фото  - National Geographic

Извержение вулкана Чайтен. Чили.

Первая гавайка.
Термин "Гавайка" появился в уличном сленге в 1930 году в столице Гавайских островов - городе Гонолулу, вместе с растущим числом обладателей рубашек, произведенных местными портными. По одним сведениям, 28 июня 1935 года один из портных заказал в одной популярной газете рекламу: "Портной из Гонолулу. Гавайка - отлично сшита, прекрасный дизайн и яркие цвета. Готовая и на заказ". По другим данным, один из рекламных агентов предложил владельцу самого большого галантерейного склада в Гонолулу Эллеру Чану называть в документах все рубашки "Гавайками". Большие объемы продаж быстро распространили этот термин среди покупателей.

код сгенерирован конвертером видеоссылок

код сгенерирован конвертером видеоссылок

Уважаемый посетитель страницы Hieroglyphica.ru!

Предлагаю Вашему вниманию перевод четырех стел и трех статуй мемфисских верховных жрецов - текстов из истории одной семьми времени птолемеев. Ранее представленный перевод стел подвергнут местами существенным корректировкам.

Если Вас интересует какой-либо другой источник, который Вы не встречали в русском переводе, пожалуйста, спрашивайте о нем, всегда буду рад помочь и ответить в т.ч. на другие вопросы по египтологии.

Выражаю благодарность тем, кто заполнил форму опроса, по ее результатам я постараюсь выложить некоторые надписи, упомянутые посетителями.

До свидания,

М.В. Панов

Джоэл Питер Уиткин - американский фотограф, убежденный католик, прославившийся тем, что снимает трупы, и тем, что его фотографии выглядят, как картины старых мастеров. "Я видел смерть до того, как родился", – пишет Джоэл Питер Уиткин в комментарии к одной из своих работ. Фотограф считает, что еще в утробе матери видел смерть своей сестры – на восьмом месяце беременности у матери случился выкидыш, что несомненно оказало большое влияние на его творчество. Инсталляции Джоэла Питера Уиткина вдохновили не одного режиссера хорроров и триллеров: отсылки к творчеству знаменитого фотографа можно увидеть и в "Семи", и в "Ганнибале", герои которых практикуют убийство как высокое искусство, однако сам художник вовсе не пытается напугать зрителя и не желает быть человеком, для которого нет ничего святого.

Алкоголь (этанол) и никотин не запрещены законодательством РФ (хотя их оборот регулируется и контролируется), но тем не менее они также являются наркотиками. Если сравнивать по объективным критериям, то и они вызывают пристрастие, привыкание и тяжёлую зависимость, а также наносят мощный и широкий, в масштабах общества, вред здоровью людей.Также, с объективной точки зрения, учитывая показатели смертности в сравнении с другими легальными и нелегальными веществами, алкоголь и никотин стоит относить к категории тяжёлых наркотиков.Тем не менее, такая точка зрения не является общепринятой.

В переносном смысле «наркотиком» может быть названо любое явление, занятие, без которого зависимый испытывает физическое или психологическое затруднение (например, зависимость от Интернета, игр, телевизора).                                                                                                      

Сравнение вреда от злоупотребления различными психоактивными веществами.

                                                                                                                                                      Википедия

     "И тут  же, как только  приземлился самолет,  я  помчался по коридору в  аптеку  аэропорта и спросил у продавщицы коробку амилнитрата.
     Она засуетилась и отрицательно покачала головой:
     - Нет, нет. Я не могу продавать такие вещи без рецептов.
     - Знаю, - сказал я. - Но, видите ли, я - доктор. Мне не нужен рецепт.
     Продавщица все еще колебалась.
     - Ну-у... а вы можете показать мне свое удостоверение, - промычала она.
     -   Конечно  -  и  я  распахнул  свой  бумажник,  дав  ей  полюбоваться
полицейским значком, пока  шарил по  отделениям. Наконец,  я  обнаружил свою
Льготную Карточку Священника, - согласно которой я был  Доктором Богословия,
и, соответственно, Главой Церкви Новой Истины.
     Продавщица   внимательно  ее  исследовала,  затем  вернула  обратно.  Я
почувствовал  как  в  ее  манерах  появилось   должное  уважение.  Ее  глаза
потеплели. Она, казалось, хотела до меня дотронуться.
     - Надеюсь, вы извините меня. Доктор, - сказала она с
     приятной улыбкой. -  Но я  обязана  спрашивать. У  нас  здесь по округе
шатаются самые настоящие фрики. Всякие разные  опасные наркоманы. Вы никогда
бы не поверили..."

"Время  от  времени  ты ускользаешь  от тех дней, когда  все напрасно...
полная жопа от начала и до конца; и, если ты знаешь, что хорошо для  тебя, а
что плохо в такие деньки, как этот, тебе лучше зависнуть в безопасном уголке
и  наблюдать. Может,  немного  подумать.  Развалиться  в; дешевом деревянном
кресле,  полностью отстранившись от шума проносящихся  мимо машин, и  резким
движением вскрыть  крышки  пяти  или восьми  "Бадвайзеров"... выкурить пачку
Королевского  Мальборо,  съесть  сэндвич  с арахисовым  маслом  и,  наконец,
дотянуть так до  вечера, заменив себе жратву изрядным количеством приличного
мескалина... А  затем, немного погодя, отправиться на пляж. Расположиться  у
прибоя, в тумане, и бесцельно шататься с онемевшими ногами в десяти ярдах от
точки  прилива...  пробираясь  через  племена  диких  пляжных  оборванцев...
байкеров, развозящих нелегальный товар, обдолбанных блядей, глупых маленьких
девочек, крабов и героинщиков; иногда  попадается озабоченный извращенец или
патлатый  отказник, жмущийся  в сторонке, бродя в одиночестве между дюнами и
сплавным лесом..."

   "Мертвый зезон.Беббса и Хейджена торкунло в самом центре Чапаса,и вот теперь на площади луская арахис они с увлечением наблюдают за игрой в мяч смуглых мальцов - метисов.
    - эти дети совсем не такие,как у нас,в Калифорнии,только посмотри,как они непосредствены и живы!
    - что правда,то правда,Хейджен,а каков мяч у них?Хм..,можно подумать,они купили его в магазине для торчков,заезжающих по кислоте.
    Мяч вращается , подскакивает,закручивается,ускоряет движение,замирает,переливаясь красочным калейдоскопом всех цветов радуги.
    - знаешь,он напоминает наш земной шарик,который когда-нибудь будут населять лишь одни прекрасные люди...
    - ...взявшись за руки, - улыбаясь подхватывает Хейджен.
    - да,они возьмутся за руки,и в вихре танца любви превратят планету в завидный цветной трип.
    - чёрт,смотри,да их уже так много,что и плюнуть-то некуда!
    - когда прекратятся войны,они заполнят мировой океан и будут питаться только галюценогенным планктоном..."

    "Багажник   нашей   машины   напоминал  передвижную
полицейскую  нарколабораторию. У  нас  в  распоряжении оказалось  две  сумки
травы,  семьдесят пять шариков  мескалина, пять  промокашек  лютой  кислоты,
солонка с дырочками,  полная кокаина,  и целый межгалактический парад планет
всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунда... а также  кварта текилы,
кварта рома, ящик Бадвайзера, пинта сырого эфира и две дюжины амила.
     Вся эта хренотень была зацеплена предыдущей ночью, в безумии скоростной
гонки по всему Округу Лос-Анджелеса - от Топанги до Уоттса - мы хватали все,
что попадалось под руку. Не то,  чтобы нам  все это было нужно для поездки и
отрыва, но  как только ты по уши  вязнешь в серьезной химической  коллекции,
сразу появляется желание толкнуть ее ко всем чертям.
     Меня беспокоила  всего  лишь  одна вещь - эфир. Ничто  в мире не бывает
менее  беспомощным,  безответственным  и  порочным, чем  человек в  пропасти
эфирного запоя. И я знал, мы очень скоро дорвемся до этого гнилого продукта."

Наглотавшись декседрина, Стоун с Бэббсом садятся в машину Стоуна и,

хорошенько растащившись под таблетками. направляются по дороге на Тепик в

глубь Крысиной страны. Возвращаются, хихикая, и принимаются наперебой

рассказывать о таинственном случае с Дорожным Зверем. Несколько дней они

катили по навозной пыли, не смыкая глаз и летая под декседрином, катили

сквозь поросшую кустарником и населенную осликами местность, и, когда

темнело, все кругом и в самом деле становилось таинственным. Стоун видит

маленькие мексиканские мостики, и те превращаются в чудовищных

ящериц-ядозубов, их видит и Бэббс. Дорога становится самой настоящей

проволокой, натянутой среди безлюдной страны чудовищ, а потом чудовища

как-то вдруг начинают командовать дорогой! - прямо впереди - самое крупное

дорожное чудовище, на какое когда-либо смотрели глаза человека, такое

огромное, что оно оседлало дорогу, точно тарантул с десятифутовыми лапами

по краям дороги, а его мерзкое гигантское тело с челюстями под брюхом

дожидается п и щ и, и машина медленно движется в его сторону, не решаясь

остановиться, не решаясь ехать дальше...

- Нет! Не подъезжай близко! -- кричит Стоун.

- Ну уж нет,- говорит Бэббс,- мы обязаны. Мы обязаны его проскочить.

- П р о с к о ч и т ь!

- Мы о б я з а н ы, - повторяет Бэббс.- Иначе мы никогда н е д в и н

е м с я д а л ь ш е.

Внезапно кажется, что от того, д в и н у т с я ли они д а л ь ш е,

зависит весь ход мировой истории.

- Я знаю! Но оно слишком...

- Обязаны проскочить! - говорит Бэббс. Они мужественно движутся

навстречу катастрофе, Армагеддону, концу всего...

...и проскакивают с к в о з ь чудовище!..

...это какая-то едрючая дорожно-строительная громадина, она тащится

по шоссе в темпе мексиканских гуарачей, а метисы в недоумении глядят

сверху на машину, только что проскочившую под ними на скорости шестьдесят

или семьдесят миль в час...

Стоун и Кизи, растащившись как следует под винтом, едут в сторону

Соноры. Стоуну, хотя он и ведет машину, кажется, что он сидит в такси за

темным стеклом. Ну чем не такси! По дороге они сажают в машину парнишку,

американца, голосующего-голосующего, добираясь обратно в Калифорнию. Они

могут подвезти его только до Соноры. Мы едем в Калифорнию, говорит Стоун,

и они дают полный газ.

- Калифо-орни! - произносит Кизи на глупейший провинциальный манер.

- Ага,- говорит Стоун.- Я везу туда этого малого,- имея в виду Кизи,-

везу его в Калифорнию показать, как восходит солнце. Он никогда не видал,

как восходит солнце.

- А-а-а, - говорит Кизи, - что ты мне голову морочишь! Не восходит

нигде никакое солнце.

- Стану я тебя дурачить! - говорит Стоун.- Солнце восходит, и ты это

скоро увидишь. - До чего же странно ехать вместе с Кизи в такси сквозь

мексиканское ничто за темным стеклом.

- А-а-а-а-а, - произносит Кизи. Парнишка тем временем сидит ни жив ни

мертв.

- Да не вру я! - говорит Стоун. - Посмотри вон туда. Вот оно, солнце!

- Угу, угу, Б о ж е м о й, ты прав, вот оно, с о л н ц е! Ого... да

оно заполня-а-а-а-ает все небо! Оно освеща-аа-а-ает долину! Оно

озаря-а-а-а-ает океан!

Через несколько миль парнишка заговаривает самым небрежным тоном, на

какой только способен:

- Слушайте, ребята, я, пожалуй, выйду не в Соноре, а в Тепике. Я как

раз вспомнил, мне надо там кое-кого повидать.

И он выходит.

Н и к о г д а н е д о в е р я й П р о к а з н и к у!

«…Как обычно после захода солнца я выхожу в сад, чтобы ощутить призрачность и тщету наших дней. И белый пар едва-едва поднимается над землей. И мои любимые белые магнолии так совпадают со мной. И вот я думаю с легкостью о том великом мгновении, когда я окончательно перестану быть Джорджом Харрисоном, исчезнет шелуха магнитофонных пленок, вся эта дурная бесконечная история под названием “Битлз”. И я приподнимусь немного над этим миром и увижу всё в горизонтальном полете. И впервые внимательно рассмотрю свой дом с высоты птичьей органики. Покружу еще немного над своими любимыми игрушками: пластинками, гитарами, портретами дорогих моему сердцу людей. А потом — пряные волны эфира захлестнут меня и унесут в неизмеримые глубины мирозданья…»

В ходу цитата, приписываемая тебе. Она часто мелькает в печати: "Меня интересует все о восстании, беспорядке, хаосе -"

" - в особенности деятельность, которая не имеет очевидного смысла".
А кого не очаровывает хаос? Но еще более меня интересует деятельность без смысла. Я подразумеваю под этим свободную деятельность. Игру. Деятельность, которая не несет в себе ничего, кроме самой себя. Никаких отзвуков. Никакой мотивации. Свободная ... деятельность. Я думаю у нас надо устроить карнавал в национальном масштабе, такой же как Mardi Gras в Рио. Неделя национального веселья ... вся работа прекращается, отменяются все дела, прекращение всякой дискриминации, всей власти. Неделя всеобщей свободы. Это станет началом.