У Оленя с раннего детства было немало хлопот по дому. А ещё он помогал маме Оль посещать проблемных учеников. Большинство жило в казачьей станице, теперь микрорайоне Ростова. Дома были справные, c газом, котельной и ванной. А на базу звенел цепью лохматый пёс. За лохмы загривка Олень вёл пса к будке, садился на корточки у морды. У них начиналась своя беседа, а Оль шла в дом. Куда он тихо являлся и бесплотно исчезал за миг до ухода, если хозяева не провожали Оль: здесь отношения позволяли любое. Они хозяйствовали, Оль делала своё дело. Решив общее, расходились с взаимной приязнью тружеников. Олень же был средником: меж детьми, детьми и взрослыми, взрослыми, людьми и животными. А также среди животных, из которых выделял собак.
Собака при деле и на воле – разные ипостаси друга человека. Для Москвы это тайна. Охрана или блажь, но собака здесь в деле. У него всегда - друг. Он не унижает игрой в дружбу – он дружит. На улице и на базу равенство и взаимопомощь, но это – впереди.
И с котами чудное дело. В бараке – Олень в бараке жил – в их бараке котов было с десяток. Коты не поддаются дрессировке: их можно заставить, запугав и унизив. Они не из стаи – слишком умны. Они всегда сами по себе. И сами решают. Как и тигры решают – сожрать ряженого в униформу или сесть на тумбу. И на воле идут в людоеды только по крайности, так как знают – это путь в изгои. Ряженый клоун может заставить кота танцевать, а ряженый укротитель тигра терпеть запах перегара. У Оленя коты всё делают по уму. Надо зрить их на рыбалке. Олень замер над поплавком, за его спиной – коты. Ждут мелочь, которую он, не глядя, бросает им через плечо. А остальную рыбу кладёт на мокрую траву рядом. И хоть бы один позарился. Возвращаются чинной вереницей. Каково?! Вот как об этом он вспоминает сам.
Душевные отношения с голубями стоят особо. Сизари, для которых мир – восторг полёта и любовь, под «говорящим» взглядом Оленя свечой взмывали ввысь. Движением бровей и щёлканьем языка творились настоящие спектакли для детворы, вызывающие незлую зависть у истых голубятников с дорогими турманами и сложной системой обучения. Сизари, обитатели тока, конюшни или городской площади, вытворяли такое… Под пристальным взглядом Оленя голуби взмывали в высь, человеческому взору едва доступную, откуда, спускаясь по широкой спирали, образовывали то клин, то кружащий под углом к очередному витку спирали хоровод, а то и, понятное только им с Оленем сложной ворожбой, объёмное коловращение. Оканчивалось действо одинаково. Сизари в мгновение ока вдруг оказывались рядом, по очереди садились Оленю на плечо и, попив с его губ воды, отправлялись улаживать непростые любовные дела, в которых он часто был судьёй.
В остальном Олень, носивший в миру имя Олег, мало чем выделялся из приятелей по школе, улице, и хору. Он был отличник, не раздражающий опрятностью, всезнанием и активностью на уроке. Последнему оболтусу в голову не приходило затеять с Олегом пустую драку – обычная доля для опрятных отличников. А он был таким: в тетрадях не терпел мазни, зато оживлял их набросками по ботанике, зоологии и истории. Разрез клетки, тычинка и пестик, флора, схваченная точным штрихом, буйство древней фауны, снова лаконизм графики: лев в прыжке или рыцарь в доспехах. И всезнание Олега являлось всегда кстати и в нужной дозе. Оно как бы дремало в глубине его живущих своим удивительных глаз. Будто они видели такое, к чему и не знаешь как относиться – дивиться или креститься!
На Руси спокон веку первое знание – от Церкви. Главное – свобода получения просвещения: ум ребёнка или замирает до поры, обретя минимум, или без помех идет дальше сообразно желанию. Не чета образованию двух коридоров для мелкого люда и элиты на католическо-протестантском Западе. Это будет видно, когда в культуре неруси извратят всё, до чего дотянутся. И только их «образование» не воспримет корневая система национального просвещения! «Новое мышление» не приживётся в древней культуре, чья религия и мораль вышли из знания, перед коим все «общечеловеческие ценности» – новодел в сравнении с древней иконой. Но для Оленя это только грядёт, а пока он видит, что против людей, которых во всём мире зовут великим народом, тайно мыслится худое, что хотят развести этот народ с его историей и культурой. Он ещё не знает, что есть Хранители Духа, Традиции и Веры этого народа. Что они готовятся и его готовят к непростому будущему и оберегают. Пока он учится защищать духовную чистоту своего мира.