Смерть – один из шагов в нашем непрерывном развитии. Когда-то таким шагом было и наше рождение, с той разницей, что рождение - смерть для одной формы бытия, а смерть - рождение в другую форму бытия. Смерть - счастье для умирающего человека, ведь умирая, перестаешь быть смертным. /Т. Паркер/

Тема смерти всегда интересовала и притягивала человека. Из книг, посвященных смерти, можно составить приличную библиотеку - особенно много книг появилось во второй половине 20 века. Кажется, что современный культурный человек, знакомый с трудами Моуди и читающий на сон грядущий "Тибетскую книгу мертвых", знает о смерти если не все, то достаточно много. Но так ли это? Может быть прав Конфуций, сказавший однажды: "Если мы так мало знаем жизнь - что мы можем знать о смерти?"

У каждого из нас - свое представление о смерти, и чаще всего оно обусловлено внешними причинами - культурой, религией, обществом. Наше общество все ближе приближается к тому идеалу, который успешно функционирует на Западе и носит название общество потребления. А в культуре общества потребления, где преобладают материальные ценности, нет места смерти. И это естественно - все материальные ценности с приходом смерти теряют свою ценность. Задача общества потребления – повысить уровень жизни (читайте - покупательную способность) потребителя, а размышления о смерти не способствуют его повышению. В обществе потребления все имеет свою цену - от телевизора с плоским экраном до подсолнухов Ван Гога. Более того, иногда и ценность самой жизни может быть выражена в денежном эквиваленте. Но когда человек умирает, все свои деньги он оставляет живым - даже те две мелкие монетки, которые по традиции умершему кладут на глаза. А на вопрос: "Что он оставил после смерти?" есть более чем универсальный ответ: "Все".

С помощью СМИ, государство оберегает нас от всего, что так или иначе связанно со смертью - заменяет "умер" более осторожными "уснул вечным сном", ТВ создает свой, "телевизионный" образ смерти, и реальная смерть чаще всего не вписывается в рамки этого образа. Очень редко на экраны попадают кадры настоящей смерти, например сцены расстрела заложников, и это вызывает бурный общественный резонанс. Может быть потому, что мы привыкли к образу смерти, созданному СМИ, и вид настоящей смерти вызывает шок. Впрочем, государство смело использует картины реальной смерти для манипуляции общественным сознанием, причем использует по полной программе, задействует все каналы - вспомните, к примеру, события на Дубровке и тому, как государство потом использовало эти события.

Существующий образ смерти начал создаваться еще до появления телевидения - почему-то практически все картины, изображающие сцены смерти, связывают этот момент с сильным напряжением - вспомните ту же смерть Марата" или Офелию" Делакруа". Но когда человек умирает естественной смертью, его тело принимает открытую позу – в такой позе обычно лежит новорожденный младенец – его рот и глаза приоткрываются, тело расслабляется, руки и ноги свободно раскидываются в стороны. Наиболее близким изображением этого, является картина Джона Миллеса "Офелия" - те, кто видел подлинник, отмечают, что картина производит очень сильное впечатление. Полотно завораживает - смотря на него, цепенеешь и долго не можешь отвести глаз. Наверное потому, что многие из нас никогда не видели умерших в той позе, в которой они встретили смерть - обычно им уже искусственно придают вид спящего человека, прикрывая глаза, подвязывая челюсть, связывая веревкой ноги.

У смерти есть аспекты, которые постепенно вытесняются из сознания современного человека. Например, объединяющий аспект смерти. Раньше смерть одного из членов общины, являлась значительным явлением для всех, и отрицательные эмоции близких людей умершего, распределялись по всей общине – все это сопровождалось сложными совместными ритуалами. До сих пор такая картина наблюдается в сельской местности, где на похороны и поминки собирается вся деревня. В городах ситуация совершенно другая – общество разбито на мелкие ячейки, и смерть одного из членов семьи переживается внутри семьи - выносить свои переживания наружу не принято. После смерти, все, что связанно с обрядом погребения, поручается профессионалам, и чаще всего родственники видят умершего, уже приведенного в должный вид. В результате, энергия, которая раньше направлялась на внешнюю активность - на естественные заботы, связанные со смертью близкого, остается внутри человека и в дальнейшем совершает свою разрушительную работу.

Известно, что слово "смерть" произошло от общеславянского съ-мьрть, которое в свою очередь образовано с помощью приставки съ- в значении "свой, хороший" от мьрть (сравните с санскритским mrti = "смерть"), что буквально означает - "своя, хорошая, естественная смерть", в отличие, например, от «гибель». Интересна тесная связь слов "смерть" и "мир" - "покой, спокойствие, умиротворение, согласие". Но каков первоначальный этимологический смысл слова смерть? Чтобы узнать это - обратимся к мифологии. Одно из центральных мест в мировоззрении Ариев (родоначальников индоевропейской ветви) занимала огромная золотая гора Меру в центре Вселенной, окруженная семью небесами (отсюда и русская поговорка "На седьмом небе" — синоним высшего блаженства). Считается, что именно от названия горы Меру образовались слова "мир", "мера", "мор", "море" и, конечно же, "смерть" - при типичном для словообразования чередовании гласных звуков и сохранении лексической основы mr.

В славянской мифологии Смерть была персонифицирована, и носила имя Маара. Она изображалась как высокая женщина, сгорбленная старуха, или как красивая девушка в белом. Древние авторы, говорящие о божествах славян, упоминали о Морене как Богине вроде Гекаты и Деметры (смерти и плодородия одновременно). Мара - начало и конец бытия, сущность, наделенная универсальной властью, держащая в руках судьбы людей.

Создается впечатление, что западная культура предлагает нам образ смерти, который не имеет ничего общего с настоящей смертью. Но почему? Ответ на этот вопрос стоит искать в средневековье. Тогда, во время эпидемий чумы, смерть буквально выкосила пол-Европы. До прихода чумы смерть, как и любовь, изображали со стрелой - это образ избирательной, естественной, не случайной смерти. После эпидемий чумы, когда смерть косила всех без разбору, ее стали изображать с косой. Последующие войны и революции с миллионами насильственных смертей, только усилили этот образ, который и дошел до наших дней. Но вместе с этим, всегда существовал другой образ смерти, более спокойный и светлый, связанный с естественной смертью. Раньше умирали по-другому, и такая смерть до сих пор сохранилась в глухих деревнях: в сундуках у стариков хранилась одежда, которую берегли специально для смерти. Цвет этой одежды, в отличие от ставшего уже традиционным черного костюма, был светлым. Старики, чувствующие приближение своей смерти, с утра надевали светлые одежды, спокойно ложились в гроб, а отпевание нередко начиналось тогда, когда они еще были живы. Смерть наступала не внезапно, а как естественный процесс - просто то, что люди называют "жизнь" постепенно переходило в то, что люди называют "смерть". Такая смерть выпала из образа смерти, существующего в современном обществе, который, скорее всего, представляет собой образ неестественной смерти - того, что раньше обозначалось словом "гибель". Но тогда какая она, настоящая смерть? У каждого своё представление о смерти - есть оно и у меня, но это не концепции, это - ощущения.

Перед созданием "состояния Смерть" я прочитал множество книг о Смерти, но они ничего не изменили в моем уме - что могут изменить миллионы слов. Тогда я отбросил слова и просто посмотрел внутрь себя. С детства у меня было ощущение, что я уже умирал однажды. Я просто это знал. Я не понимал одного - если все вокруг меня просто переходит в другое состояние, то почему я должен быть исключением? Мне всегда было странно, что страх смерти считается чем то естественным. Но, так или иначе, страх смерти и другие страхи наполняли мою жизнь. Наверное, наиболее сильные изменения в моем уме произошли после прохождения двух курсов практики осознанного умирания - Пховы. Прошло несколько лет, и я осознал, что в моем уме больше нет страха смерти. Он не уменьшился, не изменился. Просто - этого больше нет. Совсем. А пространство моего ума, которое раньше заполнял страх смерти, наполнилось пониманием - я пришел на землю для того, чтобы выполнить свое предназначение. Когда я сделаю это, я просто покину свое тело, как делал это бесчисленное количество раз перед этим. Я знаю, и это знание не извне - оно было во мне всегда. Когда оно не проявлялось - я боялся смерти, когда у меня возникло доверие к своей природе - смерти просто не стало. Разделение на жизнь и на смерть существует только в уме, поскольку наш ум работает именно с двойственными категориями - Жизнь и Смерть, Любовь и Ненависть и пр. Но если вам удастся выйти за пределы ума, то эти категории соединяются в одно, и все станет просто и ясно.

Я понимаю, что некоторые люди отнесутся к этим словам весьма скептически – мол, «ты думаешь, что ты уже умирал? Ну хорошо, ты веришь в концепцию перерождения, ну а мы то тут причем». Но может быть, это эти люди верят? Верят в то, что перерождения нет и быть не может. Просто так случилось, что они родились в культуре с материалистической идеологией, которая имеет определенные догмы. Но если бы они родились в Индии, то все было бы наоборот, и люди, которые отрицают факт перерождения, вызывали бы у них удивление. И индусы, и европейцы в этом случае верят в то, что считается своеобразным догматом в их культурах. Это не обсуждается. Хотя все можно обсудить, но к чему это приведет? В пользу и того, и другого утверждения можно выдвинуть более чем логичные аргументы и доказать их справедливость. Но зачем? Вспомните того же Гете, который мог с легкостью доказать любое утверждение, а потом - полностью противоположное. На этой страничке вы увидите слова людей, мнение которых, скорее всего, будет для вас более весомым, нежели мои слова. Но, так или иначе - это будут просто слова, сказанные Бальзаком или Вольтером, но они так и останутся словами. Отбросьте слова и просто загляните внутрь себя - там есть и жизнь, и смерть и тысячи других вещей. Там есть все.