуновское движение со всей, бля, хаотичностью. То ли в этом лице хаос,
то ли, бля, полный бардак? Поди, мать твою, разберись. Да живу я с этим,
студент, куда деваться? Однако интересно...

Бродский.

Меня упрекали во всем, окромя погоды,
и сам я грозил себе часто суровой мздой.
Но скоро, как говорят, я сниму погоны
и стану просто одной звездой.

Я буду мерцать в проводах лейтенантом неба
и прятаться в облако, слыша гром,
не видя, как войско под натиском ширпотреба
бежит, преследуемо пером.

Когда вокруг больше нету того, что было,
не важно, берут вас в кольцо или это -- блиц.
Так школьник, увидев однажды во сне чернила,
готов к умноженью лучше иных таблиц.

И если за скорость света не ждешь спасибо,
то общего, может, небытия броня
ценит попытки ее превращенья в сито
и за отверстие поблагодарит меня.

Бродский.

Письмо в оазис



Не надо обо мне. Не надо ни о ком.
Заботься о себе, о всаднице матраца.
Я был не лишним ртом, но лишним языком,
подспудным грызуном словарного запаса.

Теперь в твоих глазах амбарного кота,
хранившего зерно от порчи и урона,
читается печаль, дремавшая тогда,
когда за мной гналась секира фараона.

С чего бы это вдруг? Серебряный висок?
Оскомина во рту от сладостей восточных?
Потусторонний звук? Но то шуршит песок,
пустыни талисман, в моих часах песочных.

Помол его жесток, крупицы -- тяжелы,
и кости в нем белей, чем просто перемыты.
Но лучше грызть его, чем губы от жары
облизывать в тени осевшей пирамиды.

Выздоравливающему Волосику



Пока срастаются твои бесшумно косточки,
не грех задуматься, Волосенька, о тросточке.

В минувшем веке без неЈ из дому гении
не выходили прогуляться даже в Кении.

И даже тот, кто справедливый мир планировал,
порой без Энгельса, но с тросточкой фланировал.

Хотя вообще-то в ход пошла вещица в Лондоне
при нежном Брэммеле и гордом Джордже Гордоне.

Потом, конечно, нравы стали быстро портиться:
то -- революция, то -- безработица,

и вскоре тросточка, устав от схваток классовых,
асфальт покинула в разгар расстрелов массовых.

Но вот теперь, случайно выбравшись с поломками
из-под колЈс почти истории с подонками,

больнички с извергом захлопнув сзади двери и
в миниатюре повторив судьбу Империи,

-- чтоб поддержать чуть-чуть своЈ телосложение --
ты мог бы тросточку взять на вооружение.

В конце столетия в столице нашей северной
представим щЈголя с улыбкою рассеянной,

с лицом, изборождЈнным русским опытом,
сопровождаемого восхищЈнным ропотом,

когда прокладывает он сквозь часть Литейную
изящной тросточкою путь в толпе в питейную.

Тут даже гангстеры, одеты в кожу финскую,
вмиг расступаются, поблЈскивая фиксою,

и, точно вывернутый брюк карман -- на деньги,
взирают тучки на блистательного дэнди.

Кто это? Это -- ты, Волосик, с тросточкой
интеллигентов окружЈнный храброй горсточкой,

вступаешь, холодно играя набалдашником,
в то будущее, где жлобы с бумажником

царить хотели бы и шуровать кастетами.
Но там все столики уж стоики и эстетами

позанимали, и Волосик там -- за главного:
поэт, которому и в будущем нет равного.

С натуры



Джироламо Марчелло

Солнце садится, и бар на углу закрылся.

Фонари загораются, точно глаза актриса
окаймляет лиловой краской для красоты и жути.

И головная боль опускается на парашюте
в затылок врага в мостовой шинели.

И голуби на фронтоне дворца Минелли
ебутся в последних лучах заката,

не обращая внимания, как когда-то
наши предки угрюмые в допотопных
обстоятельствах, на себе подобных.

Удары колокола с колокольни,
пустившей в венецианском небе корни,

точно падающие, не достигая
почвы, плоды. Если есть другая

жизнь, кто-то в ней занят сбором
этих вещей. Полагаю, в скором

времени я это выясню. Здесь, где столько
пролито семени, слез восторга

и вина, в переулке земного рая
вечером я стою, вбирая

сильно скукожившейся резиной
легких чистый, осенне-зимний,

розовый от черепичных кровель
местный воздух, которым вдоволь

не надышаться, особенно -- напоследок!
пахнущий освобожденьем клеток

от времени. Мятая точно деньги,
волна облизывает ступеньки

дворца своей голубой купюрой,
получая в качестве сдачи бурый

кирпич, подверженный дерматиту,
и ненадежную кариатиду,

водрузившую орган речи
с его сигаретой себе на плечи

и погруженную в лицезренье птичьей,
освободившейся от приличий,

вывернутой наизнанку спальни,
выглядящей то как слепок с пальмы,

то -- обезумевшей римской
цифрой, то -- рукописной строчкой с рифмой.

Да потому, студент, что война России с Грузией для меня событие
неординарное и трагичное. И я должен разобраться в её подноготной.
Да, именно в том, что обычно скрывается за теми или иными фразами
этой шелупони, именуемыми политиками. Нет, студент, я им уже не
верю напрочь. Либо глупы, либо просто корыстная шпана. Мальчик, в
политике преобладают интересы... так вот я и заявил о них. Проследи
маршрут премьера Турции после конфликта... весьма познавательно.
Итак смотрим:
1. Призыв грузинских резервистов состоялся в июне месяце.
2. В середине июля состоялись военные учения Грузия - США.
3. В ночь на восьмое августа состоялся штурм Цхинвали.

Вряд ли найдётся человек, студент, который способен мне доказать,
что это случайная последовательность.
Теперь о проекте "Южный поток".

"Строительством газопровода "Южный поток" занимаются российский "Газпром"
и итальянская Eni."... это цитата. Как видишь тут два инвестора. И в подобных
проектах, в любом случае, оцениваются риски инвестиций. Любая территориальная
нестабильность (не говоря уже о возможной войне) эти риски существенно
повышает. Деловым людям приходится деньги считать... остальное полный
непрофессионализм и убытки. Ну, думай сам...

Дик, ты мне надоел своим недомыслием.

Студент, о какой информационной войне все говорят? Я пока наблюдаю
информационную истерию. Ну, что же, давай тоже поучаствуем...
Война, блин, так война... заряжай студент. Куда ты побежал? Все команды
выполняешь не суетясь, передвигаясь, бля, степенно и с достоинством.
Запомни, студент... у торопливого зайца - пятки в помёте. Заряжай!
Итак, студент, на чём мы остановились? А остановились мы на двух
проектах газопроводов: "Южный поток" и "Набукко".
Посмотрим ещё раз...



Видишь ли, студент, газопровод "Набукко" должен проходить через
территорию Грузии. И понять, что на этой территории можно начать
военные действия без ведома США... не могу. Иначе, следует предположить,
что они вообще ни хрена не контролируют. Весьма сомнительное предположение...
А они делают вид, что их Саакашвили неправильно понял. То ли напились
вусмерть, то ли ещё чего. Так, блин, закусывать надо, геноцвали & мадам.
Не верю, студент, полный бред.

И опять же, студент, у них там предвыборная борьба, а один из кандидатов -
генерал, который похоже напрочь забыл что такое система залпового огня.
И почему она применялась по ночному городу после объявления о прекращении
огня. Может вспомнит и поведает своим избирателям... о штурме Цхинвали.
Крутые ребята, студент, словно их в кипятке держали...

Итак, студент, ты не есть юрист, и я туда же, бля.
И тем не менее...
Существовали трёхсторонние соглашения. Подпись под ними Грузии определяет
её согласие на особый юридический статус территории Южной Осетии и участия
третьей стороны - России. Грузия, совсем недавно положила прибор и на свои
подписи... и на территорию Южной Осетии и посредника в лице России. Заметь...
сделала она это без всякого юридического документа, то есть на всё насрав.
Так о каком юридическом обосновании идёт речь по поводу России? Вроде как...
действия России вытекают из этого документа, в ситуации, когда одна из
сторон этим документом пренебрегла. Далее со всеми остановками...

Я пепел посетил. Ну да, чужой.
Но родственное что-то в нем маячит,
хоть мы разделены такой межой...
Нет, никаких алмазов он не прячет.
Лишь сумерки ползли со всех сторон.
Гремел трамвай. А снег блестел в полете.
Но, падая на пепел, таял он,
как таял бы, моей коснувшись плоти.
Неужто что-то тлело там, внизу,
хотя дожди и ветер все сметали.
Но пепел замирает на весу,
но слишком далеко не улетает.
Ну да, в нем есть не то что связь, но нить,
какое-то неясное старанье
уже не суть, но признак сохранить.
И слышно то же самое желанье
в том крике инвалида "Эй, сынок". --
Среди развалин требуется помощь
увлекшемуся поисками ног,
не видящему снега. Полночь, полночь.
Вся эта масса, ночь -- теперь вдвойне
почувствовать, поверить заставляют:
иные не горят на том огне,
который от других не оставляет
не только половины существа,
другую подвергая страшным мукам,
но иногда со смертью естества
разделаться надеется и с духом.
Иные же сгорают. И в аду,
оставшемся с оставленною властью,
весь век сопротивляются дождю,
который все их смешивает с грязью.
Но пепел с пеплом многое роднит.
Роднит бугры блестящий снег над ними.
Увековечат мрамор и гранит
заметившего разницу меж ними.
Но правда в том, что если дождь идет,
нисходит ночь, потом заря бледнеет,
и свет дневной в развалинах встает,
а на бугре ничто не зеленеет,
-- то как же не подумать вдруг о том,
подумать вдруг, что если умирает,
подумать вдруг, что если гибнет дом,
вернее -- если человек сгорает,
и все уже пропало: грезы, сны,
и только на трамвайном повороте
стоит бугор -- и нет на нем весны --
то пепел возвышается до плоти.
Я пепел посетил. Бугор тепла
безжизненный. Иначе бы -- возникла...
Трамвай прогрохотал из-за угла.
Мелькнул огонь. И снова все затихло.
Да, здесь сгорело тело, существо.
Но только ночь угрюмо шепчет в ухо,
что этот пепел спрятал дух его,
а этот ужас -- форма жизни духа.

Студент, на интересующий нас вопрос ответ мы нашли. Так о чём ещё писать?
Ошибки никакой не было... остальное для потребителей существующей
политической жвачки. Желающим её потреблять следует обращаться по
другому адресу. Студент, я их всех, блин, предупреждал, но у них
с головой проблемы. Я им чё, доктор што ли? Нет, мне не жалко выписать
этим придуркам полкило слабительного за свои деньги, но я-то говорю о
голове. Хотя, где-то ты прав... попробуй различи у них эти органы.
Студент, угомонились...
Бродский.

Сознанье, как шестой урок,
выводит из казенных стен
ребенка на ночной порог.
Он тащится во тьму затем,
чтоб, тучам показав перстом
на тонущий в снегу погост,
себя здесь осенить крестом
у церкви в человечий рост.
Скопленье мертвецов и птиц.
Но жизни остается миг
в пространстве между двух десниц
и в стороны от них. От них.
Однако же, стремясь вперед,
так тяжек напряженный взор,
так сердце сдавлено, что рот
не пробует вдохнуть простор.
И только за спиною сад
покинуть неизвестный край
зовет его, как путь назад,
знакомый, как собачий лай.
Да в тучах из холодных дыр
луна старается блеснуть,
чтоб подсказать, что в новый мир
забор указывает путь.

На прения с самим
собою ночь
убив, глотаешь дым,
уже не прочь
в набрякшую гортань
рукой залезть.
По пуговицам грань
готов провесть.

Чиня себе правЈж,
душе, уму,
порою изведешь
такую тьму
и времени и слов,
что ломит грудь,
что в зеркало готов
подчас взглянуть.

Но это только ты,
и жизнь твоя
уложена в черты
лица, края
которого тверды
в беде, в труде
и, видимо, чужды
любой среде.

Но это только ты.
Твое лицо
для спорящей четы
само кольцо.
Не зеркала вина,
что скривлен рот:
ты Лотова жена
и сам же Лот.

Но это только ты.
А фон твой -- ад.
Смотри без суеты
вперед. Назад
без ужаса смотри.
Будь прям и горд,
раздроблен изнутри,
на ощупь тверд.

Извините, Нани Георгиевна, я своё слово сдержал.
Истина именно в этом, иначе, в полном несовершенстве мира и его
корыстности. Здесь никаких ошибок нет. Об остальном судите сами.

С бесконечным почтением, Вячеслав.

Студент, посмотри сюда:
http://www.lenta.ru/news/2008/07/25/stream/

Вот и отгадка...

Дело закрыто, шакалы!

Видишь ли, мальчик, в этом мире всё должно подчиняться определённому
потоку закономерностей. И это в свою очередь должно происходить в
полном соответствии с причинно-следственными связями, а значит следует
рассматривать события в рамках определённой логики, в которой они развиваются.
Если логика просматривается... то можно делать предварительные выводы.
Желающих уточнить звенья логической цепи здесь готовы выслушать, а остальных
будут посылать по известному адресу... без стеснения. Я им чё, бля,интеллигенция
што ли?
Не обращай на меня, мальчик внимание... мне просто противно в данной
ситуации. Я не мог представить себе подобного развития событий. Одним
словом - маловер и нытик, которому в будущем, бля, места нет. Очень
надеюсь, что культурные традиции народов возобладают, хотя, глядя на
всё происходящее, кроме слова "дерьмо" в голову ничего не приходит.
Бродский.

Песчаные холмы, поросшие сосной.
Здесь сыро осенью и пасмурно весной.
Здесь море треплет на ветру оборки
свои бесцветные, да из соседских дач
порой послышится то детский плач,
то взвизгнет Лемешев из-под плохой иголки.

Полынь на отмели и тростника гнилье.
К штакетнику выходит снять белье
мать-одиночка. Слышен скрип уключин:
то пасынок природы, хмурый финн,
плывет извлечь свой невод из глубин,
но невод этот пуст и перекручен.

Тут чайка снизится, там промелькнет баклан.
То алюминиевый аэроплан,
уместный более средь облаков, чем птица,
стремится к северу, где бьет баклуши швед,
как губка некая, вбирая серый цвет,
и пресным воздухом не тяготится.

Здесь горизонту придают черты
своей доступности безлюдные форты.
Здесь блеклый парус одинокой яхты,
чертя прозрачную вдали лазурь,
вам не покажется питомцем бурь,
но -- заболоченного устья Лахты.

И глаз, привыкший к уменьшенью тел
на расстоянии, иной предел
здесь обретает -- где вообще о теле
речь не заходит, где утрат не жаль:
затем что большую предполагает даль
потеря из виду, чем вид потери.

Когда умру, пускай меня сюда
перенесут. Я никому вреда
не причиню, в песке прибрежном лежа.
Объятий ласковых, тугих клешней
равно бежавшему не отыскать нежней,
застираннее и безгрешней ложа.

Бродский.

"Был черный небосвод светлей тех ног,
и слиться с темнотою он не мог".
В тот вечер возле нашего огня
увидели мы черного коня.

Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был, как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была
спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял. Казалось, спит.
Пугала чернота его копыт.

Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная мгла.
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди,
как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.

Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.

Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив,
меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?

Он всадника искал себе средь нас.

Студент, моё мнение свидетельствует о том, что это была операция по
обеспечению безопасности жителей Южной Осетии. Поэтому никаких аннексий
территорий здесь подразумеваться не может. Всё должно вернуться на
круги своя. Пусть международная общественность определяет статус этих
территорий. Хотя, на мой взгляд, г-н Саакашвили всё изгадил, но с ним
пусть разбираются сами грузины. Это их выбор, это - их ответственность.

Ладно, студент, тут узнал, что Вахтанг Кикабидзе недоумевает по поводу
российской интеллигенции. Вахтанг Константинович, дорогой, а что тут
удивляться? Российская интеллигенция частично глупа либо корыстна,
остальные - как всегда в жопе. Не причисляя себя к интеллигенции...
я свою точку зрения изложил. Война между Грузией и Россией - трагедия.
Но, извините, слышать на вторые сутки грузинского штурма Цхинвали, что
Россия всех предала... невозможно. Хер с ними, с орденами и политиками...
я о взаимоотношении наших народов.
Ладно, студент, Бродский.

1

Под вечер он видит, застывши в дверях:
два всадника скачут в окрестных полях,
как будто по кругу, сквозь рощу и гать,
и долго не могут друг друга догнать.
То бросив поводья, поникнув, устав,
то снова в седле возбужденно привстав,
и быстро по светлому склону холма,
то в рощу опять, где сгущается тьма.

Два всадника скачут в вечерней грязи,
не только от дома, от сердца вблизи,
друг друга они окликают, зовут,
небесные рати за рощу плывут.
И так никогда им на свете вдвоем
сквозь рощу и гать, сквозь пустой водоем,
не ехать ввиду станционных постов,
как будто меж ними не сотня кустов!

Вечерние призраки! -- где их следы,
не видеть двойного им всплеска воды,
их вновь возвращает к себе тишина,
он знает из окриков их имена.
По сельской дороге в холодной пыли,
под черными соснами, в комьях земли,
два всадника скачут над бледной рекой,
два всадника скачут: тоска и покой.

2

Пустая дорога под соснами спит,
смолкает за стеклами топот копыт,
я знаю обоих, я знаю давно:
так сердце звучит, как им мчаться дано.

Так сердце стучит: за ударом удар,
с полей наплывает холодный угар,
и волны сверкают в прибрежных кустах,
и громко играет любимый состав.

Растаял их топот, а сердце стучит!
Нисходит на шепот, но все ж не молчит,
и, значит, они продолжают скакать!
Способны умолкнуть, не могут -- смолкать.

Два всадника мчатся в полночную мглу,
один за другим, пригибаясь к седлу,
по рощам и рекам, по черным лесам,
туда, где удастся им взмыть к небесам.

3

Июльскою ночью в поселке темно.
Летит мошкара в золотое окно.
Горячий приемник звенит на полу,
и смелый Гиллеспи подходит к столу.

От черной печали до твердой судьбы,
от шума в начале до ясной трубы,
от лирики друга до счастья врага
на свете прекрасном всего два шага.

Я жизни своей не люблю, не боюсь,
я с веком своим ни за что не борюсь.
Пускай что угодно вокруг говорят,
меня беспокоят, его веселят.

У каждой околицы этой страны,
на каждой ступеньке, у каждой стены,
в недальное время, брюнет иль блондин,
появится дух мой, в двух лицах един.

И просто за смертью, на первых порах,
хотя бы вот так, как развеянный прах,
потомков застав над бумагой с утра,
хоть пылью коснусь дорогого пера.

4

Два всадника скачут в пространстве ночном,
кустарник распался в тумане речном,
то дальше, то ближе, за юной тоской
несется во мраке прекрасный покой.

Два всадника скачут, их тени парят.
Над сельской дорогой все звезды горят.
Копыта стучат по заснувшей земле.
Мужчина и женщина едут во мгле.

Итак, цель грузинской армейской операции: максимальный материальный
и психологический ущерб. Очень для этого годятся системы залпового огня,
"работающие" по населённым пунктам. Далее эвакуация беженцев, которым
и возвращаться некуда. Нет населения - нет территориальных проблем.
Предсказать подобное развитие событий практически было невозможно...
и разведка была здесь бессильна. Одной ночи хватит, чтобы перегнать
установки в Гори и часа хватит, чтобы вывезти их на боевую позицию
и применить в артобстреле Цхинвали. Артподготовка началась в 23:45,
студент, попробуй что-либо разглядеть из этого космоса. Скорее всего,
под утро их вернули в Гори, а потом отогнали подальше.
И вряд ли у России была возможность предупредить подобное развитие
событий. Не было никаких оснований для ввода техники, а с танками и
системами залпового огня пехотой не воюют.
Для России выбора иного не было, иначе бы она напрочь теряла
международный престиж. Да и что своим осетинам говорить... или
им надо было напомнить, что мы, бля, пацифисты и гуманисты, но при этом
взялись предоставить гарантии безопасности... а тут, бля, как назло
начали стрелять. Извини, студент, в этой стране и так говна хватает.
Теперь о боевых действиях. Студент, эта была война с грузинами,
которая должна была быть закончена в максимально короткие сроки
и с минимальными потерями с обеих сторон. Остальное меня не
волнует. Очень надеюсь, что российские военные не вляпались
где-либо ещё так же, как в Гори. Юридические аспекты правоты сторон
меня не интересуют. Про это фуфло в современном мире я наслышан...
Осталось выяснить одну деталь... где-то проскочила информация о
"трубе" в обход Грузии. Будем ждать, студент...

Миша, я ставлю на тебе "жирный" крест.

Итак, студент, современные войны - есть последствия одной из
составляющей совокупности: газ - нефть - труба. Этим всё сказано,
студент... делай выводы. Бродский.

Примечания папоротника

Gedenke meiner,
fluestert der Staub.1
Peter Huchel

По положению пешки догадываешься о короле.
По полоске земли вдалеке -- что находишься на корабле.
По сытым ноткам в голосе нежной подруги в трубке
-- что объявился преемник: студент? хирург?
инженер? По названию станции -- Одинбург --
что пора выходить, что яйцу не сносить скорлупки.

В каждом из нас сидит крестьянин, специалист
по прогнозам погоды. Как то: осенний лист,
падая вниз лицом, сулит недород. Оракул
не лучше, когда в жилище входит закон в плаще:
ваши дни сочтены -- судьею или вообще
у вас их, что называется, кот наплакал.

Что-что, а примет у нас природа не отберет.
Херувим -- тот может не знать, где у него перед,
где зад. Не то человек. Человеку всюду
мнится та перспектива, в которой он
пропадает из виду. И если он слышит звон,
то звонят по нему: пьют, бьют и сдают посуду.

Поэтому лучше бесстрашие! Линия на руке,
пляска розовых цифр в троллейбусном номерке,
плюс эффект штукатурки в комнате Валтасара
подтверждают лишь то, что у судьбы, увы,
вариантов меньше, чем жертв; что вы
скорей всего кончите именно как сказала

цыганка вашей соседке, брату, сестре, жене
приятеля, а не вам. Перо скрипит в тишине,
в которой есть нечто посмертное, обратное танцам в клубе,
настолько она оглушительна; некий антиобстрел.
Впрочем, все это значит просто, что постарел,
что червяк устал извиваться в клюве.

Пыль садится на вещи летом, как снег зимой.
В этом -- заслуга поверхности, плоскости. В ней самой
есть эта тяга вверх: к пыли и к снегу. Или
просто к небытию. И, сродни строке,
"не забывай меня" шепчет пыль руке
с тряпкой, а мокрая тряпка вбирает шепот пыли.

По силе презренья догадываешься: новые времена.
По сверканью звезды -- что жалость отменена
как уступка энергии низкой температуре
либо как указанье, что самому пора
выключить лампу; что скрип пера
в тишине по бумаге -- бесстрашье в миниатюре.

Внемлите же этим речам, как пению червяка,
а не как музыке сфер, рассчитанной на века.
Глуше птичкиной песни, оно звончей, чем щучья
песня. Того, что грядет, не остановить дверным
замком. Но дурное не может произойти с дурным
человеком, и страх тавтологии -- гарантия благополучья.

Видишь ли, мальчик, для меня цифра "888" ассоциируется с бесконечностью
по трём пространственным измерениям. Ну, так, блин, для фантазии...
С теологией не знаком... не стремлюсь. Просто ваньку ломаю...
Давай о стихах... Бродский.

Портрет трагедии

Заглянем в лицо трагедии. Увидим ее морщины,
ее горбоносый профиль, подбородок мужчины.
Услышим ее контральто с нотками чертовщины:
хриплая ария следствия громче, чем писк причины.
Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали.
Привет, оборотная сторона медали.
Рассмотрим подробно твои детали.

Заглянем в ее глаза! В расширенные от боли
зрачки, наведенные карим усильем воли
как объектив на нас -- то ли в партере, то ли
дающих, наоборот, в чьей-то судьбе гастроли.
Добрый вечер, трагедия с героями и богами,
с плохо прикрытыми занавесом ногами,
с собственным именем, тонущим в общем гаме.

Вложим ей пальцы в рот с расшатанными цингою
клавишами, с воспаленным вольтовою дугою
н?бом, заплеванным пеплом родственников и пургою.
Задерем ей подол, увидим ее нагою.
Ну, если хочешь, трагедия, -- удиви нас!
Изобрази предательство тела, вынос
тела, евонный минус, оскорбленную невинность.

Прижаться к щеке трагедии! К черным кудрям Горгоны,
к грубой доске с той стороны иконы,
с катящейся по скуле, как на Восток вагоны,
звездою, облюбовавшей околыши и погоны.
Здравствуй, трагедия, одетая не по моде,
с временем, получающим от судьи по морде.
Тебе хорошо на природе, но лучше в морге.

Рухнем в объятья трагедии с готовностью ловеласа!
Погрузимся в ее немолодое мясо.
Прободаем ее насквозь, до пружин матраса.
Авось она вынесет. Так выживает раса.
Что нового в репертуаре, трагедия, в гардеробе?
И -- говоря о товаре в твоей утробе --
чем лучше роль крупной твари роли невзрачной дроби?

Вдохнуть ее смрадный запах! Подмышку и нечистоты
помножить на сумму пятых углов и на их кивоты.
Взвизгнуть в истерике: "За кого ты
меня принимаешь!" Почувствовать приступ рвоты.
Спасибо, трагедия, за то, что непоправима,
что нет аборта без херувима,
что не проходишь мимо, пробуешь пыром вымя.

Лицо ее безобразно! Оно не прикрыто маской,
ряской, замазкой, стыдливой краской,
руками, занятыми развязкой,
бурной овацией, нервной встряской.
Спасибо, трагедия, за то, что ты откровенна,
как колуном по темени, как вскрытая бритвой вена,
за то, что не требуешь времени, что -- мгновенна.

Кто мы такие, не-статуи, не-полотна,
чтоб не дать свою жизнь изуродовать бесповоротно?
Что тоже можно рассматривать как приплод; но
что еще интереснее, ежели вещь бесплотна.
Не брезгуй ею, трагедия, жанр итога.
Как тебе, например, гибель всего святого?
Недаром тебе к лицу и пиджак, и тога.

Смотрите: она улыбается! Она говорит: "Сейчас я
начнусь. В этом деле важней начаться,
чем кончиться. Снимайте часы с запястья.
Дайте мне человека, и я начну с несчастья".
Давай, трагедия, действуй. Из гласных, идущих горлом,
выбери "ы", придуманное монголом.
Сделай его существительным, сделай его глаголом,

наречьем и междометием. "Ы" -- общий вдох и выдох!
"Ы" мы хрипим, блюя от потерь и выгод
либо -- кидаясь к двери с табличкой "выход".
Но там стоишь ты, с дрыном, глаза навыкат.
Врежь по-свойски, трагедия. Дави нас, меси как тесто.
Мы с тобою повязаны, даром что не невеста.
Плюй нам в душу, пока есть место

и когда его нет! Преврати эту вещь в трясину,
которой Святому Духу, Отцу и Сыну
не разгрести. Загусти в резину,
вкати ей кубик аминазину, воткни там и сям осину:
даешь, трагедия, сходство души с природой!
Гибрид архангелов с золотою ротой!
Давай, как сказал Мичурину фрукт, уродуй.

Раньше, подруга, ты обладала силой.
Ты приходила в полночь, махала ксивой,
цитировала Расина, была красивой.
Теперь лицо твое -- помесь тупика с перспективой.
Так обретает адрес стадо и почву -- древо.
Всюду маячит твой абрис -- направо или налево.
Валяй, отворяй ворота хлева.

Я помню, студент, что ты у нас специалист по этике и гуманизму, но мы
сегодня говорим о войне. Видишь ли, у войны своя логика и, если ты её
не понимаешь, то войны лучше не затевать. Естественно будут бомбить
всю военную инфраструктуру, взлётно-посадочные полосы и транспортные
узлы. При этом, безусловно, будут пытаться избегать жертв среди мирного
населения, но боюсь, что этого вряд ли можно избежать. Это логика хренотени,
которая называется войной. К чему это я, студент?

Миша, что ты хотел добиться? Зачем ты влез в чужие геополитические игры и
втянул туда всю Грузию? Поверь цинику, который не заканчивал Гарвард...
вы - всего лишь инструмент. Итак, про моё отношение к грузинам (уже не ко
всем) ты знаешь... так вот хочу дать совет, извини, я конечно заметил, что
срать ты хотел на мои советы и тем не менее. Сядьте вдвоём с Кахой
Бендукидзе, хрюкните, посмотрите по сторонам(на то, что происходит в мире
сейчас) и пусть он тебе объяснит про то, что называется интересами. Миша,
в политике нет друзей, есть интересы.
И ещё, Миша, отправь свою семью подальше от Грузии, не будь идиотом и
поверь словам...