Плывут они, плывут, и тут – бац! – статуя Сво… Зевса, у ног которой суетятся солдаты Аргоса. Да не просто суетятся, а пытаются ее разрушить. Им это удается, и каменюга падает в море. Вокруг мгновенно сгущаются тучи (странно, метеорологи передавали солнце и плюс 27 в тени), а из воды начинают гейзерами выстреливать гарпии. После того, как они секунд за шесть смяли всех воинов, появляется Аид с лицом алкоголика с сорокалетним стажем (голос в русском дубляже соответствующий). Ни за что, ни про что он топит рыбацкую шхуну. Поручкавшись на глубине нескольких десятков метров с родными (сцена до боли напоминает «Перл-Харбор»), Персей всплывает и вскарабкивается на обломок шхуны, теперь он – Кейт Уинслет в сами-знаете-каком фильме.
На Олимпе, меж тем, кипят страсти. Боги обсуждают, что делать с непокорными людишками. Закованный в латы на манер рыцаря Тевтонского Ордена Зевс, которого играет заслуженный Квай-Гон, менее известный как Лиам Нисон, настроен решительнее Путина: мочить. Кстати подворачивается Аид, который предлагает свои услуги. Аполлон, который почему-то представлен в виде жгучего брюнета (для тех, кто знаком с греческой мифологией еще хуже, чем я, поясню: брать на роль бога Солнца Аполлона, которого в легендах через раз называли «златокудрым», брюнета – все равно что предложить играть Д’Артаньяна японцу), пытается отмазать людей, но Аид с Зевсом его дружно затыкают, мол, не лезь, красавчик, время для настоящих мужиков. Причем, звучат такие слова: «Им, как детям, нужно напомнить о правилах поведения». Забыл Зевс про титанов, забыл.
А что там с Персеем? Его уже, оказывается, подобрали воины Аргоса, привезли в город и теперь ведут во дворец, где «разберутся, что с ним делать». По дороге Персею встречается занятный тип – этакий подниматель пингвинов, кричащий что-то о любви к богам. Харизма истинно чегеваровская. Внешне – чисто Сережа Зверев после недели на сельскохозяйственных работах. А речи – как у церковнослужителя среднего пошиба. Мол, почитайте богов, и воздастся вам. А чем воздастся и по какому месту – это уже не вашего ума дело.
Во дворце – то ли пир, то ли по жизни там такой беспредел царит. Девушки танцуют, мужики пьют. Царь Цефей с царицей Кассиопеей (специально жену с именем в рифму подбирал) и дочкой Андромедой грустно сидят и смотрят на веселящуюся челядь. При Иване Грозном бы они…
«Раз беспредел нельзя остановить, то нужно его возглавить», – решает Цефей и поднимает кубок. Кассиопея чуть ли не насильно всовывает Андромеде рюмку грамм на четыреста. Одни только испарения из емкости неслабо так дали по неокрепшим мозгам девчушки, потому как она, схватив рюмку, понеслась к только что вошедшему в окружении воинов Персею и сунула ее ему в руки. Начальник Аргосского ОМОНа тут же неслабо засвечивает Персею по лицу. Бедолага даже понять ничего не успел: дали рюмку, потом сразу отняли, да еще и оплеухой одарили. За что?
Пока Персей думал, Андромеда толкает проникновенную речь про гибнущий народ и про жирующих политиков. Голоса избирателей, видимо, набрать пыталась.
Кассиопее сия речь так понравилась, что решила она дочурку похвалить, мол, самая красивая она у меня. Во всей Греции красивее не сыскать. По легенде, кстати, хвалилась она своей красотой, за что потом и поплатилась. Но либо мувимейкеры трезво подошли к оценке внешности актрисы, либо Кассиопея тоже читала эту легенду и решила всех собак на дочку перевесить… В процессе речи царица нещадно богохульствует. В ответ на ее слова посреди зала появляется сфера непонятного происхождения, куда затягивает весь невеликий отряд воинов, за исключением Начальника и Персея. В центре сферы возникает – сюрприз! Сюрприз! – Аид. Проникновенно произносит «Что может быть прекраснее, чем смерть?» (фанат Вилле Вало, наверное) и наглядно объясняет Кассиопее, что легенды надо читать внимательнее. Обернувшись к благодарным зрителям, угрожает позвать кракена, если они не принесут в жертву Андромеду. Эх, Кассиопея, Кассиопея… И сама не убереглась, и дочку подставила.
Кинув напоследок Персею фразу о том, что он – сын Зевса, Аид ретировался. Быстро и четко.
Действие переносится на Олимп. Латному Зевсу сообщают, что в Аргосе объявился его сын. Бог Грома воспринимает эту новость с лицом типа «И что? У меня их вон сколько… И все время кто-то где-то объявляется». Видно, второй раз трюк типа «Люк… Я твой отец» не прокатит.
А вот мы уже опять во дворце. И снова Персея за что-то лупят. Его вообще с тех пор, как он перешагнул порог дворца, только и делают, что лупят. Погубили бы парня, чую, совсем. Но тут прибегает Цефей с выпученными глазами и говорит, что Персей обязан спасти их. У Персея после таких предъяв глаза выпучились похлеще, чем у царя: фигасе! Лубцевали, лубцевали, и тут – на тебе! – спасти я их обязан!
После разговора с некоей Ио, которая пролила свет на зачатие Персея (свечку держала, что ли?), наш герой благородно соглашается помочь людям и убить Аида. Об этой Ио, признаюсь, я вообще до этого никогда не слышал. Порывшись в скрижалях, узнал, что к истории Персея она вообще не имела никакого отношения, а половину «своей» легенды провела в образе коровы. Ну, естественно, раз уж не удалось в мифе имени себя запомниться, нужно примазаться к персонажу попопсовее. Молодец, девчонка! Прям как Моника Левински!
В продолжение звучит пафосная ода на тему «Ты полубог, ты рожден для того, чтобы убить кракена»
Ага, а греческая мифология создана для того, чтобы убить скандинавскую. Но Персея, наверное, все-таки чересчур долго били, потому что аккурат после того, как Ио закрыла, наконец-таки, рот, он выдал: «Не знаю, кто я, и для чего рожден».
Ну и что, пусть тупой. Зато у него богатый душевный мир.
В армии Аргоса в том году явно был суровый недобор, поскольку вместо могучей рати Персею выдали лишь горсть призывников. Что и говорить, количество уклонистов растет на глазах. «По данным военкомата, среднестатистический российский призывник – это гей-кришнаит, страдающий плоскостопием» (с) Так или иначе, подобрав по дороге пару контрактников для ровного счета, великая армия отправляется в путь. Прежде чем отправиться с ней, камера выхватывает из толпы стройный стан Сережи Зверева. Ой, не сыграл он еще свою роль…
Аид между делом отыскивает Акрисия (того самого, который в свое время утрамбовал главгероя с его матерью в ящик) и неблагородно стучит на Персея, мол, жив он еще. Акрисий, сходящий с ума от безделья, обряжающийся в старые тряпки и хлещущий что-то явно алкогольное, получает повод растрясти жирок, а мы – информацию о том, что Аид, которому вообще-то по греческой мифологии полагается тихо-мирно сидеть в своем царстве, не только собирается и впредь шататься по миру живых, но еще и замышляет государственный переворот на Олимпе!
Едва только миновали первые полчаса фильма, как Начальник вспомнил, что Персей – рыбак, и неплохо бы научить его драться. Сцену поединка сократили до неприличия: двадцать секунд спустя Начальник говорит: «Урок окончен» – и убирает от своего горла лезвие меча Персея.
Кто кого учил, так и осталось для меня загадкой.
Дабы расслабиться, Персей решает побродить по лесу и буквально через два шага натыкается на кусок металла, напоминающий формой рукоять меча. Полубог берет его в руки, и из рукояти тотчас вырастает светящееся лезвие.
…Не с пустыми руками Лиам Нисон со съемок «Звездных войн» вернулся.
Тут его и застает Начальник. Притворившись, что не смотрел сагу Лукаса, он называет меч «даром богов» и предлагает принять его. Но Персей гордо отказывается, мол, не нужны мне подачки Зевса, я и сам справлюсь. И кидает меч Начальнику, который, не будь дураком, его сохраняет.
Гордый собой, Персей идет дальше и натыкается на луг, где пасется стадо крылатых белых коней. Селезнкой я почувствовал, что кто-то из них – Пегас. Ну и что, что не из той легенды? У нас тут, вон, кракен уже есть. А крылатый конь всяко круче крылатых сандалий. Пусть и не так гламурно.
Пока Персей решал, что с этим стадом делать, сверху послышалось ржание…
Знаете, отсутствие чего в фильме резко бросалось в глаза? Политкорректности. Куда ни глянь – всюду европеоидные морды, и ни одной афроамериканской. Но я знал, что политкорректность у американских режиссеров в крови, что фильм провалится в прокате, если туда не всунут хоть одного негра.
И вот, услышав ржание, я облизнул пересохшие губы. Ладно, Ио. Ладно, проповедник с накрашенными глазами. Даже кракен – ладно. Но они же не посмеют…
Они посмели.
Пегас оказался черным.
Что тут скажешь… Мартин Лютер Кинг был бы доволен. Единственное, что появляться пегас должен был под джаз.
А неподалеку от места сей трогательной сцены кто-то начал валить воинов Персея. Пегас, не будь дураком, сразу поднялся на крыло и слинял. «Черная братва! Замочили двух белых, и мы сваливаем!» (с) Очень Страшное Кино.
Во время последующей продолжительной боевой сцены с участием Акрисия и гигантских скорпионов (личная гвардия кракена, надо полагать) в лучших законах жанра валят всех третьестепенных персонажей – чтоб под ногами не мешались и экранное время зря не занимали. Завалили бы и Персея с оставшейся горсткой вояк, если бы не… джинны.
Да-да, друзья мои. Греческой и скандинавской мифологии мувимейкерам показалось мало, и они решили приплести еще и арабскую. На этом, правда, и остановились.
А зря. Лично я до последнего кадра ожидал увидеть Змея Горыныча. А, не увидев, очень расстроился.
Не знаю, как должны выглядеть джинны… Лично у меня перед глазами сразу возникает тот синий толстяк из мультфильма «Аладдин». Это было бы, конечно, уже слишком, но смесь зомби и энтов, коей порадовали создатели «Битвы титанов», тоже видится мне не самым лучшим решением.
Так или иначе, зомби-энты… нет, зомби-энты – это дрова… Ладно, джинны. Так вот, джинны эти не только спасли остатки войска Персея и покатали их на скорпионах, но еще и вылечили самого полубога от яда Аида, который проник в его кровь после укуса Акрисия (долго объяснять; фильм смотрите), словом, вели себя образцово-показательно. Составить компанию Персею в полном составе, правда, отказались, делегировав лишь одного джинна-добровольца по имени Сулейман.
Контрактники, к слову, перебрав в памяти отсмотренные фильмы, вспомнили, что к концу обычно мочат всех, кроме главного героя и его подружки, а потому тоже свалили.
В Аргосе же развернулась крупномасштабная кампания по сбору голосов в пользу презентования Андромеды кракену. Лидером партии самопровозгласился Сережа Зверев. Сама же Андромеда, кстати, почуяв, что запахло даже не жареным, а горелым, шатается по городу, укутавшись в плащ, и пытается задобрить окружающих взятками. Но, поскольку дура, раздает она их детям, которых в партию никто не берет. И раздает не конфеты или деньги, а сухой хлеб, что снижает шансы на спасение еще вполовину.
Начальник снова начинает обижать Персея, требуя его использовать лазерный меч, который у самого Начальника работать отказывается. А это потому, что, уважаемый гражданин Миккельсен, нужно было в «Звездные войны» прорываться, а не с Джеймсом Бондом в «Рояле» в покер резаться.
Персей в очередной раз демонстрирует свою гордость, и конфликт повисает в воздухе.
Дабы узнать, как убить кракена, Персей отправляется к ведьмам Грайи (старухи-предсказательницы, имевшие один глаз на троих, юзаемый ими по очереди), которые, оказывается, по совместительству являются знатоками скандинавской мифологии. Согласно легенде, Персей должен был получить от них массу полезных артефактов, включая крылатые сандалии. А получил лишь координаты локации, где его ждал следующий босс – Медуза Горгона. Перед тем, как Персей ушел, ведьмы сообщили ему, что его поход окончится неудачей, мол, так написано на скрижалях судьбы.
Ну да, только скрижали им своим глазом и читать.
Неподалеку от места назначения Персей встречается с Зевсом, который как раз возвращался из ближайшего кабака, где, судя по одеянию, пропил свои доспехи. Сценка вышла так себе: Зевс предлагал защиту, Персей тряс яйцами и говорил, что справится сам. Обиженный отец кинул Персею монетку (сдача из кабака, вестимо), грянулся оземь, обратился орлом и улетел.
За каким-то чертом мувимейкеры поселили Медузу в царстве мертвых. Уж больно, наверное, хотелось похвастать своим видением барыги-лодочника Харона. На справедливое замечание одного из спутников: «Харон перевозит только мертвых» – Персей достает монетку, подаренную ему отцом, и предлагает: «Орел – переплываем». До жути интересно, что было бы, если б выпала решка. Но тут вмешивается Сулейман, которому приспичило попускать «блинчики» (или «лягушки», кому как больше нравится). В общем, кидает он монетку в реку – типа аванса. У Харона, видать, были финансовые трудности, потому как появляется он мгновенно. При взгляде на него стало ясно, зачем режиссер решил потащить Персея в подземку. Чтобы так извратить образ Харона, одного таланта мало. Вместо мрачного старца нам демонстрируют человекообразную мачту, скалящую зубы с лодки, размерами больше напоминающую фрегат.
Пока Харон вяло гребет, Ио решает рассказать историю Медузы. Но хрен с ней, с историей! Главное, что в конце! «Я с вами не пойду, заклятие останавливает меня». А по глазам видно, что, сцуко, врет! Ну вот врет же! Нет, по-человечески я ее понимаю: я бы тоже к этому чучелу со змеями на башке не пошел бы… Но, блин, раз уж вылезла из своей легенды в чужую, то будь добра, делай хоть что-нибудь!
Персей, наверное, думал примерно о том же, потому что во время речи Ио злобно пырился на нее исподлобья. Перед входом в логово Медузы полубог решает подбодрить команду и одаривает их комплиментами. Не помогло: всех, кто не склеил ласты или не свалил до этого, оприходовала Горгона. Что я хочу сказать… Хреновый из Персея оратор.
Особо порадовал Сулейман, который джинн. Несчастная Медуза пырилась на него, пока глаза не заболели, а треклятому арабу хоть бы хны. А потом подорвал магическим аналогом гранаты и себя, и частично Горгону – чисто Чадов-Воробей из «9 роты».
Добив расстроенную Медузу и взяв на память ее голову, Персей выходит на поверхность. Жаль, что не показали, каким образом: помнится, Харон обратно не перевозит даже за утроенную плату в американской валюте. На выходе его встречает радостная Ио. Радостной она пробыла недолго – ровно до тех пор, пока ее не проткнул насквозь невесть откуда взявшийся Акрисий. Сидела бы девочка в своей легенде, глядишь, и жива бы осталась. Пусть даже коровой.
Тут Персей понял, что выпендриваться уже не перед кем, и вытащил лазерный меч Квай-Гона. Вопрос о том, откуда он его взял, если меч вроде как оставался у Начальника, который, в свою очередь, остался лежать в виде сувенирных черепков в обители Медузы, остается открытым. Замочив Акрисия и сказав пару ласковых на прощание смиренно ждущей его с дыркой в пузе Ио, Персей садится на своего коня-негра и летит на финальную битву. С кракеном, как все уже догадались.
Надо отметить, что в легенде о Персее действительно фигурировало морское чудовище, которое он обратил в камень с помощью головы Медузы. Только звали его не кракен, а Кето. «А гренка в нашем ресторане называется «крутон». Это точно такой же поджаренный кусочек хлеба, только гренка не может стоить 8 долларов. А крутон – может» (с) «О чем говорят мужчины».
Здесь тот же принцип. Кракен – персонаж раскрученный, спасибо «Пиратам Карибского моря». А Кето – кто его, Кето этого, знает?
А пока Персей бегает по подземным городам и дружит с джиннами, в Аргосе творится форменный беспредел. Сережа Зверев превратил свою партию в секту, которая отловила взяткодательницу Андромеду и подвесила ее над морем. Кракен и Одиссей появляются одновременно. Андромеду в этот момент стало просто по-человечески жалко: из моря креветка размером с четыре футбольных поля высунулась, с неба – конь-афроамериканец пикирует. А где-то в сторонке еще и Аид висит на черных крыльях в окружении гарпий, наблюдает, как кракен будет давиться Андромедой – девушкой хоть и красивой, но худосочной. В общем-то, и кракену посочувствовать можно. Зато за Сережу Зверева радостно. На протяжении всей сцены появления кракена он стоял с таким лицом, будто испытывал множественные оргазмы со скоростью по семь штук за минуту.
Персей под шумок падает с Пегаса и бежит с головой Медузы в руках к Андромеде. Думал, что никто не заметит, как он рухнул с высоты метров в сто-сто пятьдесят, а потом трусит бодрой рысцой, как ни в чем не бывало. Вскарабкавшись на конструкцию, где болтается Андромеда, Персей с изяществом матерого рекламщика извлекает из мешка голову Медузы.
Концовка у фильма грустная. Кракен медленно и неохотно, но все-таки каменеет, беспомощно размахивая своими лапками (и под словом «лапки» я имею в виду не щупальца: у кракена этой версии реально есть руки и даже пальцы). Потом, увы, разрушается. А жаль, классная была бы статуя. Еще жальче, что под обломками оказываются погребены Сережа Зверев с со всеми забытым Цефеем. Персей зачем-то выбрасывает голову Горгоны, хотя можно было бы поставить ее на камин в качестве декора. Лицом к стенке. И в старости вспоминать ратные подвиги. Это потеря потерь (с). Да и Аид вместе торчащим из груди мечом (Персею спасибо) улетает куда-то вслед за кракеном.
Выловив из моря Андромеду (занырнула за головой Медузы, наверное), Персей вытаскивает ее на берег. Дальше между ними происходит замечательный диалог.
Андромеда (вглядываясь в горизонт): -За нами плывут корабли.
Персей: -За тобой, а не за мной.
Андромеда: -Разве ты не останешься? Аргосу нужен правитель.
Вопрос: когда это Андромеда успела заметить, что Цефию воздвигли склеп из обломков кракена, если все время висела лицом к морю, а потом и вовсе рухнула в море и до момента этого диалога пребывала без сознания? А если и предположить, что у нее открылся третий глаз (на затылке, да), то где слезы и сопли? Где «Батькооо, на кого ж ты мене кинути-то…»? Вот так вот просто: «Аргосу нужен правитель». Короче, тема отцов и детей раскрыта в данном фильме на отлично: живописно, ярко и с множеством примеров.
И завершающим кадром: Персей на Пегасе улетает в закат. Или в восход. Включаем саундтрек к «Неуловимым мстителям» и расходимся. Всем спасибо.
Черта с два. Не конец это еще. Лиам Нисон упросил мувимейкеров включить в фильм еще одну сцену, во время которой решает примазаться к положительным персонажам, и в финальном диалоге с Персеем тщательно, по пунктам, перечисляет то, чем помог. И, чтобы уж наверняка, оживляет корову. Которая Ио.
Ну, вот теперь, вроде, закончили. Всем по чарке!
