https://dzen.ru/a/aicorj6een5nSNwr

Как старший брат Льва Толстого выкупил цыганку из хора, и она родила ему 11 детей

Молодой граф Сергей Толстой сидел в полутёмной зале тульского трактира и не сводил глаз с певицы. Хор гремел, гитары рвали душу, а он видел только её – Машу Шишкину. Она вела песню грудным, почти мужским голосом, и в этом голосе тонули и Ясная Поляна, и графский титул, и всё его блестящее будущее. Он уже знал, что приедет сюда завтра. И послезавтра…

А был наш герой, читатель, баловнем судьбы. Среди братьев Толстых Сергей Николаевич выделялся статностью да красотой – высокий, с тонким насмешливым ртом, он и в комнату входил так, будто та была убрана ради него одного.

В Казани он слушал самого Лобачевского, рисовал, музицировал, и всё давалось ему играючи. Лёвушку (а тот был младше всего на два года) граф долго почитал за «пустяшного малого». В имении своём Пирогове он держал конный завод и псарню, а волков затравил столько, что костей хватило на ограду целой парковой аллеи. Был это человек, привыкший ни в чём себе не отказывать. И страсть к цыганскому пению сделалась у него страстью неодолимой.

Тут надобно объясниться.

Цыганские хоры были в России модой давней и почтенной. Завёл её ещё граф Алексей Орлов-Чесменский: вернувшись с турецкой войны, он выписал из Молдавии первый хор и пошло, и поехало!

Соколовский хор гремел в Москве, в «Яре» да в «Стрельне» лились романсы до зари, а тульский хор почитался не хуже столичных – любители романса езживали в Тулу из самой Первопрестольной.

В записках М. И. Пыляева о старом Петербурге уцелели и имена хоровых солисток – Настя, Паша, Стеша, Варя… Но, вот странность, которой не ждёшь. Хоровая цыганка, при всей вольности повадки, целомудрие хранила строже иной барышни. Сие соблюдалось свято. Присесть к барину на колено, чмокнуть гостя в губы (в те поры и детей целовали в губы) – это пожалуйста. А переступить черту – ни-ни! Девушку, вступившую в хор, хор от себя не отпускал: она была должна петь и кормить его всю жизнь. И дабы взять такую в дом, мало было денег да пылкой страсти. Сию-то девушку и надо было выкупить у старейшин, у всего табора, и заплатить за неё целым состоянием.

А гусары, ежели у кого выкупных денег не водилось, шли на отчаянное – «крали невесту», бежали с нею тайком. Цыгане за такое кляли и беглеца, и беглянку: ибо это было воровство на живые деньги, ни много ни мало. Что и говорить, дело по тем временам выходило подсудное.

Сергей Николаевич денег не пожалел. Проводя у цыган дни и ночи напролёт, он влюбился в молодую звёздочку тульского хора Машу. В биографии графа об этом сказано коротко: после долгих переговоров со старейшинами хора ему удалось выкупить Машу и увезти её в Пирогово.

А за сими сухими словами был и торг с упрямыми старейшинами, и недели уговоров, и мешки ассигнаций, выложенные на стол, и бессонный графский страх потерять то единственное, без чего жизнь ему сделалась не в жизнь.

– Сколько просишь? – спросил граф.

Старый цыган огладил бороду, прищурился, помолчал.

– А сколько не жаль, барин. Маша у нас одна…

– Бери, сколько надобно! – бросил граф и более не торговался.

Маша покорилась. Поселилась в графском доме, рожала ему детей одного за другим – одиннадцать за годы, из которых выжили четверо. А венчаться граф не спешил. И расставаться не думал… Так и жили: невенчанные, при детях, при доме – по тогдашним меркам и грех, и срам!

Заметим, читатель, одно: цыган любила вся семья Толстых. Молодой Лёва и сам был влюблён в певицу тульского хора, и в письмах брату вставлял цыганские словечки. Из Тифлиса, 23 декабря 1851 года, он писал Сергею и Маше так задушевно, будто Маша давно уже была им родной. Цыгане потом войдут в его «Святочную ночь», а годы спустя – в «Живой труп».

Однако в 1863 году случилось то, чего никто не ждал. Было графу под сорок, когда он страстно увлёкся юной свояченицей брата – Татьяной Андреевной Берс, сестрою Сонечки, молодой жены Льва. Тане шёл семнадцатый год. Та самая Таня, с которой Лев Николаевич отчасти писал свою Наташу Ростову! Граф, не привыкший себе отказывать, рассудил, что с многолетним мезальянсом, почитай, покончено. И запросто объявил дома, что женится на ровне – на барышне Берс. Сделал предложение. Свадьбу отложили на год из-за молодости невесты. А Таня, краснея, признавалась после: «Чувство любви наполнило всё моё существо».

Вообразим эту сцену. Жених приезжает за невестою в карете и тут всплывает всё. Что есть цыганка Маша. Что есть от неё целый выводок детей. И граф, ещё вчера такой решительный, вдруг идет на попятную! Заговорил вслух, едва не при невесте: а как-то Маша примет его женитьбу? Как поглядит на это гордая цыганка?

– Так что же ты, братец, надумал? – спрашивали его.

Граф молчал, кусал ус…

– Аль цыганки своей боишься? – не унимались родные.

– Боюсь, – тихо отвечал граф.

Тиха и покорна была цыганка Маша, всё сносившая безропотно. Даже и то, как граф вознамерился выкинуть её из жизни ради юной барышни. Маша плакала и молилась… И вот этого-то граф и не смог! Совесть ли заговорила, привычка ли, дети ли – Бог весть…

Герцен и Огарев

Во времена былые страсти кипели вокруг, иной раз, настолько неказистых дам, что вызывают удивление даже не сколько сами эти страсти, сколько состояние зрение участников действа.

 Продолжим тему рассказом о личной жизни его друга Николая Платоновича Огарёва (1813-1877 гг.).

Сам по себе Огарев уже давно никому не интересен, он все еще фигурирует как историческая личность исключительно благодаря Герцену и тому, что практически всю жизнь они были друзьями и единомышленниками. Роднее, чем многие родственники. А все потому, что Огарев разделял взгляды своего друга. Ну и жил за его счет одно время тоже. Мы помним, что сам он разорился, поскольку, согласно своим убеждениям, дал вольную всем своим крестьянам, и, не будучи по природе хозяйственником, сделал это максимально невыгодно для себя.

Есть такие друзья, что и врагов не надо.

Итак, мы с вами ознакомились со сложной личной жизнью Александра Герцена, известного тем, что его разбудили декабристы, и начали знакомиться с не менее сложной личной жизнью его друга поэта Николая Огарева.

Герцен приложил большие усилия, чтобы разбить первую семью Огарева, потому что ему не понравилась его жена. Которую, заметим, Огарев любил, и которая любила его. По его мнению, эта женщина тянула Огарева в "пустую" жизнь светских развлечений.

Далее жена Огарева уехала в Европу с любовником, но не дала ему развода - а он встретил новую любовь.

...Любовь к алкоголичкам, похищение невесты, брак втроем, брошенные вдовы и соблазненная прислуга, которая "сама виновата". Классики весьма не любили скуку в своей жизни....

Сразу скажу, что автобиография Александра Герцена (1812 - 1870 гг.) Былое и Думы - долгое время являлась одной из самых любимых моих книг, благодаря легкому, остроумному и искреннему изложению.

Сейчас принято Герцена пинать, за его якобы антироссийские настроения.

Но.

Он выступал против крепостного права и самодержавия, а не против России. А выступать против крепостного права находясь в самой России было, извините, невозможно. Как раз к русскому народу у него претензий не было. Его мнение о русском народе было весьма возвышенным.

Взгляды Герцена мы сегодня рассматривать не будем.

Мы рассмотрим клубок его близких отношений с другими людьми. Поскольку там много интересного.

У Герцена был друг и единомышленник Николай Платонович Огарёв (1813-1877 гг.)

Их дружба началась в детстве и продолжилась всю жизнь.

...Дружба наша должна была с самого начала принять характер серьезный. Я не помню, чтоб шалости занимали нас на первом плане, особенно когда мы были одни. ...Мы уважали в себе наше будущее, мы смотрели друг на друга, как на сосуды избранные, предназначенные...

В ней были некоторые странности, с обывательской точки зрения, о чем речь впереди.

Огарев происходил из старинного русского дворянского рода татарских корней, и изначально был очень богатым помещиком - как и Герцен. Но он, следую своим убеждениям, освободил своих крестьян, и по итогам того, как он это сделал, оказался разорен.

Герцен был незаконнорожденным, но единственным сыном богатого русского помещика и немецкой юной девушки.

Сегодня перед вами, дорогие читатели, необычное и восхитительное живописное творчество. Познакомьтесь с мастером света, воды и гор — художником Алланом Матвеевичем Ранну. Горные пейзажи кисти художника Аллана Ранну впечатляют своей красотой и необыкновенно созерцательной атмосферой, приглашая зрителя в волшебный и чарующий мир величественных гор.

«Уходящий свет»

«Ясность»

Москва и её каменные истории

Тверская сегодня — это прямая, строгая магистраль, где каждый шаг отмерен ритмом делового центра столицы. Большая часть дореволюционной застройки исчезла, уступив место монументальным сталинкам.

Некоторые здания перемещали, как Саввинское подворье. Другие — уничтожали. Поэтому особенно ценно увидеть сохранившийся фрагмент той Москвы, где процветал стиль модерн. И вот он, дом, чья лепнина и ковка словно сопротивляются ходу времени. Доходный дом Бахрушиных — памятник эпохи, уцелевший вопреки всему.