Бродский.

А. Кушнеру

Ничем, Певец, твой юбилей
мы не отметим, кроме лести
рифмованной, поскольку вместе
давно не видим двух рублей.

Суть жизни все-таки в вещах.
Без них -- ни холодно, ни жарко.
Гость, приходящий без подарка,
как сигарета натощак.

Подобный гость дерьмо и тварь
сам по себе. Тем паче, в массе.
Но он -- герой, когда в запасе
имеет кой-какой словарь.

Итак, приступим. Впрочем, речь
такая вещь, которой, Саша,
когда б не эта бедность наша,
мы предпочли бы пренебречь.

Мы предпочли бы поднести
перо Монтеня, скальпель Вовси,
скальп Вознесенского, а вовсе
не оду, Господи прости.

Вообще, не свергни мы царя
и твердые имей мы деньги,
дарили б мы по деревеньке
Четырнадцатого сентября.

Представь: имение в глуши,
полсотни душ, все тихо, мило;
прочесть стишки иль двинуть в рыло
равно приятно для души.

А девки! девки как одна.
Или одна на самом деле.
Прекрасна во поле, в постели
да и как Муза не дурна.

Но это грезы. Наяву
ты обладатель неименья
в вонючем Автово, -- каменья,
напоминающий ботву

гнилой капусты небосвод,
заводы, фабрики, больницы
и золотушные девицы,
и в лужах радужный тавот.

Не слышно даже петуха.
Ларьки, звучанье похабели.
Приходит мысль о Коктебеле --
но там болезнь на букву "Х".

Паршивый мир, куда ни глянь.
Куда поскачем, конь крылатый?
Везде дебил иль соглядатай
или талантливая дрянь.

А эти лучшие умы:
Иосиф Бродский, Яков Гордин --
на что любой из них пригоден?
Спасибо, не берут взаймы.

Спасибо, поднесли стишок.
А то могли бы просто водку
глотать и драть без толку глотку,
у ближних вызывая шок.

Нет, европейцу не понять,
что значит жить в Петровом граде,
писать стихи пером в тетради
и смрадный воздух обонять.

Довольно, впрочем. Хватит лезть
в твою нам душу, милый Саша.
Хотя она почти как наша.
Но мы же обещали лесть,

а получилось вон что. Нас
какой-то бес попутал, видно,
и нам, конечно, Саша, стыдно,
а ты -- ты думаешь сейчас:

спустить бы с лестницы их всех,
задернуть шторы, снять рубашку,
достать перо и промокашку,
расположиться без помех

и так начать без суеты,
не дожидаясь вдохновенья:
"я помню чудное мгновенье,
передо мной явилась ты".

Открытка с тостом



Н. И.

Желание горькое -- впрямь!
свернуть в вологодскую область,
где ты по колхозным дворам
шатаешься с правом на обыск.
Все чаще ночами, с утра
во мгле, под звездой над дорогой.
Вокруг старики, детвора,
глядящие с русской тревогой.

За хлебом юриста -- земель
за тридевять пустишься: власти
и -- в общем-то -- честности хмель
сильней и устойчивей страсти.
То судишь, то просто живешь,
но ордер торчит из кармана.
Ведь самый длиннейший правЈж
короче любви и романа.

Из хлева в амбар, -- за порог.
Все избы, как дырки пустые
под кружевом сельских дорог.
Шофер посвящен в понятые.
У замкнутой правды в плену,
не сводишь с бескрайности глаза,
лаская родную страну
покрышками нового ГАЗа.

Должно быть, при взгляде вперед,
заметно над Тверью, над Волгой:
другой вырастает народ
на службе у бедности долгой.
Скорей равнодушный к себе,
чем быстрый и ловкий в работе,
питающий в частной судьбе
безжалостность к общей свободе.

...За изгородь в поле, за дом,
за новую русскую ясность,
бредущую в поле пустом,
за долгую к ней непричастность.
Мы -- памятник ей, имена
ее предыстории -- значит:
за эру, в которой она
как памятник нам замаячит.

Так вот: хоть я все позабыл,
как водится: бЈдра и плечи,
хоть страсть (но не меньше, чем пыл)
длинней защитительной речи,
однако ж из памяти вон, --
хоть адреса здесь не поставлю,
но все же дойдет мой поклон,
куда я его ни направлю.

За русскую точность, по дну
пришедшую Леты, должно быть.
Вернее, за птицу одну,
что нынче вонзает в нас коготь.
За то что... остатки гнезда...
при всей ее ясности строгой...
горят для нее как звезда...
Да, да, как звезда над дорогой.

Итак, студент, придётся записывать... Нет, я столько не пью, просто
для порядка. Перечислим дивиденды одной страны:
1. Был подписан договор с Польшей по ПРО;
2. Республиканец Маккейн сравнялся с Обамой;
3. Два авианосца и подводная лодка бороздят Индийский океан, а корабли
НАТО вошли в Чёрное море, гружёные прокладками, сникерсами и анальгином.

Просто фиксируем в памяти и смотрим продолжение.

Сонет к зеркалу



Не осуждая позднего раскаянья,
не искажая истины условной,
ты отражаешь Авеля и Каина,
как будто отражаешь маски клоуна.

Как будто все мы -- только гости поздние,
как будто наспех поправляем галстуки,
как будто одинаково -- погостами --
покончим мы, разнообразно алчущие.

Но, сознавая собственную зыбкость,
Ты будешь вновь разглядывать улыбки
и различать за мишурою ценность,
как за щитом самообмана -- нежность...

О, ощути за суетностью цельность
и на обычном циферблате -- вечность!

Слава



Над утлой мглой столь кратких поколений,
пришедших в мир, как посетивших мир,
нет ничего достойней сожалений,
чем свет несвоевременных мерил.

По странам, поделенным на жадность,
он катится, как розовый транзит,
о, очень приблизительная жалость
в его глазах намеренно скользит.

Но снежная Россия поднимает
свой утлый дым над крышами имен,
как будто он еще не понимает,
но всЈ же вскоре осознает он

ее полуовальные портреты,
ее глаза, а также голоса,
к эстетике минувшего столетья
анапесты мои соотнеся.

В иных домах, над запахами лестниц,
над честностью, а также над жульем,
мы доживем до аналогий лестных,
до сексуальных истин доживем.

В иных домах договорим о славе,
и в жалости потеющую длань,
как в этих скудных комнатах, оставим
агностицизма северную дань.

Прости, о, Господи, мою витиеватость,
неведенье всеобщей правоты
среди кругов, овалами чреватых,
и столь рациональной простоты.

Прости меня -- поэта, человека --
о, кроткий Бог убожества всего,
как грешника или как сына века,
всего верней -- как пасынка его.

Студент, всего-то одно слово и изменил... какая хренотень?
В этот век юридической казуистики... не возбраняется.

Посвящение Глебу Горбовскому



Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно;
Слышать шорох травы вдоль газонов, ведущих обратно,
В темном облаке дня, в темном вечере зло, полусонно
Лай вечерних собак -- сквозь квадратные гнезда газона.

Это трудное время. Мы должны пережить, перегнать эти годы,
С каждым новым страданьем забывая былые невзгоды,
И встречая, как новость, эти раны и боль поминутно,
Беспокойно вступая в туманное новое утро.

Как стремительна осень в этот год, в этот год путешествий.
Вдоль белесого неба, черно-красных умолкших процессий,
Мимо голых деревьев ежечасно проносятся листья,
Ударяясь в стекло, ударяясь о камень -- мечты урбаниста.

Я хочу переждать, перегнать, пережить это время,
Новый взгляд за окно, опуская ладонь на колени,
И белесое небо, и листья, и полоска заката сквозная,
Словно дочь и отец, кто-то раньше уходит, я знаю.

Пролетают, летят, ударяются о' землю, падают боком,
Пролетают, проносятся листья вдоль запертых окон,
ВсЈ, что видно сейчас при угасшем, померкнувшем свете,
Эта жизнь, словно дочь и отец, словно дочь и отец, но не хочется
смерти.

Оживи на земле, нет, не можешь, лежи, так и надо,
О, живи на земле, как угодно живи, даже падай,
Но придет еще время -- расстанешься с горем и болью,
И наступят года без меня с ежедневной любовью.

И, кончая в мажоре, в пожаре, в мажоре полета,
соскользнув по стеклу, словно платье с плеча, как значок поворота,
Оставаясь, как прежде, надолго ль, как прежде, на месте,
Не осенней тоской -- ожиданьем зимы, несмолкающей песней.

Нет, студент, откуда тут взяться творчеству? Я же не Серёжа Зверев,
которого творчество поссать не отпускает. Это он весь в творчестве,
а я - в пиве... и ссу по необходимости, т.е. когда захочу. А как иначе?
Вообще-то, студент, я - физик, которого обучали логике событий... и вряд ли
я соглашусь с чем-либо иным. А в этом мире на логику давно уже насрали...
и нам приходится в него встраиваться, но получается хреново. Время не выбирают...
бывает. На моей памяти достаточно имён, которые через это прошли. Не
мы первые... не нам быть последними.

Ладно, студент, выходим из политики... я уже не верю в цивилизованный
вариант развития дальнейших событий. Просто сборище придурков...
Кстати, есть фантастическое произведение француза Пьера Булля "Планета
обезьян". Так вот, студент, это, бля, сраное человечество человекообразные
посадят в вольер, когда их эти придурки достанут со своей, бля, мудацкой
демократией. И правильно сделают... сколько можно рассматривать эту шпану?
В результате прямохождения взял булыжник или оглоблю... и решил этот
хренов вопрос. Студент, нас их косматые детёныши будут подкармливать морковкой...
и это очень хорошо. И только один вопрос меня беспокоит: косматые, бля,
а как по поводу пива на десерт?

Студент, и у меня нервы иногда сдают... просто глупость раздражает...
Такое впечатление, что в этом мире проблемы взялись решать спичрайтеры и
имиджмейкеры, а также личные парикмахеры и прочая обслуга этой хреновой
"элиты". Просто диву даюсь, наблюдая всю эту шпану. Тут прочитал, что
Россия унизила Америку и перестал что-либо понимать. Американская
администрация заявляет, что она не была в курсе планов Саакашвили, но
при этом она его защищает. Так какого рожна ты его вооружал и обучал, если
не можешь его контролировать? И вот эту глупость они озвучили на весь мир.

Не верю я всей этой хренотени... им только коровам хвосты крутить.

Студент, признаться - уже устал. Мы с тобой попали в какую-то лавину
мудизма. Чтобы прекратить попытки склонить меня к мудизму предложим
следующее:
1. С моей стороны никаких шагов не последует, пока я не проясню ситуацию,
при этом мне насрать на всё в ином варианте развития событий;
2. Желающим подмигнуть... рекомендую улицу Тверскую города Москвы. Там
вполне подходящий контингент, который должен устроить желающих подмигнуть.
Вывод: другого не будет!

Студент, не волнуйся, плюнем группого и посвятим себя поэзии.
Бродский.

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это --
города, человеков, но для начала -- зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода --
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.

Если что-нибудь петь, то перемену ветра,
западного на восточный, когда замерзшая ветка
перемещается влево, поскрипывая от неохоты,
и твой кашель летит над равниной к лесам Дакоты.
В полдень можно вскинуть ружью и выстрелить в то, что в поле
кажется зайцем, предоставляя пуле
увеличить разрыв между сбившемся напрочь с темпа
пишущим эти строки пером и тем, что
оставляет следы. Иногда голова с рукою
сливаются, не становясь строкою,
но под собственный голос, перекатывающийся картаво,
подставляя ухо, как часть кентавра.

Бродский.

Итак, пригревает. В памяти, как на меже,
прежде доброго злака маячит плевел.
Можно сказать, что на Юге в полях уже
высевают сорго -- если бы знать, где Север.
Земля под лапкой грача действительно горяча;
пахнет тесом, свежей смолой. И крепко
зажмурившись от слепящего солнечного луча,
видишь внезапно мучнистую щеку клерка,
беготню в коридоре, эмалированный таз,
человека в жеваной шляпе, сводящего хмуро брови,
и другого, со вспышкой, чтоб озарить не нас,
но обмякшее тело и лужу крови.

Видишь ли, мальчик, я смотрю на этот мир через "призму Дарвина", которая
предполагает в основе развития конкуренцию. Можно именовать её межвидовой...
можно и по-другому, не суть важно. Важно только то, что она является сутью
всех процессов... остальное только характеризует формы этих процессов.
Вот я так и отношусь... ко всему происходящему, не взирая на политическую
конъюктуру, то бишь на стадо баранов. К чему нам привлекать их внимание,
студент? Просто сидим, бля, и пьём пиво...

Да нет, студент, отписал потому что разозлился. Воюют с обеих
сторон мальчишки, рискуя жизнью, а политические очки пытается
набирать "общественность", которая не утруждает себя пониманием причин
этой войны.
Ладно, остыли...

Бродский.

Всегда остается возможность выйти из дому на
улицу, чья коричневая длина
успокоит твой взгляд подъездами, худобою
голых деревьев, бликами луж, ходьбою.
На пустой голове бриз шевелит ботву,
и улица вдалеке сужается в букву "У",
как лицо к подбородку, и лающая собака
вылетает из подворотни, как скомканная бумага.
Улица. Некоторые дома
лучше других: больше вещей в витринах;
и хотя бы уж тем, что если сойдешь с ума,
то, во всяком случае, не внутри них.

Я доволен уж тем, что если сойду с ума
то, во всяком случае, не внутри них.

Извини Иосиф, считай - перенапрягся.

Просто посмотрел некоторые тексты демократической общественности и
удивился. Удивился реакции и предложениям. Например, уважаемый мной
Гарри Каспаров считает, что надо было ограничиваться в операции
территорией Южной Осетии. Нет, юридически он прав и я бы его поддержал,
если бы не существовала реальность в виде заданной географии. От Цхинвали
до внутренней границы с основной территорией Грузии не более двух
километров, а в данном инциденте давно были задействованы артиллерия и
авиация. Так как прикажете реагировать на реальность военным? Сидеть под
артобстрелом и ждать мандата ООН на продолжение военной операции по
предотвращению военных действий силовым методом? Я вообще не уверен,
что была возможность получить подобный мандат в современных условиях,
а значит - так бы и стреляли друг в друга. Извини, студент, в современном
мире давно уже порядок напрочь нарушен, а вспоминают о нём все кому не
лень только тогда, когда им выгодно вспоминать. Примеров достаточно...
пусть сами потрудятся в подобной подборке.

Теперь эти демократы выдвигают какие-то требования в ситуации, когда
политическая элита Грузии насрала и на демократию и на общечеловеческие
ценности. Так может быть стоит задуматься... прежде чем голосить?

Хрен поймёшь, студент...

Студент, одно из любимых.

Заморозки на почве и облысенье леса,
небо серого цвета кровельного железа.
Выходя во двор нечетного октября,
ежась, число округляешь до "ох ты бля".
Ты не птица, чтоб улететь отсюда,
потому что как в поисках милой всю-то
ты проехал вселенную, дальше вроде
нет страницы податься в живой природе.
Зазимуем же тут, с черной обложкой рядом,
проницаемой стужей снаружи, отсюда -- взглядом,
за бугром в чистом поле на штабель слов
пером кириллицы наколов.

Бродский.

Михаилу Барышникову

Классический балет есть замок красоты,
чьи нежные жильцы от прозы дней суровой
пиликающей ямой оркестровой
отделены. И задраны мосты.

В имперский мягкий плюш мы втискиваем зад,
и, крылышкуя скорописью ляжек,
красавица, с которою не ляжешь,
одним прыжком выпархивает в сад.

Мы видим силы зла в коричневом трико,
и ангела добра в невыразимой пачке.
И в силах пробудить от элизийской спячки
овация Чайковского и Ко.

Классический балет! Искусство лучших дней!
Когда шипел ваш грог, и целовали в обе,
и мчались лихачи, и пелось бобэоби,
и ежели был враг, то он был -- маршал Ней.

В зрачках городовых желтели купола.
В каких рождались, в тех и умирали гнездах.
И если что-нибудь взлетало в воздух,
то был не мост, а Павлова была.

Как славно ввечеру, вдали Всея Руси,
Барышникова зреть. Талант его не стерся!
Усилие ноги и судорога торса
с вращением вкруг собственной оси

рождают тот полет, которого душа
как в девках заждалась, готовая озлиться!
А что насчет того, где выйдет приземлиться, --
земля везде тверда; рекомендую США.

Студент, есть труба, есть вентиль... Систему контролирует тот, кто
контролирует вентиль. Ну и хватит об этом, начнём о поэзии.

Бродский.

"Hear the voice of the Bard!"
W. Blake

1

Мы не пьем вина на краю деревни.
Мы не дадим себя в женихи царевне.
Мы в густые щи не макаем лапоть.
Нам смеяться стыдно и скушно плакать.

Мы дугу не гнем пополам с медведем.
Мы на сером волке вперед не едем,
и ему не встать, уколовшись шприцем
или оземь грянувшись, стройным принцем.

Зная медные трубы, мы в них не трубим.
Мы не любим подобных себе, не любим
тех, кто сделан был из другого теста.
Нам не нравится время, но чаще -- место.

Потому что север далек от юга,
наши мысли цепляются друг за друга.
Когда меркнет солнце, мы свет включаем,
завершая вечер грузинским чаем.

2

Мы не видим всходов из наших пашен.
Нам судья противен, защитник страшен.
Нам дороже свайка, чем матч столетья.
Дайте нам обед и компот на третье.

Нам звезда в глазу, что слеза в подушке.
Мы боимся короны во лбу лягушки,
бородавок на пальцах и прочей мрази.
Подарите нам тюбик хорошей мази.

Нам приятней глупость, чем хитрость лисья.
Мы не знаем, зачем на деревьях листья.
И, когда их срывает Борей до срока,
ничего не чувствуем, кроме шока.

Потому что тепло переходит в холод,
наш пиджак зашит, а тулуп проколот.
Не рассудок наш, а глаза ослабли,
чтоб искать отличье орла от цапли.

3

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать "не надо".

Наши жизни, как строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки в ночной сорочке
или сына в майке не встать нам снами.
Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.

То не колокол бьет над угрюмым вечем!
Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжем бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.

Почему все так вышло? И будет ложью
на характер свалить или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

"Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Конкуренция — соперничество нескольких субъектов в достижении схожей цели.

В биологии говорят о конкуренции между особями одного вида (внутривидовая конкуренция) или между особями разных видов (межвидовая конкуренция), в виду ограниченности ресурсов внешней среды — пищи, света, воды, убежищ и т. д.

В экономике говорят о деловой конкуренции хозяйствующих субъектов, каждый из которых своими действиями ограничивает возможность конкурента односторонне воздействовать на условия обращения товаров на рынке, то есть о степени зависимости рыночных условий от поведения отдельных участников рынка.

С экономической точки зрения, конкуренция рассматривается в 3 основных аспектах: 1. как степень состязательности на рынке; 2. как саморегулирующий элемент рыночного механизма; 3. как критерий, по которому определяется тип отраслевого рынка."

Студент, ограничимся этим определением, хотя можно ещё было вспомнить
Дарвина с его "борьбой за существование", но это не принципиально.
Мальчик, я не влез бы в это дерьмо, если бы не последние события, которые
привели к войне России с Грузией. Но уж коль это случилось... давай поговорим.

Итак, смотрим на этот хренов шарик... с целью определить основные центры
сегодняшней конкуренции. Но прежде, выделим пару из основных факторов
позволяющих увеличивать конкурентоспособность своей экономики:
1.уровень технологического производства, определяющий производительность
труда и качество(конкурентоспособность) товара;
2.доступ к энергетическим ресурсам.
Есть ещё разные факторы, но остановимся пока на этих.

По технологической составляющей: США, ЕС, Япония... в основе.
По доступу к энергетическим ресурсам: ЕС и США, причём ЕС в более
выигрышном географическом положении - под боком и каспийский регион и
Россия с её ресурсами. Так что из этого следует, студент? А из этого
следует, что основные конкурирующие стороны - США и ЕС при том, что
ЕС находится в более благоприятном положении с точки зрения доступности
энергетических ресурсов. Ну, и что ты думаешь, студент, как будет
развиваться эта конкуренция? Наверное, всё будут играть по общепринятым
правилам или нет?
Студент, бля, смотрю на этот хренов мир и только диву даюсь... ну и мудаки!